– Да. Они были у надворных построек, где мы храним провизию, садовый инструмент и тому подобное, – подтвердил отец Мориарти. – Но отчего вы об этом спрашиваете?
– Увидите в свое время. Берите отца Нолана и идем.
Выйдя из библиотеки, Дюпен миновал коридор и вышел в сад. Все мы послушно следовали за ним.
Оба разыскиваемых нами святых отца усердно трудились, таская огромные мешки с мукой из повозки в кладовую, пристроенную к наружной стене близ кухонь.
– Отец Кэррол, отец Хили, будьте любезны подойти к нам, – велел отец Мориарти.
Священники замерли, как вкопанные, с мешками на плечах. Взгляды их живо скользнули от отца Мориарти к связанному отцу Нолану и остановились на лейтенанте Уэбстере с капитаном Джонсоном: оба со всею возможной наглядностью демонстрировали, кто они и зачем здесь, звучно похлопывая дубинками по ладоням. Мы окружили Хили с Кэрролом полукольцом. Быстро сообразив, что бежать бессмысленно, святые отцы опустили мешки на землю.
– Прошлой осенью эти люди провели какое-то время в вашей миссии в Куско, не так ли? – спросил Дюпен отца Мориарти.
Тот слегка сдвинул брови.
– Да, мы отправляли туда нескольких добровольцев для обращения туземцев к Господу. Организовывал это отец Нолан.
Дюпен кивнул, лучась непоколебимой уверенностью в себе.
– Эти-то люди и совершили убийство Иеремии Мэтьюза в Лазаретто в октябре прошлого года, – сказал он лейтенанту Уэбстеру. – По распоряжению отца Нолана.
Конечно, никаких доказательств сему у нас не имелось, однако Дюпен не раз говорил, что большинство людей прозрачны, точно стекло, и желания их очевидны, и пользовался этим, дабы найти способ заставить противника совершить ошибку. Только спровоцировав признание, мы могли быть уверены, что негодяи отправятся в тюрьму, да там и останутся. Между тем Нолан говорить не желал, а вот в его сообщниках Дюпен, очевидно, почувствовал готовность выложить правду как есть – стоит лишь пригрозить им как следует.
Отец Мориарти взирал на Кэррола с Хили так, точно видел обоих насквозь. Неудивительно, что этому человеку удалось добиться столь высокого положения!
– Это правда? – спросил он.
Голос его звучал тихо, но оттого лишь еще более устрашающе.
– Нет! – запротестовал отец Кэррол.
– Мы его не убивали! – подхватил отец Хили.
– Вы должны рассказать нам всю правду, – твердо сказал Дюпен. – Разумеется, вы понимаете, что отец Нолан молчит о своих преступлениях в старании возложить всю вину на вас?
– Мы только выполняли, что он велел, – отвечал отец Хили.
– Тогда давайте начнем с самого начала, – сказал Дюпен. – Отец Нолан вступил в сговор с профессором Ренелле, когда тот, зная, что августинцы держат миссию в Перу с шестнадцатого века, явился в библиотеку в поисках древних текстов об этой стране. Вместе они прочли труд, в котором говорится о сокрытой в перуанских горах королевской гробнице, полной сокровищ, включая колоссальной величины изумруд. И Ренелле загорелся надеждой найти сокровища.
Пока Дюпен излагал свое понимание всего происшедшего, я пристально наблюдал за отцом Ноланом. Мало-помалу праведное возмущение пополам с тихой яростью на его лице уступило место откровенной тревоге.
– Во время экспедиции тысяча восемьсот сорок первого Ренелле сокровищ найти не сумел, и потому прошлой осенью, при помощи отца Нолана, организовал вторую, – продолжал Дюпен. – Отец Нолан решил, что на сей раз ему необходимо включить в экспедицию своих людей, дабы те присматривали за Ренелле: сговор сговором, но профессору Нолан не доверял. И послал с экспедицией вас двоих – под предлогом доставки припасов или еще чего-либо подобного миссионерам в Куско, однако на самом деле вам надлежало сопровождать в горы профессора Ренелле с Иеремией Мэтьюзом. Ну, а Ренелле был уверен, будто Мэтьюз-младший располагает картой, на коей отмечено место, где спрятан изумруд и королевская гробница. Я не ошибаюсь? – властно спросил мой друг.
– Мы действительно везли в Куско Библии, – с дрожью в голосе сказал отец Кэррол отцу Мориарти. – Это было правдой.
Отец Мориарти взирал на пару священников, точно видел их впервые в жизни.
– Вы получили указания не разлучаться с Иеремией Мэтьюзом, и, если он отыщет изумруд, отнять камень, – продолжал Дюпен. – Это вы подмешали что-то профессору в воду, дабы он был вынужден остаться в Куско, а вы смогли бы спокойно отправиться с Мэтьюзом в затерянный город без него. И ваше счастье, – добавил он, – что зараженный не скончался от дизентерии, иначе это было бы убийством.
– Нам отец Нолан так велел! – вскричал Хили. – Сказал, профессор от этого заболеет, а что может и помереть – ни словом не обмолвился!
– Это правда, – подтвердил Кэррол, глядя на отца Мориарти так, точно ждал от него отпущения грехов.
Дюпен поднял брови и сокрушенно покачал головой, но я-то знал: друг радуется тому, что его план сработал.
