– Мы родственные души. Одинаково прекрасные и… про́клятые, – невесело хмыкнула Эвелин.
– Да, у нас с вами действительно много общего, – согласился сэр Яфет. – Мы были преданы своими родственниками. Оба были вынуждены наблюдать за тем, как наши братья крадут нашу судьбу, нашу славу. А потом ещё говорят, что Сториан справедлив ко всем! Ха-ха! Перо во всём покровительствует нашим братьям, а нас самих заставляет гнить в безвестности. Неудивительно, что они так яростно защищают его! Жаль, что нет такого Пера, которое встало бы на сторону обиженных и обойдённых, таких, как мы.
– Август и Артур. Даже их имена звучат одинаково напыщенно и высокопарно. Патриции, тоже мне! – с издёвкой заметила Эвелин. – Ни капельки не сомневаюсь, что они очень скоро снюхаются. Август всегда как репей старается прицепиться к тому, кто у власти.
– А вся власть, как ни прискорбно, досталась какой-то… Бородавке, – мрачно кивнул сэр Яфет. В это время вернулась из леса бабочка и принялась нашёптывать что-то на ухо своей хозяйке. – Если бы только нашёлся способ сбить с них спесь, унизить, растоптать, – продолжал свою мысль сэр Яфет. – Ах, Шервудский лес, Шервудский лес… приют отверженных и мечтателей.
А вот выражение лица Эвелин после доклада бабочки сильно изменилось, сделалось радостным, оживлённым.
– Мой дорогой сэр Яфет, – торжественно начала она. – Возможно, такой способ у нас появился.
Эвелин распахнула свой плащ, давая возможность своей маленькой шпионке вернуться на платье, сделанное из таких же синих бабочек, и примоститься среди них на животе…
У Тедроса глаза на лоб полезли.
У Агаты тоже.
Она была беременна.
Эвелин Садер была беременна!
– Да-да… – задумчиво протянула она. – Это может очень даже славненько получиться…
И она, наклонившись к сэру Яфету, принялась что-то чуть слышно нашёптывать ему на ухо. Сэр Яфет внимательно слушал её, то и дело шевеля бровями.
– До чего же мне нравится, как устроен ваш чудесный порочный ум, моя дорогая, – сказал он, выслушав её. – И это самый верный признак того, что вы наконец-то полностью поправились.
– Благодарить за это я должна только вас, сэр Яфет, – заметила Эвелин. – Вы могли бросить меня умирать. Вместо этого вы открыли моему ребёнку путь к трону. К трону короля, который причинил столько боли нам обоим.
– А вы открыли мне брешь в броне моего брата, – любезностью на любезность ответил сэр Яфет.
– Тогда, похоже, нам обоим пора приниматься за работу, – сказала Эвелин. – Возможно, нам недолго осталось быть вместе.
– Куда бы ни завели нас пути-дороги, знайте, что у вас есть рыцарь, готовый всегда прийти на помощь, – заверил её сэр Яфет.
– Мой Зелёный рыцарь, – погладила его руку Эвелин. – Мой ребёнок будет знать вашу историю.
– В таком случае позвольте мне благословить его со всей любовью, которую я ношу в своём сердце. – Сэр Яфет приложил свою ладонь к выпуклому животу Эвелин. Она закрыла глаза, на мгновение её кожа позеленела, но затем вновь сделалась, как прежде, молочно-белой, матовой. Эвелин открыла глаза.
– Зелёный рыцарь… что ж, очень неплохо! – сказал сэр Яфет. – Вы только что дали мне новое имя, миледи. Быть может, я могу дать своё имя вашему ребёнку?
– Быть может, – улыбнулась Эвелин.
Огни в баре погасли, и Тедрос с Агатой погрузились во тьму.
Кожу Тедроса холодил воздух, в котором чувствовался маслянистый, горьковатый запах, это означало, что он и его принцесса возвратились в чрево змеи. В темноте блеснули белки глаз Агаты.
– Значит, Змей – сын Эвелин Садер, – с уверенностью заключила она. – Но только не от Артура.
– Он сын сэра Кея и Эвелин, – согласился Тедрос. – Это объясняет связь между Зелёным рыцарем и Змеем. И твоё виде́ние в жемчужине тоже. Плюс ко всему, сэр Кей и Артур были братьями. Так что если отцом Райена и Яфета был сэр Кей, они через него могли унаследовать кровь Артура. Да, это объясняет всё!
– Ничего это не объясняет! – возразила Агата. – Вспомни, Кей и Артур были сводными братьями. Они не кровные родственники. Леди Озера никогда не перепутала бы кровь Кея с кровью Артура. Не объясняет это и того, откуда в жилах Яфета кровь волшебника, позволившая ему проникнуть в Селестиум. А ещё, обрати внимание, Эвелин не только была с сэром Кеем на вы, но и сказала также «мой ребёнок». Мой, не наш.
У нас есть доказательство того, что Яфет не сын моего отца, Агата. Мы узнали тайны Змея. Все его тайны, – возразил Тедрос. – И можем теперь использовать их против него. Теперь нам нужно просто найти, как выбраться отсюда…
– Тедрос? – сказала Агата.
– Что?
Затем он заметил зелёные отблески в глазах своей принцессы.
Обернулся и увидел новую, надвигающуюся из темноты змею, готовую проглотить их…
Детский крик.
Кричали два младенца.
Это было первое, что услышали Тедрос и Агата, пока окружавший их молочно-белый туман постепенно рассеивался, и сквозь него постепенно начала проступать новая сцена. Это напоминало то, как появляется на чистой странице рисунок тушью, сделанный Сторианом.
