– Почему этот мужчина не отправил посыльного, а явился лично? – Юноша глядел на меня не моргая.
– Иклис! – Я вздрогнула.
«Этот мужчина»! Ну и наглец! Говорить так о наследном принце империи! Хм… Что же придумать?..
– Я была больна.
– Правда? – Глаза Иклиса расширились от удивления.
– Поэтому я не смогла явиться во дворец. Однако Его Высочество был так любезен, что заглянул к нам, проезжая мимо. Не хотела тебя огорчать, но именно из-за моего недомогания мы не виделись все это время.
Похоже, такое объяснение показалось Иклису убедительным. Юноша умолк и некоторое время лишь беззвучно шевелил губами.
– Госпожа, скажите, вы тяжело болели? – наконец спросил он.
– У меня были простуда и переутомление. Всему виной охотничьи состязания, ведь я не щадила себя. Неудивительно, что по возвращении я не могла подняться с кровати.
Поверит или нет?
– Ну почему, госпожа? – Иклис поежился, и слезы хлынули с новой силой. – Почему вы так скрытны?
– Полно, Иклис…
– Вы могли прислать человека, хоть того же дворецкого.
Голос юноши переполняла грусть, чего раньше никогда не случалось. Но что я могла ответить?..
– Конечно, госпожа, я всего лишь жалкий раб, который ничего для вас… – Иклис с силой сжал руку, в которой удерживал венок.
– Тсс! Не делай поспешных выводов. Я обещала стать королевой охоты и осыпать тебя щедрыми дарами. Сам подумай, разве могла я после столь громких заявлений признаться в собственной слабости?! И, пожалуйста, не мни мой венок, ты его испортишь!
Мокрой от слез Иклиса ладонью я накрыла руку юноши.
– Бросьте, госпожа! Теперь это не более чем мусор… – Он попытался спрятать венок.
– Не тебе решать! – Я неспешно разжала кулак Иклиса.
Конечно, если бы он и впрямь решил проявить упорство, мне бы не удалось этого сделать, но юноша предпочел покориться. Похоже, ему несколько полегчало, что не могло не радовать.
Венок, впрочем, действительно превратился в нечто бесформенное и обтрепанное. Однако я все же сумела водрузить эту поделку на голову.
– Ну как? Мне идет?
Вспомнив, что Иклис отметил ту улыбку, которой был удостоен Каллисто, я обнажила зубы, но юноша молчал.
– Что? Неважно?
– Напротив, госпожа, – Иклис помотал головой, – вы очень красивы!
Серые глаза юноши на мгновение затуманились, а над головой стала мерцать красно-бордовая шкала симпатии. Что же происходит? По-моему, для снижения симпатии нет никаких причин. Я прищурилась.
– О, спасибо! Но как ты узнал, что это мои любимые цветы? – Я сделала вид, что позабыла наш разговор.
Иклис ничего не ответил, но глаза его чуть покраснели. Тогда, изобразив еще более радостную улыбку, я сказала:
– Спасибо за подарок! Но я не хочу оставаться в долгу и готова ответить тем же. В чем ты нуждаешься?
Обычно в таких случаях Иклис отвечал, что хочет видеть меня как можно чаще. Оно и понятно: визиты госпожи должны были упрочить его шаткое положение в рыцарском отряде. Но на этот тот раз юноша пожелал совсем другого.
– Я мечтаю стать единственным рыцарем для своей госпожи!
– Что ты имеешь в виду?
Я пристально посмотрела на Иклиса и заметила на его шее мой подарок. Похоже, он не расставался с роскошным ожерельем ни днем, ни ночью.
– Иклис, ты уже мой единственный рыцарь! Иначе я бы не вручила тебе все свои трофеи. – Я вновь широко улыбнулась.
– На самом деле, госпожа, я не нуждаюсь в презентах. – Юноша поймал мой взгляд и покосился на ожерелье. – Пожалуйста, больше ничего не дарите.
– Но почему? – растерялась я.
Получив бусы, Иклис поцеловал их, да и симпатия резко возросла. Другие подарки также способствовали его лояльности. Такое положение дел полностью меня устраивало, и я считала, что Иклис тоже не в обиде. Однако слова юноши заставляли задуматься…
– Так чего же ты хочешь? – взволнованно спросила я.
Похоже, я что-то упустила…
– Я хочу… – Иклис немного помедлил и, взглянув на меня ясным взором, уверенно продолжил: – Чтобы у меня был учитель фехтования!
– Правда? – Я беспомощно заморгала. – Но не ты ли утверждал, что не нуждаешься в настоящем оружии?..
Такой разговор действительно был. Он состоялся после того, как я, желая поднять авторитет Иклиса в глазах других учеников, купила для него множество деревянных мечей и обмундирование.
«Раб никогда не станет рыцарем. А для тренировок достаточно и деревянного меча».
Прежде Иклис не проявлял особого интереса к фехтованию. Казалось, единственное, чего он хочет, – быть уверенным в завтрашнем дне. Я же, надеясь пробудить в юноше благодарность и преданность, подарила ему древний волшебный клинок.
– Да, госпожа, вы правы, – подтвердил Иклис тихо. – Но я уже передумал. – Глаза юноши были влажны от слез. – Не имея наставника, я вряд ли смогу овладеть мастерством и принести вам пользу. Мне нужен учитель! Обещаю усердно тренироваться и хоть как-то овладеть мечом.
