– Ничего мы не обречены, – сказала Агата, обращаясь к своему принцу. – Твой отец оставил тебе три теста. Три, Тедрос. Это всего лишь первая часть состязания. Всё пошло не так – ничего, бывает. Ты должен биться дальше. И будь уверен, Яфет, например, при первой же неудаче лапки вверх поднимать не станет.
В комнате стало тихо.
Тедрос сердито посмотрел на неё.
Да, то, что сказала Агата, было неприятно. Жестоко даже, особенно если учесть, что сама она была огорчена и разочарована ничуть не меньше, чем её принц. Но она должна была поступить именно так, чтобы заставить Тедроса взять себя в руки. И она сделала это, пусть даже её слова при этом сильно ранили.
Взгляд его синих глаз понемногу становился всё спокойнее и твёрже, гнев принца остывал, и, наконец, в его сердце проснулся Лев.
– Ведьмы, – сказал Тедрос. – Возвращайтесь в Школу. Расскажите учителям обо всём, что произошло, и попросите их найти заклинание, которое способно отменить наложенное пещерами проклятие времени. Дайте нам знать, как только отыщете его. – Он нашёл взглядом несчастную Дот и добавил, подмигнув ей: – Найдите не только заклинание от омоложения, но и от старения тоже. Снова сделайте Дот юной и красивой, как прежде.
Дот порозовела, смутилась и как-то ожила даже. Агата знала об умении Тедроса очаровывать и успокаивать людей даже в самых трудных обстоятельствах.
– Николь, – продолжил принц. – Отправляйтесь с моей матерью в Жан-Жоли. Найдите их королеву и расспросите её о ключе, который она дала Яфету. В ранней юности я встречался с Бетти, дочерью королевы, и знаю, что преданность королевы Джасинды Змею может оказаться гораздо менее крепкой, чем кажется. Мы с Агатой остаёмся здесь. Путси – это пограничное отсюда государство на севере, а это означает, что Яфет близко. Но поскольку Мерлин с нами, мы его опережаем. Как только нам удастся вернуть Мерлину его настоящий возраст, мы сами возьмём у него бороду, и можно будет переходить ко второму тесту.
– Меня кое-что беспокоит, – подала голос Дот, по привычке грызя свои ногти. – Лес. В задании сказано, что ответ на первый тест нужно искать «под сенью волшебного древа»…
– Опять ты со своей ерундой, – оборвала её Эстер. – Ясно же, что ответ – борода Мерлина, а не какое-то там дерево.
– Тогда зачем вообще в задании упоминается эта самая… дубрава, или роща, или как её там? – возразила Анадиль. – Ну, место, где деревья растут…
Агата вновь испытала знакомое чувство, будто действительно что-то не так они понимают и делают. Такие сомнения терзали её, когда они ещё только направлялись на этот постоялый двор.
– Волшебной дубравы или рощи в действительности не существует, – уверенно заявила Гиневра, принимая сторону Эстер. – Просто это… ну, выражение такое. Из волшебной сказки, я даже знаю из какой. Про дерево, которое когда-то росло на Ринге.
– Люди считали это дерево волшебным. Думали, что оно способно ответить на любой вопрос, – кивнул Тедрос. – Каждый правитель из четырёх соседних государств хотел видеть это дерево своим. Из-за этого началась война при Ринге. Война, которая убила моего отца. Ага, война из-за дерева. А в конце концов выяснилось, что никакими волшебными свойствами то дерево не обладает. От слова «совсем». Просто самая обыкновенная берёза. Сториан рассказал эту историю как предупреждение.
– По-моему, я читала эту историю, – припомнила Николь. – Сказка о короле, который задал волшебному дереву вопрос и полез на него за ответом, но каждая ветка просто срасталась с новым деревом, и король лез всё выше и выше, пока не забрался слишком высоко, и там его спалило солнце…
– Вот видишь, Анадиль, это просто хитрость такая, чтобы нас с толку сбить, – назидательно сказала своей подруге Эстер. – Впрочем, если вам с Дот хочется пойти искать эти самые волшебные деревья, флаг вам в руку. Я и одна могу отправиться в Школу, чтобы найти заклинание, которое действительно нас спасёт.
Уверенность, с которой говорила всё это Эстер, развеяла сомнения Агаты.
– А не сможем ли мы добраться из Бладбрука до Школы на Цветочном метро? – отработала назад Анадиль, соглашаясь со своей татуированной подругой. – Я понимаю, на станциях фейс-контроль и всё такое прочее, но можно было бы прикинуться, что мы дочери Дот, а она наша мама. И поди тогда узнай нас!
Услышав про маму и дочерей, Дот снова разрыдалась.
Тем временем Гиневра говорила, обняв Николь:
– Жан-Жоли всего в нескольких километрах отсюда к северу. Мы доберёмся туда уже к рассвету. Добиться приёма у королевы будет сложнее, её королевство охраняют рыцари Ордена одиннадцати. Суровые ребята.
– Но они же мужчины, верно? Значит, две женщины уж как-нибудь найдут способ мимо них просочиться… – сказала первокурсница.
– Я с вами пойду, – решительно объявил Хорт.
Николь задумалась.
– Не хочешь, да? – спросил её он.