На смятой кровати, приткнувшейся в углу захламлённой убогой комнаты, лежала Эвелин Садер, обнимая своих запелёнатых новорождённых мальчиков-близнецов. Её бледное лицо было покрыто потом, а простыни, на которых она лежала, запачканы кровью. Малыши были почти неотличимы друг от друга, разве что у одного из них, розовощёкого, глаза были цвета морской волны, а у второго, бледного, – голубоватыми и прозрачными, как льдинки. Какая-то женщина с длинными седыми волосами – повитуха, как решил Тедрос, – наклонилась над Эвелин, промокнула её вспотевший лоб, сменила малышам пелёнки.
– Он идёт? – слабым голосом спросила Эвелин.
– Скоро будет, – произнесла одна из двух других повитух, прополаскивавшая в другом углу комнаты окровавленные полотенца. Третья повитуха стояла возле плиты, кипятила чай. У них обеих были точно такие же жёсткие седые патлы, как у первой повитухи. И лбы у всех повитух были одинаково высокими, и…
Тедрос оторопел.
– Сёстры Мистраль, – сказала Агата, оглядывая по очереди всех троих. Удивительно, но сёстры Мистраль уже двадцать лет назад выглядели в точности такими же старыми, как теперь.
«Они-то здесь как оказались?» – подумал Тедрос. Насколько ему было известно, пути-дорожки Эвелин Садер и сестёр Мистраль никогда не пересекались…
– Я должна увидеть его, – настаивала Эвелин, пытаясь успокоить того из близнецов, что был бледнее и кричал без умолку, в то время как его розовощёкий брат вёл себя тихо и даже улыбался беззубым ртом. – Вы обещали, что он придёт.
– Терпение, – сказала одна из сестёр по имени Альпа.
– Вы очень умно поступили, написав нам, – сказала вторая сестра, Бетна. – Ваш брат, Август, потратил немало времени и усилий, чтобы очернить наши попытки найти Единственного истинного короля, который положил бы конец правлению Сториана. У нас было мало союзников, даже наш собственный брат не верит в существование Единственного истинного короля, хотя сам не оставляет попыток установить свой контроль над Сторианом.
– Но теперь мы можем работать вместе ради достижения общей цели, – прошипела Омейда, наливая кружку горячего дымящегося чая и поднося её к губам Эвелин. – Вот, выпей, моя дорогая. Это придаст тебе сил выхаживать их.
Эвелин сделала глоток из кружки, продолжая гладить рукой своего плаксивого бледного сыночка, пытаясь успокоить его.
– Находиться в Фоксвуде им будет безопасно, правда? – встревоженно спросила Эвелин. – В Шервуде я больше оставаться не могу. Слишком много сюда высокопоставленных гостей приезжает, а мне теперь нужно такое место, где можно жить, никому не попадаясь на глаза. Особенно теперь, с двойней.
– Неудивительно, что у тебя близнецы, – хмыкнула Омейда. – Семейная традиция, так сказать.
– А ты имена для них уже выбрала? – спросила Альпа.
– Я выбрал, – раздался новый голос.
Мужской.
У Тедроса дрогнуло, а затем замерло сердце.
Он узнал этот голос.
Принц и Агата медленно повернули головы к дверному проёму, в котором появилась темная тень мужчины, за спиной которого виднелась пустынная улица, осенний ветер катил по ней разноцветные сухие листья. Мужчина проскользнул в дом, и стал виден облегающий его статную фигуру серебристый плащ с капюшоном. Лицо посетителя скрывала серебряная маска, позволяющая рассмотреть лишь поблёскивающие синие глаза и полные губы, на которых играла озорная усмешка.
– Нет… не может быть… – ахнула Агата.
Пришедший скользнул взглядом по тому месту, где стояли принц и принцесса – было такое ощущение, что он каким-то образом почуял их, – а затем повернулся к кровати.
– Привет, Эвелин, – сказал мужчина, не сводя глаз с близнецов. Протянул руку, легко прикоснулся указательным пальцем к головке плачущего бледного малыша, и тот моментально перестал кричать. – Двое мальчишек, представить только!
– Прошлое – это настоящее, а настоящее – это прошлое, – пристально глядя на него, сказала Эвелин.
– Воистину так. – Взгляд мужчины устремился на второго, розовощёкого добродушного малыша. – Но чтобы завершить свой план, тебе нужен только один из них. Позволь мне забрать вот этого, спокойного, в свою Школу. Избавь его от унижения расти на задворках какого-то Фоксвуда. Ну, привет, приятель. Позволишь мне официально посвятить тебя в студенты? – Он прикоснулся кончиком своего пальца к кончику пальца малыша, и тот неожиданно засветился золотым магическим огнём. – Добрый характер… милая улыбка… а теперь ещё и пальчик светится… Мой дорогой всегдашник, вскоре ты будешь ходить по залам в Башне Чести. Станешь живым доказательством того, что я действительно на стороне Добра, как многие считают.
И он озорно подмигнул младенцу.
– Я прекрасно понимаю, что ты шутишь, – сказала Эвелин, но при этом на всякий случай крепче прижала малыша к себе. – Если бы я по-прежнему преподавала в твоей Школе, у тебя было бы право видеть мальчика сколько и когда захочешь. Твоя Школа приняла меня, когда Артур прогнал меня из Лесов. Ты спас меня, когда я в этом так нуждалась. Ты моя истинная любовь. Но потом мой брат убедил тебя, что