Разумеется, что, несмотря ни на что, Агата старалась не терять бдительности сама. При этом она не переставала думать о том, что сказали ей в Пиффлпафф Николь и Гиневра.
О белке и орехе.
– Вы точно уверены, что белка именно так и сказала? – в который уже раз переспросила она первокурсницу и старую королеву, которых Хорт нёс, засунув себе под мышки. – Что Яфет направляется в Путси?
– Я украла у белки орех, съела его и нашла внутри послание, – отвечала Гиневра, которую подташнивало от волчьей рыси. – Секретную записку от королевы из Жан-Жоли её дочери, Бетти. В записке королева написала, что отдала Яфету ключ к разгадке первого теста. И что Яфет после этого немедленно отправился в Путси.
– Украсть у белки орех – дело святое, – вздохнула покрытая царапинами Николь. – Мы с Гиневрой давно вычислили, что именно белки могут передавать важную информацию между правителями, которые выступают против Тедроса. Правда, и белки это, похоже, поняли. Во всяком случае, та белка, о которой сейчас речь идёт, увидев меня, бросилась бежать как ветер. Я, само собой, бросилась за ней. Тогда белкин королевский ошейник начал стрелять в меня отравленными дротиками – один из них едва в голову мне не попал. Заклинаний в Школе я ещё мало успела выучить, но, по счастью, одно из них всё же сработало, задние лапы белке я им парализовала. Орех отобрала. Но как при этом та белка смотрела на меня, если бы вы только видели! Наверняка запомнила наши лица, крепко запомнила. Остаётся лишь надеяться на то, что наши с этой белкой пути никогда больше не пересекутся.
– Кровожадные бобры, злые белки… Куда только катится этот мир? – прорычал Хорт.
– И всё же, зачем Яфет едет в Путси? Зачем? – в сотый раз задала вопрос Агата, адресуя его в равной степени как своим спутникам, так и самой себе. – Если он знает ответ, то ему Мерлин прежде всего нужен. А никакого Мерлина в Путси нет и быть не может…
– Значит, не знает Яфет ответа, вот и всё, – тяжело отдуваясь, предположил Хорт.
– А как же тогда понять королеву из Жан-Жоли, которая писала, что дала ему ключ? – возразила Агата.
Тут вышел из своего оцепенения Тедрос, пристально посмотрел на принцессу, хотел сказать…
Неизвестно, что он хотел сказать. Раздался тихий звон, и на плечо Тедроса опустилась Динь-Динь – уставшая, пропотевшая – и глухо защёлкала, словно забитый грязью колокольчик.
– Ведьмы нашли Мерлина, – улыбаясь, перевёл Тедрос. – Они встретятся с нами в Бладбруке.
Агата облегчённо вздохнула и слегка расслабилась, не переставая держаться за шерсть Хорта.
– А Динь с помощью своей волшебной пыльцы перенести нас не может? А то у меня лапы болят, – жалобно спросил Хорт.
– К сожалению, у Динь уже не та пыльца, что раньше, совсем не та, – вздохнул Тедрос. – И одного-то из нас едва поднимет, не то что всех.
Глядя на то, как Тедрос укладывает Динь-Динь к себе в карман, чтобы та могла отдохнуть и выспаться там, Агате хотелось и самой почувствовать себя спокойно оттого, что Мерлин в безопасности, но…
Но не давал ей покоя тот белкин орех, не давал, и всё тут.
– А может быть, королева из Жан-Жоли на нашей стороне? – предположила Николь, почувствовав беспокойство Агаты. – Дала, например, Яфету ложный ключ и спровадила его куда подальше.
– Детектив Ник снова ведёт расследование, – сказал Хорт и похлопал её по плечу своим огромным пальцем.
Агата продолжала молчать. Королева из Жан-Жоли в своё время взяла за правило не ссориться с Камелотом ради безопасности своих детей. Так зачем же ей было рисковать на этот раз? У Агаты вновь появилось неприятное, тревожное чувство, что всё в этой истории идёт совершенно неправильно, а она не может понять почему. Змей умён, проницателен, он владеет магией, всегда – до этого времени, во всяком случае – опережал их на шаг, и…
И вдруг отправился в Путси. Зачем? Нельзя же поверить в то, что у него вдруг мозги отшибло.
Была одна вещь, которой Агата научилась благодаря своей сказке, а именно:
Начни искать дурака, и эта дорога непременно приведёт прямиком к тебе.
Агата смотрела на спящего малыша Мерлина – он посапывал под своей остроконечной шляпой, а на лице его играла счастливая улыбка. Хорошие сны ему сейчас снились, надо думать.
Принцесса повернула голову и оглядела свою команду: две ошалевшие на вид ведьмы и ещё одна – пожилая. Заторможенный, почти впавший в кому, принц. Потрясённая юная Читательница, беспомощная бывшая королева и измочаленный парень-оборотень, завёрнутый, словно бедуин, в простыни, потому что свою одежду он разодрал на клочки, когда превращался в волка, чтобы привезти их всех сюда. В безопасное место. К победе. К ребёнку.
Ах да, ещё ребёнок есть в её команде.
Волшебник без бороды.
– Пещеры Контемпо обратили время Мерлина вспять, – пробормотала Эстер. Такой подавленной эту ведьму Агата ещё никогда не видела. – Ему сейчас, наверное, всего полгодика.
– Мы с Ани были в другой стороне пещеры. Там время, наоборот, летит вперёд, – добавила Дот, с отчаянием разглядывая в зеркале своё постаревшее лицо с двумя жирными подбородками, свои дряблые руки и жалкие кудряшки на голове.