– В экспедиции вы, как и велел Нолан, не спускали с Иеремии Мэтьюза глаз, а он собирал для своего заказчика птиц да растения и записывал все в дневник, который всегда держал при себе. А по пути назад вел себя подозрительно и никого не пускал в каюту. Из поиска кладов Ренелле тайны не делал, поэтому среди команды пошли слухи, будто Иеремия Мэтьюз там что-то прячет – возможно, тот самый изумруд, о котором говорил профессор. Ну, а когда Ренелле послал Скулкиллских Рейнджеров ограбить каюту Иеремии Мэтьюза, а тот начал сопротивляться, пытаясь защитить действительно спрятанную в каюте птицу, вы силой выволокли его на палубу и сбросили за борт.
– Это неправда! – запротестовал отец Кэррол. – Это все они, Рейнджеры! Хватило же мальчишке ума завязать с ними драку…
– Но вы ему ничем не помогли! – прорычала мисс Лоддиджс. – Отчего вы не нырнули за ним, не бросили ему веревку или еще что-нибудь?
Не смея встретиться с нею взглядом, отец Хили уставился себе под ноги.
– Мы… не могли, – с запинкой пробормотал он.
– Иначе вас самих бы утопили? – спросил я.
Хили молча кивнул.
– Трусы! – с неистовой яростью процедила мисс Лоддиджс.
– Но зачем? Зачем вам все это понадобилось? – спросил отец Мориарти.
– Отец Нолан сказал: так нужно ради спасения Церкви, – отвечал отец Кэррол.
Настоятель устремил взгляд на отца Нолана, все это время хранившего презрительное молчание.
– Это правда?
– Я вам покажу, – как ни в чем не бывало сказал Дюпен, указав взглядом в сторону кладовой. – Откройте-ка, – велел он Хили с Кэрролом, махнув рукой на дверь близ коновязи, у коей стоял фургон.
Святые отцы нерешительно переглянулись.
– Делайте, как он говорит! – загремел отец Мориарти, заставив всех нас вздрогнуть и втянуть головы в плечи.
Побледневший, охваченный дрожью, Кэррол покопался в складках сутаны, вынул связку ключей, отпер замок и отступил в сторону. Дюпен вошел в кладовую, уставленную множеством больших деревянных ящиков, снял с одного крышку и заглянул внутрь.
– Как я и подозревал, – с очевидным удовлетворением сказал он, вынув из ящика мушкет и явив его нашим изумленным взорам. – В этих ящиках оружие и боеприпасы, купленные из денег, вырученных за драгоценные книги, дабы оборонять Церковь Святого Августина от нативистов. Бесспорно, филадельфийские католики не раз подвергались их нападениям, однако вовсе не нативист убил отца Кина и приколол к его груди подстрекательскую листовку, – продолжал Дюпен. – Все это придумал отец Нолан, чтоб отвести подозрения в убийстве от себя. Я ведь не ошибаюсь? – спросил он отцов Кэррола и Хили, от ужаса лишившихся дара речи.
– Вы должны сказать правду. Иначе он без зазрения совести свалит все свои преступления на вас и бросит вас гнить в тюрьме, – напомнил я.
– Да, – пролепетал Кэррол, а Хили подтвердил его ответ кивком. – Он сказал: отец Кин донесет обо всем отцу Мориарти, а тот посадит нас под замок, и все, что сделано нами для Святого Августина, пропадет зря.
– Еще раз спрашиваю: это правда? – повторил отец Мориарти, но отец Нолан с каменным лицом молчал.
– Полагаю, ночью четырнадцатого марта произошло примерно следующее, – заговорил Дюпен, не сводя с отца Нолана испытующего взгляда. – Ренелле привез партию мушкетов, отцы Кэррол и Хили начали перетаскивать их в кладовую, а между вами с профессором Ренелле состоялся разговор о дневнике Иеремии Мэтьюза. Профессор жаждал заполучить дневник любой ценой. Вы видели, как отец Кин изучал этот дневник в библиотеке, и поняли: он-то Ренелле и нужен. И пообещали отправить к Ренелле голубя с запиской, как только дневник окажется в ваших руках.
Дюпен сделал паузу, предоставляя всем время осмыслить сказанное, и перевел взгляд на отца Мориарти.
– Нолан, – пояснил он, – не знал, что отец Кин, потревоженный шумом снаружи, видел и слышал все, что произошло. Посему он спрятал дневник и одну из драгоценных книг в церкви и написал мистеру По записку, которую положил в конверт вместе с ключом от библиотечного шкафа. В этом шкафу отец Кин оставил подсказку, путеводную нить, что приведет мистера По к книгам и предупредит его о двуличии отца Нолана. Сам Нолан, наткнувшись на эту подсказку, не понял бы ничего. Не так ли, сэр?
Священник упорно молчал, однако скрыть злости на лице не мог. Дюпен, сверля отца Нолана пристальным взглядом, продолжал:
– Отца Кина вы обнаружили в библиотеке и быстро поняли, что он слышал разговор, уличавший вас в воровстве. Но, как бы отец Кин ни был испуган, он не мог поверить, что вы опуститесь до убийства. Он был уверен, что в душе вы – человек достойный, но, как ни печально, ошибался. Вы хладнокровно убили его и прикололи к его сутане нативистскую листовку, чтоб возложить вину в собственном преступлении на посторонних. Написанную им записку с предостережением вы отыскали и уничтожили, однако конверт с ключом передали По, предоставив ему привести вас к дневнику и драгоценной книге, – подытожил мой друг.
На время все вокруг умолкли. Молчание нарушил отец Мориарти.
– Так-то вы собирались управлять Церковью Святого Августина? Посредством убийства и воровства?