была, поскольку сама оказалась сейчас в руках противника. «Думай, Софи, думай». Итак, она сидела в карете под прицелом скима, а снаружи карета окружена солдатами, и их без малого сотня на неё одну. Конечно, в волшебных сказках в такой критический момент Добро находит какой-то чудесный путь к спасению, и, как правило, это сила истинной любви. Но, во-первых, Софи не добрая, а злая сама по себе, а во-вторых, ну нет у неё истинной любви. Что поделаешь – нет, и всё тут. Она посмотрела на своё платье – быть может, оно чем-то сумеет помочь? Раньше платье не раз её выручало, но сейчас оно съёжилось перед скимом, словно дух Эвелин хотел показать, что он на стороне её сына.
«Стоп, а почему тогда это платье помогало мне раньше?» – подумала Софи.
Она принялась вспоминать ситуации, в которых платье приходило ей на помощь. Платье помогло ей бежать из Камелота, прятало её в лесу, спасло от гусей императрицы в Путси… и каждый раз это происходило тогда, когда Змей был далеко. Теперь Софи начала вспоминать те случаи, когда платье её подводило. Когда Змей убил Шерифа, например, или когда Змей напал на неё на волшебном дереве, да вот и сейчас тоже, когда если не сам Змей, то, во всяком случае, его ским рядом.
И тут Софи поняла. Всё поняла.
Платье Эвелин помогало ей только тогда, когда этого никто не мог заметить.
Почему? Да потому что дух Эвелин боялся её сына.
Этого сына.
Змея.
Пока королём был Райен, платье Эвелин оставалось его верной служанкой и строго контролировало каждый шаг Софи. Потому что Эвелин любила Райена. Потому что она хотела, чтобы Райен стал Единственным истинным королём, даже если для этого ему пришлось бы жениться на Софи – бывшей невесте того, кто был самой большой и единственной любовью самой Эвелин. На девушке, ставшей к тому же виновницей смерти Эвелин. Но Эвелин охотно шла на это, поскольку была уверена, что, став Единственным истинным королём, Райен даст ей второй шанс, вернёт её с того света.
Райен – да.
Но не Яфет.
Вот почему с того момента, когда Яфет убил Райена, поведение платья резко изменилось. Эвелин было хорошо – даже слишком хорошо – известно, что представляет собой Яфет. Знала она и о том, что он сделал со своим братом. Яфета следовало наказать, но только так, чтобы он не догадался, не пронюхал о её намерениях. И платье медленно, осторожно начало помогать его невесте. Всякий раз это происходило только тогда, когда рядом не было Змея, а затем наступил момент, когда платье совершенно ясно дало Софи понять, что мать Яфета не поддерживает больше своего сына. Что оно теперь на стороне девушки, которая пыталась убить его.
Складки белого платья сделались мягкими, шёлковыми, принялись ласкать Софи, словно лепестки роз. Ским что-то заподозрил, ткнул ткань своим острым носом, слегка поцарапав при этом кожу Софи. Платье немедленно стало жёстким как гипс и сковало тело Софи – очевидно, испугалось, что ским его порвёт в лоскуты.
Симпатии симпатиями, но всему есть предел.
Теперь, лишившись поддержки платья, Софи оказалась предоставленной самой себе.
А их карета тем временем катила всё дальше, мимо вечнозелёных окраин Леса стимфов в окрашенный осенними тонами Камелотский лес, откуда до королевского замка оставалась всего лишь пара-другая километров. Сгущались сумерки, в янтарных лучах закатного солнца становились длиннее отбрасываемые воткнутыми в землю мечами тени. Внезапно задрожали ветки деревьев, глухо зазвенел металл, и в окошко кареты Софи увидела тысячу проезжающих им навстречу вооружённых всадников в красно-чёрных шлемах, вооружённых камелотскими мечами и щитами. Следом за ними двигался целый батальон двухметровых нимф с разноцветными волосами. Нимфы не шли по земле, но летели по воздуху и тоже были вооружены, как солдаты Камелота.
– Отряды из Акгула и Рейнбоу Гейл, – сказала Альпа. – В Фоксвуд направляются.
– Камелот призвал на помощь свободные части дружественных королевств, которые помогают Льву пройти третий тест, – дополнила Бетна. – Они будут охранять короля во время его пребывания в Фоксвуде…
– …на случай, если Тедрос вздумает появиться где-нибудь поблизости от меча, – закончила за неё Омейда.
А дальше один за другим хлынули, замелькали среди деревьев новые вооруженные отряды. Гоблины из Рейвенбоу с красными рогами… гигантские девы-воины из Гилликина с тучами фейри в их волосах… солдаты из Пиффлпафф в синих мундирах и с синими же масками на лицах.
У Софи перехватило дыхание.
Нет, даже если ей удастся каким-то чудом сбежать из кареты, она никак не сможет добраться до Авалона, отыскать там Тедроса и моментально перебросить его за сотни километров до дома Чеддика, чтобы он очутился там раньше, чем Яфет со своей армией. Увы, но нет спасения для принца. И для неё самой тоже.
И тут её внимание привлёк один солдат из Пиффлпаффа.
