– Но это его не спасло. Облачный народ прекратил существование, пал, побежденный испанскими конкистадорами и перуанским племенем инков три столетия тому назад.
Профессор вновь помолчал, предоставляя публике время освоиться с этой мыслью, а затем на стене возник новый образ – искусно написанный портрет светлокожего человека с голубыми глазами и длинными, прямыми черными волосами. Голову его венчала золотая корона в виде пары инкрустированных изумрудами змей. Повернув морды друг к другу, змеи держали в разинутых пастях изумруд величиною с индюшачье яйцо, а поверх изумруда, словно бы восседая на нем, красовался золотой колибри с распростертыми крыльями в натуральную величину.
– Перед вами репродукция портрета последнего короля Облачного народа, написанного неким испанским священником в шестнадцатом веке. Испанцы наткнулись на этот город вскоре после того, как он опустел, и нашли в пещере за спинами этих статуй немало ценных предметов. От туземных жителей данного региона они слыхали легенды о том, что король Облачного народа похоронен в гробнице, полной драгоценностей, включая и его корону, украшенную волшебным изумрудом невероятной величины – Перуанским Сокровищем. Легенды также гласили, будто Облачный народ изготовил так называемую derrotero, то есть, карту, указующую путь к тайной гробнице короля и ее драгоценностям.
Драматическая пауза – и на стене возникла новая картина, заставившая всех до единого в зале вскрикнуть. То было чудовищное изображение мумии, мертвеца, словно бы заходящегося в пронзительном крике, прикрыв руками искаженное от ужаса лицо.
– Как я уже говорил, идолы Облачного народа были воздвигнуты на краю почти – почти! – неприступного утеса. Нам удалось взобраться наверх, и позади идолов оказалась пещера со странными примитивными рисунками на стенах – та самая, в коей испанцы несколько сот лет назад нашли серебро, золото и изумруды. Я надеялся отыскать там королевскую гробницу, но вместо этого нашли мы лишь мумии представителей Облачного народа. Вот этот, – профессор указал на кричащего мертвеца, – имел при себе, в погребальной нише, немало различных предметов.
По его сигналу люстра вновь загорелась, залив зал белым газовым светом. Между тем профессор Ренелле, погасив волшебный фонарь, отправил жуткое мерцающее лицо мертвеца назад в загробный мир и указал на предметы, разложенные на столе.
– Перед вами – лишь малая доля обнаруженных при нем артефактов, повседневных вещей для использования в загробной жизни: золотые и серебряные украшения, браслеты и ожерелья из перьев, а также вот это, – Ренелле поднял повыше странный предмет из шнурков и веревок, который мы с Сисси обсуждали перед началом доклада. – Перуанские туземцы называют подобное «кипу». Их изготавливают из шнуров, свитых из шерсти альпак либо лам, и часто красят – вот таким примерно образом, – пояснил он, указывая на красные шнурки, завязанные узлами. – Подобные находки довольно редки, и кипу в захоронении означает, что тело принадлежало особе высокого положения – возможно, лицу королевской крови.
Профессор Ренелле вернул кипу на стол.
– Итак, леди и джентльмены, уверен, вы понимаете, отчего для меня лично и для науки в целом так важна новая экспедиция в Перу, в Чачапоясские горы – не только затем, чтоб собрать новые образцы созданий, не обитающих в наших широтах, но также в надежде найти великое множество предметов старины и останки короля Облачного народа! Если вам понравился мой доклад и вы поддерживаете стремление к познанию, прошу, не упустите возможности внести свою лепту в снаряжение нашей следующей небывалой экспедиции. Любая сумма приблизит нас к цели, но всякий, пожертвовавший двадцать пять долларов и более, получит набор из десяти стекол с туманными картинами для волшебного фонаря, такими же, какие вы видели сегодня: десять изображений птиц, либо десять экзотических перуанских цветов, либо по пяти тех и других. Прошу желающих сделать пожертвование навестить мистера Блэквелла за столом в коридоре. Премного благодарен за ваше благосклонное внимание!
Профессор Ренелле поклонился, и аудитория громко зааплодировала.
– Надо бы поздороваться с миссис Рейнольдс, пока ее не обступили обожатели, – шепнула жена, склонившись к моему уху.
Я не имел ни малейшего желания беседовать с этой дамой, а уж обмениваться притворными любезностями с ее мужем, или, что еще хуже, знакомить его с Сисси, и вовсе не хотел.
– Но ведь нам нужно поговорить с профессором Ренелле и заручиться приглашением в его дом.
Взглянув на профессора, я обнаружил, что тот потрясенно уставился на кого-то в задних рядах. Взглянув в том же направлении, я с изумлением увидел в толпе Иеремию Мэтьюза – или же человека, похожего на него, точно двойник, доппельгангер!
Заметив взгляд Ренелле, двойник Иеремии Мэтьюза поспешно покинул зал. Вначале я думал, что профессор последует за ним, но кто-то из публики перехватил докладчика в тот же момент, как я оказался приперт к стене своим заклятым врагом.
– Мистер По! Ровена говорила, что мы еще встретимся, и, как всегда, не ошиблась.
Держа супругу под локоть, Джордж Рейнольдс остановился прямо передо мной. Миссис Рейнольдс с искренним удовольствием улыбнулась Сисси.