– Хочу, хочу, конечно же. Просто парень может помешать нашим планам…
– Парень? Я не парень, я твой бойфренд! – возмутился Хорт. – Пусть ты не позволяешь мне смотреть на мою родственную душу, на Софи, но и просто вот так взять и отшвырнуть меня как смятую бумажку от конфеты ты тоже не можешь!
– О? А я думала, это мы с тобой родственные души, – холодно заметила Николь.
Хорт растерянно заморгал, понял, какую глупость он сморозил.
– Останешься здесь, со мной, приятель, – хлопнул его по плечу Тедрос. – Твой талант вервольфа нам очень даже пригодиться может.
– Мог бы и каким-нибудь собственным талантом обзавестись, между прочим, – проворчал Хорт, но Тедрос его уже не слушал, выпроваживал остальных за дверь.
– Сообщайте обо всём сразу же, как только сможете, – поторапливал он. – Помните, чем скорее мы пройдём первый тест, тем скорее сможем убить Змея.
Ведьмы, Николь и Гиневра ушли не прощаясь. Николь, выходя последней, с грохотом захлопнула за собой дверь.
Теперь они остались одни – Агата, её принц и вервольф.
В заражённой призраками комнате.
И с заколдованным ребёнком на руках.
– Я всё испортил, да? – пробормотал Хорт, печально глядя вслед Николь.
Тедрос ничего не стал ему отвечать, обнял за плечо Агату и вместе с ней уставился на Мерлина, который вдруг прекратил гукать и пускать слюни, а взгляд его сделался пристальным и спокойным.
– Как ему удалось так долго оставаться живым в той пещере? – задумчиво произнёс Тедрос.
– Он проголодался, наверное, – заметил пристроившийся рядом с принцем Хорт. – А чем мы его кормить-то будем?
Оба парня дружно повернули головы к Агате.
– А на меня-то вы что уставились? – фыркнула она.
Младенец забулькал. Его няньки присмотрелись и увидели, что Мерлин сосёт край своей шляпы, из которого волшебным образом сочится молоко.
– Чудо-ребёнок, ничего не скажешь, – восхищённо покачал головой Тедрос.
Напившись молока, Мерлин завозился, начал тянуть свои пухлые ручки к Агате.
– По-моему, срыгнуть хочет, – заметил Хорт.
– Иди ко мне, мой маленький, – проворковала Агата, потянувшись за малышом.
Но Тедрос опередил её, сам взял и осторожно прижал к своей груди маленького Мерлина, нежно похлопал его по спинке.
– Привет, М, – прошептал он.
Малыш деликатно срыгнул, обхватил одной своей крохотной ладошкой большой палец Тедроса, другой ладошкой – большой палец Агаты. Принц и принцесса невольно улыбнулись.
– А я думал, что вы сначала поженитесь и только потом ребёнка заведёте, – кисло усмехнулся Хорт. – Но у вас, похоже, всё не как у всех.
Агата стрельнула в него глазами.
– Хвала небесам, что я никогда не был всегдашником, – пробурчал Хорт. – У них чувства юмора не больше, чем у кирпича.
– Мама, – сказал Мерлин и потянулся к Агате.
– Ты ему больше нравишься, – сказал Тедрос, передавая ребёнка своей принцессе. Агата протянула руки, чтобы принять малыша, но…
Но он исчез.
Всё исчезло.
Агата была теперь в Селестиуме, и со всех сторон её окружало лиловое звёздное небо.
И был сидевший рядом с ней на облаке бородатый человек, к которому вернулся его истинный возраст.
– Мерлин? – удивлённо спросила Агата.
Но старый волшебник смотрел не на неё, а куда-то выше, на небо, на звёзды, которые перестраивались, складывались в узор, который узнала Агата. В узор, который она видела совсем недавно…
– Думай, как я, – сказал волшебник, повернувшись к ней.
А затем исчез.
И Селестиум вместе с ним.
Агата вновь оказалась на постоялом дворе, в грязной полутёмной комнате, рядом со своим принцем и с ребёнком на руках.
Крошка-волшебник внимательно посмотрел на неё и загадочно улыбнулся.
«Ты сделал это», – подумала Агата.
Мерлин улыбнулся ещё шире.
– В чём дело? – спросил Тедрос, которого смутило долгое молчание Агаты.
Было совершенно очевидно, что ни принц, ни Хорт никуда не переносились, ни в каком Селестиуме не были и не видели того, что видела она.
Принцесса поспешно зажгла свой палец. Провела им в воздухе, рисуя золотыми искрами узор, который явился ей на стойке в «Стреле Марианны», а буквально минуту назад снова, уже в Селестиуме. Этот узор был ключом, и оба они – Робин Гуд и Мерлин – хотели, чтобы она его увидела…
– Вот, – сказала она, повернувшись к парням. – Что это?
Хорт и Тедрос переглянулись.
– Герб с гусями на нём… – задумался Хорт. – Путси?
– Путси, точно Путси, – согласился Тедрос и спросил, повернувшись к Агате: – А в чём, собственно?..
Агата не ответила, она смотрела на младенца, а тот смотрел на неё.
Думай, как я.
Думай, как я.
Думай, как…
У Агаты бешено забилось сердце.
Путси.
Теперь она вспомнила.
Тот файл.
Тот самый, который они отложили как бы за ненадобностью.
Там, именно там ей попалось на глаза название этого королевства.
А что там было ещё в том файле? Ага.
«Умер.