Он пристально взглянул на Софи сквозь прорези в своей синей маске, затем на его пальце загорелся крохотный голубой огонёк, а сам солдат выдохнул вслед карете Софи тонкую струйку дыма, сложившуюся в короткое слово:
Софи сунулась к окну, хотела лучше рассмотреть того солдата, но её карета уже свернула на запад, в глубину Камелотского леса.
Синели верхушки на фоне темнеющего неба, отражались на оконном стекле лица наблюдавших за нею сестриц Мистраль. Шагавшие по ту сторону окна гвардейцы Камелота стали размытыми в потёмках силуэтами. За свою жизнь Софи слышала и сама перепела сотни песен – как правило, о любви, разумеется, – но сейчас, как назло, ни одна из них не приходила ей на ум. Вылетели из памяти, и всё тут. А медлить-то нельзя, петь надо!
– Я Виски-Ву, я пиратов королева, – нестройно завела Софи. Признаемся честно, певица из неё была как из зайца астроном.
За окном мелькнул новый завиток дыма:
– Я Виски-Ву, я пиратов королева, – снова завела Софи.
– Прекрати! – раздражённо бросила Альпа.
– Я Виски-Ву! Я Виски-Ву! – ещё выше взяла Софи, завизжала, как сотня несмазанных дверных петель. – Я Виски-Ву, я пиратов королева, на сорок бед один ответ, мне восемнадцать лет в обед, большой привет, большо-ой привет!
– Довольно! – рявкнула Бетна.
– Я Виски-Ву, я пиратов королева, вот до чего теперь дошла, а было время, я была деканом Зла, дека-аном Зла!
От пения Софи затряслась карета, её завывания совершенно заглушали доносившийся снаружи странный шорох.
– Я Виски-Ву, я пиратов королева, от славы я устала так, что мой автограф взять, чувак, нельзя никак, нельзя-а никак!
– Мы сказали: хватит! – Омейда шевельнула рукой, и ским ужалил Софи в плечо, но петь она не прекратила и взвыла так, что совсем перестали быть слышны все звуки извне.
Ским впился своим остриём ещё глубже, и Софи завопила от боли на весь лес:
– Я Виски-Ву, я Виски-Ву-у-у… гадский червяк!
Карета вдруг резко – очень резко! – затормозила. Софи швырнуло на сестёр Мистраль, скиму не повезло оказаться между Альпой и Бетной как раз в тот момент, когда они столкнулись друг с другом и своими черепами раздавили червяка – только мокрое место от него осталось. Затем сёстры и их пленница беспорядочной грудой повалились на пол.
Карета стояла неподвижно, снаружи, из леса, не раздавалось ни звука.
Сёстры Мистраль сконфуженно переглянулись, заохали, затем открыли дверцу и вывалились в неё вместе с Софи.
Вся земля вокруг кареты была усеяна мёртвыми телами солдат армии Змея, они лежали с исполосованными лицами, в смятых, словно яичная скорлупа, шлемах.
«А ведь я однажды уже видела подобную картину…» – вдруг подумала Софи.
Затем она заметила нескольких оставшихся в живых гвардейцев Камелота. Они сгрудились возле кареты и смотрели широко раскрытыми, застывшими от испуга глазами куда-то в темноту, неуверенно держа свои мечи и арбалеты в предательски дрожащих руках. Сёстры Мистраль тоже принялись вглядываться в ночной лес, не забывая держать на цепи свою пленницу. Пение Софи отвлекло их внимание, и они упустили тот момент, когда неведомая сила обрушилась на сопровождавших карету охранников и выкосила больше половины из них.
Ясно было только одно: тот, кто это сделал, был зол.
Очень зол.
Софи усмехнулась тайком.
О том, как она умеет действовать на мужчин, ей хорошо было известно.
Из-за деревьев вылетел огромный клубок, целиком состоявший, как казалось, из шерсти и клыков, обрушился на карету и разнёс её в щепки, после чего подхватил Софи и, прыгая с ветки на ветку, утащил её в глубину леса.
Она прильнула головой к шерстистой груди своего спасителя, а тот нащупал своей когтистой лапой и легко разорвал цепочку на её шее.
– Мой принц, – вдохнула полной грудью Софи. – Волосатенький только.
– Но я же нравлюсь тебе таким, нет разве?
– Если бы ещё от тебя мокрой псиной не пахло…
– И не пахло бы, не попадай ты постоянно в переделки. Носишься тут за тобой, как бобик.
– Ну, знаешь, я без проблем – это всё равно что ты без…
– …тебя? – с надеждой закончил Хорт.
– Нет, спасибо, я одинокий волк… Волчица то есть.
– Ага. Одинокая волчица, которую постоянно приходится спасать.
– Хочешь сказать, что я не способна сама о себе позаботиться?
– Хочу сказать, что позволить мне заботиться о тебе как раз и означает для тебя позаботиться о себе.
– О, дорогой мой, давай договоримся, что когда ты снова превратишься в голенького маленького хорька, мы просто забудем про этот разговор, ладно?
– Красавица и Зверь, – хрипло прошептал он, нежно прижимаясь своей мордой к щеке Софи. – А ведь у той сказки был счастливый конец, правда?
– Это зависит от того, считаешь ли ты счастливым конец, когда девушка целует чудовище. Лично я так не считаю.
– Знаешь, меня так и подмывает бросить тебя прямо сейчас, и…