Следствие завершилось.
Наша чекистская задача была полностью выполнена — преступники обезврежены и изобличены. Дело передали в суд, который и определял меру наказания каждому по закону, опираясь на достоверные факты.
ЧАСТЬ 2-я
О краснодонской «Молодой гвардии» я узнал из газет в сентябре 1943-го, в перерыве между боями. Беспримерный подвиг мальчишек и девчонок поразил тогда всех бойцов нашего танкового взвода. «Молодая гвардия» оказалась первой подпольной молодежной организацией, о которой были собраны и опубликованы довольно подробные сведения. К тому же это была организация, созданная не ветеранами революционной борьбы, не мастерами конспирации, а вчерашними школьниками, моими ровесниками, которые впервые вступили в бой с врагами и проявили ь нем мужество, достойное испытанных и аакаленных бойцов.
Много позже, знакомясь с документами о подпольной организации, вчитываясь в записки из тюремных камор и надписи на стенах фашистских застенков, сделанные ее членами перед смертью, я поражался необыкновенному величию духа, нравственной красоте, нескрываемому презрению, с которым жертвы смотрели на своих палачей, беспримерному великодушию, с которым идущие па смерть молодые люди думали не о себе, а о близких, успокаивали их! Фашизм убивал, фашизм мог завершить процесс растления мещанина, мог купить предателя, но он ни разу не одержал победы над человеком-бойцом! Не потому ли так бесновались палачи, не потому ли «мастера» гитлеровских застенков раньше других, раньше профессиональных солдат и генералов ощутили неизбежность грядущего поражения?!
Меня и сегодня часто спрашивают молодые: а был ли смысл через десятилетия искать тех, кто служил врагу, к давности преступления закон, мол, снисходителен. Оно, конечно, так. Но закон должен быть еще и справедлив. Палачи тоже ходили на двух ногах, были о двух руках и с человеческой речью. Да и воспитывались они в тех же условиях, что и их жертвы. Нет, не должны были они спрятаться от гнева народа. Чуму победили, когда рассмотрели бациллы, которые, поселяясь в человеческом организме, разрушают его. Предательство тоже имеет свои бациллы…
Еще задолго до оккупации Донбасса в фашистской Германии в городе Магдебург была сформирована жандармская команда, насчитывавшая в своем составе около тысячи человек кадровых жандармов и полицейских. Ее целью было установление и поддержание «нового порядка» на захваченной территории. Это были профессиональные убийцы, получившие циничную инструкцию вместо слова «расстрелян» употреблять выражение «подвергнут особому обращению».
Несколько взводов этой команды и были размещены на оккупированной территории Ворошиловградской области, в том числе в городах Краснодон и Ровеньки. Они сразу же приступили к созданию местного полицейского аппарата.
Один из этой команды старый член нацистской партии, начальник окружной жандармерии гауптман Ренатус Эрнст-Эмиль и гитлеровский комендант Краснодона майор фон Гсдеман создали так называемую украинскую полицию, которую возглавил заклятый враг советского народа Соликовский.
Его заместителем стал Орлов — бывший офицер деникинской армии. Питая ненависть к Советской власти, он умышленно остался на оккупированной территории и с первых же дней «нового порядка» предложил гитлеровцам свои услуги. Позже за проведение активной карательной деятельности вырос до начальника Ровеньковской районной полиции.
Начальником криминального отдела был назначен Захаров (настоящая фамилия — Шульга) — до Великой Отечественной он проживал в Днепродзержинске, систематически занимался кражами, за что был судим. Бежав из-под стражи, похитил документы у гражданина Захарова и по ним скрывался на территории Донбасса до оккупации его фашистами. С первых же дней на службе у врага, за преданность повышен в должности до заместителя начальника Краснодонской районной полиции.
Подтынный — комендант полицейского участка, затем заместитель начальника городской полиции. Бывший лейтенант Красной Армии, сдавшийся в 1941-м в плен и добровольно перешедший на службу врагу. Старшие следователи Районной полиции: Кулешов — бывший белогвардеец, Усачев — сын крупного землевладельца, тоже бывший белогвардеец.
Лукьянов — старший полицейский районной полиции. В 1919–1920 годах служил в белоказачьих войсках генерала Краснова, в 1933 году за отказ от работы общим собранием колхозников исключен из колхоза, в том же году за проведение антисоветской деятельности осужден к 10 годам исправительно-трудовых лагерей, из-под стражи бежал, скрывался…
Аналогичные биографии и у остальных предателей. Все они считали себя обиженными Советской властью, верой и правдой служили фашистам, пытаясь доказать им свою холуйскую верность, творили кровавые преступления в Краснодоне.
Возмездие настигло убийц «Молодой гвардии». Некоторые из них предстали перед судом еще в годы войны, другие скрывались в течение ряда лет. Однако и они были разоблачены и понесли заслуженное наказание. Уже в феврале 1943 года, сразу после освобождения Краснодона советскими войсками, были арестоврны предатели подполья Геннадий Почепцов, его отчим Василий Громов, а также старший следователь полиции Михаил Кулешов. В августе того же года фронтовой военный Трибунал приговорил их к смертной казни. Не ушли от справедливого возмездия бургомистр Краснодона Стаценко, начальник шахты Жуков, с помощью которого Почепцовым был передан донос, полицейские Лукьянов и Давиденко, пытавшиеся при наступлении Красной Армии вместе с оккупантами покинуть город. Был пойман и главный организатор расправы над «Молодой гвардией» бывший начальник окружной гитлеровской жандармерии, дослужившийся до полковника, Ренатус.
