В четыре часа утра 6 октября 1973 года была получена надежная информация, что во второй половине дня Египет и Сирия нападут. Была объявлена, наконец, мобилизация, Голда Меир связалась с американским послом, сообщила ему о предстоящем нападении. В полдень война началась. Первые дни израильские войска отступали, неся потери. К пятому дню удалось оттеснить сирийцев к границе 1967 года и начать собственное наступление. На девятый день — только на девятый день — заработал воздушный мост, по которому поступало оружие из США. Никсон сдержал свое обещание. На десятый день войны Армия Обороны начала форсировать Суэцкий канал. И опять, как и во всех предыдущих войнах, когда стало ясно, что никакое оружие, никакие деньги и никакие военные советники не принесут арабам победы, началось дипломатическое давление на Израиль.
Но это было еще не все. Голда Меир пишет: " много есть такого, что я лично никогда не прощу египтянам и сирийцам, но прежде всего вот этого: так долго, из чистой злобы они придерживали информацию, стараясь использовать горе родителей как козырную карту в борьбе против нас. После прекращения огня, после переговоров, длившихся месяцами и наконец закончившихся разъединением войск, когда наши военнопленные наконец возвратились из Сирии и Египта, мир узнал то, что мы знали уже много лет: никакие тонкости, вроде Женевской конвенции не принимаются в расчет, когда евреи попадают в руки арабам — особенно сирийцам.
Утром 22 октября Совет Безопасности ООН принял резолюцию, призывающую объявить в течение двенадцати часов прекращение огня. Полный разгром египетских и сирийских войск был, увы, предотвращен. И опять, с поразительным постоянством произошло то же, что всегда — Израиль согласился, Сирия отказалась прекратить огонь, Египет согласился, но не сделал. Тогда Армия Обороны Израиля продолжила наступление.
Наконец начались переговоры. Огромную роль в них сыграл Киссинджер — как пишет в своих воспоминаниях Голда Меир, "усилия, которые он приложил, чтобы добиться мира в регионе, следует назвать сверхчеловеческими. Пожалуй, из всех замечательных качеств Киссинджера самое замечательное — его умение входить в мельчайшие тонкости проблемы, за которую он взялся". Это замечание Голды Меир очень важно, и вот почему: оно отвечает на вопрос, что было в ней самой кроме фантастической работоспособности и преданности интересам нашего народа. Ведь работоспособность надо на что-то направить, не так ли? Окидывая взглядом ее биографию, мы убеждаемся, что ее работоспособность была направлена на дело. На знание вопроса. Мало уметь красиво и эмоционально говорить, мало уметь вышибать слезу. Это хорошо для фандрейзинга. Для общения с политиками — а они люди трезвые — надо знать вопрос, уметь думать и находить решения.
Но после Войны Судного Дня настроение людей в Израиле было плохим. Огромные — с учетом израильской ментальности — жертвы, причем явно как следствие совершенной ошибки. Тем не менее, когда в конце года состоялись выборы, Маарах — партия, возглавлявшаяся Голдой Меир, осталась у власти, хотя и потеряла часть голосов. Начались, как всегда после неудачи, ссоры внутри партии, взаимные обвинения и т. д. Голда Меир чувствовала, что ее силы на исходе. Она ушла в отставку, успев еще сообщить Кнесету, что договор о разъединении войск с Сирией благодаря усилиям Киссинджера подписан. Она отошла от политической деятельности и через четыре года, в возрасте 80 лет, скончалась.
В начале нашего повествования упоминался плакат из двух частей — еврейская девочка на фоне лагерного барака — слева и летчики Армии Обороны Израиля перед истребителем — справа. Я видел этот плакат. Спокойные и непринужденные позы, в которых стоят эти ребята, — не выпучив глаза, не по стойке смирно, — это осознание своей силы. Голда Меир видела обе части этого плаката в реальности. Она боролась за интересы Страны и народа так, как боролись эти пилоты. Если бы все политики поступали хоть вполовину, как наша Голда…