– Иклис, понимаешь ли…
– Да, я знаю, что останусь рабом. Но мечтаю однажды взять в руки меч, который вы подарили. Госпожа, скажите, вы мне поможете? – Ресницы Иклиса дрогнули.
Что же все это значит? Когда он успел столь разительно измениться? Прежде сухой и бесстрастный, теперь он удивлял меня неожиданными чувствами и желаниями. А неуклонно возрастающая симпатия впервые снизилась на несколько процентов. В подобной ситуации думать об Ивонне как о будущей спасительнице Иклиса было бы опрометчиво.
– Значит, ты больше не станешь пропускать тренировки? – Я примирительно протянула мизинец. – Пожалуйста, пообещай!
Ну что тебе стоит побыть паинькой, пока я не слиняю отсюда?!
Иклис пристально посмотрел на мой мизинец и наконец уцепился за него своим пальцем.
– Обещаю, – робко пробормотал он.
Почувствовав тепло его крепкой, мужественной руки, я медленно кивнула.
– Отлично! Если ты действительно нуждаешься в наставнике, он у тебя будет, – бодро заверила я, даже не представляя, как это исполнить.
Но что оставалось делать? Сказать, что в этой ситуации я бессильна, было бы с моей стороны очень недальновидно.
Вы потратили десять миллионов золотых монет на проверку уровня симпатии Иклиса.
(Остаток: 70 миллионов золотых монет.)
– Ну, Иклис, перестань плакать! – Я обаятельно улыбнулась.
«Симпатия 88 %». Еще какие-то двенадцать процентов – и я у цели! Что ж, Иклис, ты ни в чем не будешь знать отказа!
Погруженная в свои мысли, я неспешно вышла из казармы.
– Госпожа! – внезапно окликнул Феннел. – Вы поговорили?
– Ага, – коротко ответила я и тут же сменила тему: – Скажи, что с теми мерзавцами?
– Я исполнил вашу просьбу.
– Спасибо.
Если честно, в этом деле я не очень-то рассчитывала на успех. Неужто Дерек поверит моим словам?.. Если да, то, учитывая происшествие на тренировочной площадке, будем считать, что мы квиты. Размышляя подобным образом, я направилась в свою комнату, однако Феннел меня остановил.
– Простите, но господин Дерек хотел вас видеть.
– Вот как? – растерялась я.
У меня еще не созрел план действий, но надо было ловить момент.
– Хорошо! – Я кивнула Феннелу. – Встречусь с ним прямо сейчас.
Кабинет Дерека находился в северном крыле дома, в противоположной стороне от кабинета герцога. В этой части дома я оказалась впервые, и потому все тут было мне незнакомо. Следуя за Феннелом, я с любопытством глядела по сторонам, но вскоре дворецкий остановился перед огромной старинной дверью и постучал в нее.
– Господин Дерек! Пришла госпожа Пенелопа.
– Пусть войдет.
Скрип – дворецкий отворил дверь, и я, немного робея, проследовала внутрь. Прежде я видела кабинет Дерека лишь в игре. Мрачный и аскетичный, он был под стать своему хозяину. А это что такое? Я замерла. У огромного решетчатого окна, через которое в комнату проникал яркий полуденный свет, стояла изящная клетка.
– Пиё, пиё-о-о, – пропела дивная розовая птичка.
Она затрепетала крыльями, словно предупреждая о появлении незнакомого человека, и уронила несколько перышек. Кружась в воздухе, будто лепестки азалии, они мягко опустились на дно клетки.
Неужто этот сухарь не чужд прекрасного?! Кто бы мог подумать… Оторвавшись наконец от чарующего зрелища, я повернула голову и тут же встретилась с ледяным взглядом синих глаз. Сидя за письменным столом, на котором лежало множество бумаг, хозяин кабинета безмолвно наблюдал за мной. Это была наша первая встреча наедине после охотничьих состязаний. Как и прежде, над головой Дерека отчетливо виднелась оранжевая шкала симпатии, но я не обращала на нее внимания.
Забыв о гордости (все-таки, как ни крути, этот мерзавец был старшим братом Пенелопы), я заговорила первой:
– Вы меня звали?
Дерек холодно кивнул.
– Подожди минутку. – Он указал подбородком на маленький столик для посетителей, который находился неподалеку от клетки. – Я должен закончить кое-какие дела.
Сам позвал, а теперь подожди! Ну ладно, рассмотрю пока птицу.
– Пиё, пиё, пиё-о-о!
Заметив меня, пичужка разволновалась, поэтому я не стала подходить слишком близко и, не сводя с нее глаз, уселась на диван. Вдруг птичка грациозным движением распустила, словно кумихо[2], темно-розовый хвост. Глаза, клюв и коготки малышки были диковинной формы. Вдобавок при каждом движении она испускала радужное сияние.
Чудеса, да и только! Живой бриллиант!
Вдруг на придиванный столик опустилась чашка.
– Хочешь чаю?
Я вздрогнула от неожиданности: Дерек встал из-за письменного стола и незаметно подошел к дивану.
– Нет-нет! – отказалась я.
Еще не хватало чаевничать с этим мерзавцем!
Усевшись рядом, Дерек безразлично кивнул, налил себе горячий напиток, от которого поднимался пар, и без обиняков начал:
– У тебя опять случился конфликт с рыцарями?