Летом 1959 года органами государственной безопасности разоблачен матерый преступник, палач и убийца многих советских людей Василий Подтынный. Во время судебного следствия он вынужден был рассказать всю правду о страшных днях, проведенных героями «Молодой гвардии» в застенках гестапо. Его признания пролили свет на многие, долго остававшиеся неизвестными обстоятельства трагической гибели отважных молодогвардейцев.
К сожалению, ушли от возмездия начальник Краснодонской полиции Соликовский, его заместитель Захаров, их верный помощник полицейский Мельников.
В начале шестидесятых годов я, тогда еще молодой следователь КГБ, снова и снова возвращался к этим трем зловещим фигурам. Пытался представить мотивы, логику их поступков. Перечитывал собранные в несколько томов архивно-следственные документы, показания подсудимых и свидетелей. Жуткие, уму непостижимые картины истязании и пыток, которым подвергались шестнадцатн-восемнадцатилетние парни и девушки, описаны там.
Начальник жандармского округа Ренатус свидетельствовал, что полицейским была выдана специальная инструкция, предписывающая им применять всевозможные «меры физического воздействия» при допросах арестованных. И те старались, не скупясь. Бывший бургомистр Краснодона Стаценко вспомнил на следствии, например, такой эпизод. Кода Соликовский и Захаров привели в кабинет Сергея Тюленина, он был изуродован до неузнаваемости. И тут же эта свора вновь набросилась на него, кулаками сбили с ног. Коваными сапогами били по чем попало, стараясь наносить удары в живот, спину и лицо. Едва подававшего признаки жизни, его выволокли из кабинета и бросили в камеру. При последующих допросах на глазах Сережи избивали его обнаженную мать, потом на глазах матери мучили сына…
Участие в арестах, засадах, допросах, расстрелах на счету и Мельникова. Уже тогда меня поразило свидетельство матери Сергея Левашова. Сесть о смерти сына она узнала от жены полицейского. Дело в том, что после оккупации города новоиспеченный «блюститель порядка» Иван Мельников захватил свободную квартиру в одном доме с семьей Сергея Левашова.
Мельников же и конвоировал связанного Левашова к месту казни. И когда юноша понял, что его ведут на расстрел, он сказал полицейскому: «Передай отцу и матери, что я погиб. Пусть они меня не ищут…» Естественно, Мельников сам и не думал ничего передавать, а вот жене похвастал… Та и сообщила семье Левашовых. А полицейский, каждое утро встречаясь с матерью казненного, лишь издевательски улыбался.
Я вглядывался в фотографию Мельникова. Ниже среднего роста, маленькие глаза, удивительно большие уши. Родился в 1912-м в Ростовской области, русский, образование начальное. До воины проживал в Краснодоне, работал забойщиком на шахте. Жена умерла. Видимо, не сладко ей было ходить по краснодонским улицам.
Анатомия предательства… Да, не все люди поднялись в дни войны на борьбу с врагом. Встречались и такие, которые ради своей безопасности готовы были поступиться всем, вплоть до собственной чести и совести. Причем старались не просто отсидеться, дождаться лучших времен, но и любыми путями обставить это ожидание по возможности большим комфортом. И если им случалось привлечь внимание полиции или гестапо, от них без особых усилий добивались любых сведений, даже таких, которые могли стоить жизни десяткам людей. Я знаю это не по рассказам, а по войне, часто приходилось встречаться с такими в освобожденных городах и селах.
Мельников не стал ждать, пока его позовет новая власть, сам пришел в полицию. Ему поручили рубить дрова да носить воду для кухни. Но уже это одно дало ему право вломиться в ту, соседнюю с Левашовыми квартиру, свысока поглядывать на сограждан — вот, мол, какой я, нигде не пропаду. Вскоре, оценив усердие и старание предателя, фашисты одели на его руку повязку полицейского и выдали винтовку.
Ранее неприметный в Краснодоне Иван Мельников во временно оккупированном городе стал известной и зловещей фигурой.
Итак, по свидетельским данным, Соликовский находился где-то в Англии, Захаров погиб от рук таких же, как он, изменников в Италии, след Мельникова терялся в феврале 1943 года, когда наши войска освободили Краснодон.
Нет, конечно же, это не моя только идея была искать Мельникова. На него, как и на других изменников Родины, был объявлен всесоюзный розыск. Огромную работу проделали сотрудники Краснодонского райотдела УКГБ бывшие фронтовики Михаил Петрович Решетников, Иван Митрофанович Золотарев, Алексей Петрович Щербак. Вместе со мной вели поиск ворошиловградские чекисты Петр Егорович Костюнин, Сергей Степанович Терещенко. Первый, как и я сам, начал войну красноармейцем, насмотрелся и на героев, и на предателей. Второй в боях не участвовал, но мальчишкой в партизанской Белоруссии повидал немало. И трудно сказать, у кого из них было больше ненависти к тем, кто, став предателем, вместе с врагами топтал родную землю.