– Говорила я тебе, не притрагивайся ни к чему, идиотка, – процедила сквозь зубы Анадиль, а две её крысы укоризненно закачали головками. – Говорила же.
– Но то был всего лишь таракан, – жалобно пыталась оправдаться Дот. – А из тараканов такие хорошие шоколадки получаются… Я же не видела, что на нём пыльца…
– Мы думали о том, чтобы отвести Дот на мою половину пещеры, – сказала Эстер. – Но потом побоялись с Анадиль, что останемся с двумя младенцами на руках.
– Такого не должно было случиться! – откинулся затылком к стене Тедрос. Лицо его покраснело от прилившей к нему крови. – Ну, что за дела? И как нам вернуть назад нашего Мерлина?
– Точнее, его бороду, – цинично уточнил Хорт.
Агата придвинулась ближе к розовощёкому малышу Мерлину. Его усыпанный звёздами лиловый плащ лежал вокруг него мягкими складками, отчего маленький Мерлин казался плывущим по морю. Ворсовая шляпа-конус съёжилась, превратилась в детский чепчик, надетый на головку малыша. Сейчас Мерлин спал, сучил во сне своими маленькими кулачками и пускал счастливые слюни. Спокойный, беззаботный пусечка. Но, наклонившись ещё ближе, Агата вдруг услышала низкий грозный звук. Из красных стен полезли какие-то чудовищные фигуры с рогами на голове и длинными, как кинжалы, когтями. Заскребли, раздирая обои, выползая из-за них, окружая спящего ребёнка со всех сторон.
Агата замерла.
Точно так же замерли и стены.
Тедрос ринулся защищать свою принцессу…
Эстер преградила ему путь.
– Призраки, – предупредила она. – Чем быстрее двигаешься ты, тем быстрее двигаются и они сами. – И добавила, обращаясь к Агате: – Возьми ребёнка. Медленно.
Агата протянула руку. Призраки тут же ожили, снова потянулись к Мерлину, выползая из-под обоев со звуком, похожим на хруст ломающегося льда – кррак… кррак… кррак…
Теперь на помощь вдвоём бросились Тедрос и Хорт…
Призраки резко повернулись, взглянули на них и вновь потянулись к Мерлину.
– Не подходите! – крикнула парням Агата. Призраки уже настолько далеко высунулись из стены, что их облепленные обоями когти начинали касаться личика Мерлина. Агата потянулась, чтобы схватить его…
– Осторожнее! – выдохнула Николь. – Волшебные сказки кишат демонами-младенцами.
Агата замерла. Юная Читательница была права. Они ничего не знали о превращении волшебника. И о его силе им сейчас ничего не было известно. Не могли даже сказать, на чьей он сейчас стороне. Но когти призраков уже подхватили малыша снизу и подняли вверх, а с потолка к нему тянулись новые призрачные пальцы, готовые схватить его.
Времени на то, чтобы бояться, не было. И чтобы раздумывать – тоже.
Агата схватила Мерлина за его мягкие, пухленькие ручки.
Призраки потянули его назад, к себе.
Агата обхватила ладонями тельце Мерлина, вступила в молчаливую схватку с призраками. Чем сильнее тянула к себе ребёнка Агата, тем сильнее тянули его вверх, к потолку, злые духи. Малыш словно оказался между двух миров, и потусторонний мир постепенно брал верх. Теперь чтобы дотянуться до малыша, Агате приходилось подниматься на цыпочки, а жёсткие когти упорно, палец за пальцем, отрывали от ребёнка её руки, и тёрла, тёрла обнажённую кожу противная шершавая бумага вспухших обоев. Вот уже только двумя большими пальцами Агата продолжала держаться за Мерлина, уже праздновали свою победу призраки…
– Нет! – вскрикнула она.
Мерлин открыл свои большие голубые глаза.
Увидел призраков, и его личико покраснело от страха. Затем перевёл взгляд на Агату, кажется, узнал её, а затем…
А затем пукнул, да так громко, так раскатисто, что призраки от неожиданности выронили его прямо в руки Агаты, а сами попрятались, втянулись назад, под обои, в стены.
Малыш-волшебник загукал от удовольствия, а по всей комнате пошёл такой запашок, что Тедрос чихнул, а все остальные бросились затыкать себе носы – кто пальцами, кто кружевным платочком. Из кармана Тедроса выглянула разбуженная пушечным выстрелом Мерлина Динь-Динь, сонно взглянула вокруг, нюхнула воздух и снова спряталась в карман.
– Бомба-вонючка отдыхает, – хрипло заметил забившийся под кровать Хорт.
А малыш захлопал в ладошки, беззубо улыбнулся Агате и пропищал:
– Мама!
– Мы обречены. Это финиш, – простонал Тедрос.
Остальные нестройно забормотали, явно поддерживая принца.
Только Агата ни на миг не дрогнула. Ни из-за запаха (она выросла в доме при кладбище, не забывайте), ни из-за оказавшегося у неё на руках ребёнка. Не был он маленьким демоном, неправда. Это был Мерлин, сделавший выбор между нею и призраками в её пользу. Мерлин, который только что спас самого себя – пусть и несколько, скажем так, оригинальным способом. Агата посмотрела на лучезарно улыбающегося, пускающего пузыри волшебника. Честное слово, нервы в данный момент у малыша были намного крепче, чем у его спасателей.