– Миссис По! Какая радость увидеть вас вновь, – сказала актриса. – И вас, мистер По, – добавила она, кивнув мне, будто особа королевской крови – простолюдину.
– Нет, это я безмерно рада видеть вас, – ответила Сисси. – Понравилась ли вам демонстрация туманных картин? По-моему, просто чудесно!
– В самом деле, – с явственным удивлением подтвердила миссис Рейнольдс. – Профессор Ренелле долго докучал мне просьбами прийти, а я, честно говоря, вовсе не хотела тратить свободный вечер, высиживая скучную лекцию.
– Ровена по горло насытилась бесконечными литературными чтениями в Лондоне, – усмехнулся Джордж Рейнольдс.
– О, Джордж, помолчи, – пробормотала леди, бросив на мужа испепеляющий взгляд и вновь повернувшись к Сисси. – Нас часто приглашают на утомительные приемы в надежде, пользуясь нашим присутствием, привлечь побольше публики, вот и профессор затеял ту же игру.
Взглянув в сторону Ренелле, миссис Рейнольдс с театральным раздражением смежила веки.
– Этот человек так назойлив. Он окружен множеством тех, кто вполне мог бы вложить средства в его бесшабашную авантюру, но смотрит на нас и прямо-таки готовится к прыжку, будто ягуар из перуанских джунглей, – со смехом сказала она. – Однако его представление меня немало удивило. Похоже, долгие годы покровительства театру научили его кое-чему. Ну, а картины были просто божественны. Я словно сама перенеслась в перуанские горы.
– Да, – согласилась Сисси, – просто волшебство. Я так рада, что мы пришли.
Тут ее сердечная улыбка, обращенная к миссис Рейнольдс, увяла: придвинувшись ближе к супруге, Рейнольдс устремил на Сисси хищный, волчий взгляд, да так, что она совершенно не могла его избежать.
– Уж и не знаю, отчего, По, но у меня такое чувство, будто вы не желаете представить меня жене. Ровена, имевшая удовольствие с ней познакомиться, была ею просто очарована. Нет, вы просто обязаны со мной согласиться: вы ее недостойны.
– Джордж, прошу тебя, – с очевидным нетерпением сказала миссис Рейнольдс.
– В самом деле, вы правы, – ответил я. – Таковы уж нелегкие судьбы людей вроде нас, женившихся на женщинах, превосходящих их по всем статьям. С этим вы тоже непременно должны согласиться… мистер Рейнольдс.
Произнося его имя, я не удержался и приподнял брови, и Рейнольдс ответил на сию дерзость злобным взглядом.
– Да и кто же на свете мог бы сравниться с миссис Рейнольдс талантом и красотой?
Втиснувшись в наш круг, профессор Ренелле перевел взгляд с Рейнольдса на меня. Судя по выражению его лица, наша пикировка от него не укрылась.
– Прекрасно, профессор Ренелле. Представление вышло на славу. Непременно посоветую всем друзьям посетить ваш следующий доклад, – сказала миссис Рейнольдс.
– Да уж, будьте любезны! Идемте, я отведу вас за стеклами для волшебного фонаря. Если вы удостоите нашу следующую экспедицию поддержки, я буду счастлив вручить вам в подарок полный набор туманных картин.
– Дорогая, нам нужно спешить, – сказал Рейнольдс жене. – Мы уже опаздываем.
– Как ни жаль, профессор, вынуждена вас разочаровать. Прощайте, мистер и миссис По. Всегда рада вас видеть.
Кивнув нам, она с поразительной быстротой устремилась к выходу.
– Рад наконец-то познакомиться с вами, миссис По, – сказал Рейнольдс Сисси, даже не утруждаясь скрыть недоброжелательности на лице. – Прощайте, По. Счастливый вы человек!
Тон его не оставлял сомнений, что речь идет о нехотя данном обещании забыть вражду между нашими семьями. С этим Рейнольдс двинулся вслед за женой, оставив нас наедине с разгневанным профессором Ренелле. Тот не сводил глаз с Рейнольдсов, осаждаемых поклонниками на каждом шагу.
– Примите и наши сердечные поздравления, сэр. Ваш потрясающий доклад произвел на нас неизгладимое впечатление. Я – Эдгар По, а это – моя жена.
Ренелле перевел взгляд на нас.
– Тот самый мистер По, писатель? Конечно, читал ваши рассказы, читал! И просто счастлив наконец-то увидеть вас во плоти.
Тон профессора отчего-то внушал тревогу. Что это, обычная лесть в надежде на вклад в снаряжение следующей его экспедиции, или же наше присутствие внушает ему подозрения? Оставалось надеяться, что чрезмерная самоуверенность этого человека заставит его полагать, будто всякому интересующемуся искусствами и наукой непременно захочется посетить его лекции.
– А я в восторге от туманных картин, – добавила Сисси. – Сколь же великое мастерство требуется, чтобы заставить слушателей почувствовать, что они побывали в Перу вместе с вами!
Благодаря сей лести Сисси удалось завладеть вниманием профессора окончательно.
– Рад, что вы сумели оценить искусство художника. Немногие на это способны, – с лисьей улыбкой сказал он.
Тут мне сделалось ясно, отчего Дюпен предложил Сисси тоже прийти на лекцию – он безошибочно распознал в Ренелле распутника.