Йенсу было около сорока. Высокий, почти метр девяносто, плечистый, с загорелым обветренным лицом и глухим низким голосом, за которым угадывались раннее половое развитие и масса выкуренных сигарет. Он двигался, чуть ссутулившись, и редко отказывался от чего бы то ни было — во взгляде окруженных первыми морщинами глаз читалось неутолимое любопытство.
Автоматам, которые купили у него русские, предстояла транспортировка в грузовике из Сьюдад-дель-Эсте в портовый город Паранагуа в Бразилии. Затем — путь через Атлантику и выгрузка в Роттердаме. Далее машина должна доставить их в Варшаву, и на этом миссия Йенса заканчивалась.
История с этой сделкой началась двумя месяцами раньше. Позвонил из Москвы Ристо, сообщил, что ему поступил запрос на «МР7» и что-нибудь помощнее.
— Сколько?
— По десять каждого.
— Немного.
— Разумеется, но у этой компании большие планы. Они будут еще не раз обращаться к тебе за помощью. Воспринимай это как первый заказ.
Небольшая работенка, легко собрать нужную партию.
— Хорошо, я узнаю. Свяжусь с тобой чуть позже.
Йенс связался с Посредником. Посредник был законспирирован донельзя — лишь страница в Интернете, посвященная моделям самолетов, где можно было написать на форуме и получить пароль для связи. Это был дорогой, но надежный канал — еще ни разу Йенс не получал отказа, и сбоев поставок не случалось. Посредник организовал закупку у неизвестного Йенсу продавца. Таким образом соблюдалась полная тайна — никто не мог никого заложить. Йенс попросил найти ему по десять штук «МР7» и «Steyr AUG» — довольно современная марка австрийских карабинов. Посредник отозвался, сказал «да» по поводу «Steyr AUG» и «нет» по поводу «МР7» — заявил, что продавец может предложить «МР5». Однако клиенты Ристо четко указали, что хотят именно «МР7». Но, как всегда, все разрешилось почти идеально. Полный набор австрийских, а также восемь «МР7» и две «МР5». Йенс счел, что это вполне нормально.
Ристо сказал, что ему придется поехать в Прагу для встречи с клиентами. Йенс очень удивился:
— Это еще зачем?
— Понятия не имею. Им так хочется, — ответил Ристо.
Вскоре выяснилось, что встреча в Праге совершенно лишена смысла. Похоже, она была назначена лишь для того, чтобы они смогли прощупать его. Дмитрий, Гоша и Виталий вели себя так, словно еще не вышли из подросткового возраста.
В номере у Йенса в отеле на Мала Страна они пили водку. Виталий снял зеркало в ванной и положил на журнальный столик. Выложил несколько толстых «дорожек» при помощи потрепанной карты «Diners club». Затем появились проститутки — несколько девиц из бывших советских республик, все под кайфом. Дмитрий предложил угостить всех ужином. Они отправились в какой-то современный, но совершенно безвкусный ресторан у Вацлавской площади, с интерьером из хромированного железа, кожи и пластика. Проститутки сидели на героине. Одна расшатывала пальцем зуб во рту, вторая тыкала себя пальцем в щеку, третья постоянно чесалась. Дмитрий заказал шампанского и стал соревноваться с Гошей, кто больше съест омаров. Йенс понял, что у него с Дмитрием нет ничего общего. Он тихонько ускользнул и отправился в «Рокси» — ночной клуб в «Длоухе».[4] Там он сидел и пил до восхода солнца, глядя на танцующих.
На следующий день Дмитрий со своей компанией снова явился к нему в отель и предложил принять LSD и сходить на футбольный матч между пражской «Спартой» и «Зенитом» из Санкт-Петербурга. Йенс ответил, что, к сожалению, вынужден пропустить это матч — ему надо срочно уехать домой. Русские рассмеялись безрадостным смехом, облизали свои марки прямо у него в номере, забалдели, некоторое время отпускали свои идиотские шуточки, а потом удалились, с воплями прокатившись по коридору, унося огнетушитель, который сняли со стены где-то по дороге.
Йенс сел в самолет и улетел в Стокгольм.
Приехав в свою квартиру, он получил сообщение: «Буэнос-Айрес через два дня». Перепаковав чемодан и плохо проведя ночь, на следующий день он снова отправился в Арланду и вылетел в Буэнос-Айрес через Париж. Приземлился в аэропорту Эзейза, отдохнул несколько часов в номере и пообедал с курьером, оказавшимся самодовольным идиотом. Йенс расплатился с курьером, тот передал ему ключи и сказал, что фургон стоит в гараже отеля. Затем проверил ящики в заднем отделении фургона — оружие лежало как положено, все было четко.
Почувствовав некоторую усталость, Йенс решил передохнуть денек, прежде чем отправиться с очередной партией в Парагвай. Пошел было посмотреть на бокс, но поединок совсем сошел в рельсов, превратившись из честного боя в настоящую бойню. Йенс ушел до того, как судья прервал матч. Вместо этого провел полдня, осматривая достопримечательности, пытаясь почувствовать себя обычным человеком, — и тут же обнаружил, какая это скучища.
Вечером он набрел на хороший ресторан, вкусно поужинал, почитывая газету «Ю-Эс-Эй тудей», прихваченную с собой из отеля.
Поначалу Йенс не отреагировал на свое имя. Но, подняв глаза, узнал Джейн — младшую сестру Софии Лантц. Девушка вдруг возникла у его стола. Она мало изменилась с тех пор, как он видел ее в последний раз, — правда, тогда она была еще ребенком.
— Йенс? Йенс Валь! Что ты тут делаешь?
Улыбка Джейн сменилась радостным смехом. Он поднялся и почувствовал, как ему передалась ее радость, когда они сердечно обнялись.
— Привет, Джейн!
Молчаливого мужчину, стоявшего у нее за спиной, звали Хесус. Он не представился сам — его представила она. Они присели за его столик, и Джейн стала рассказывать еще до того, как приземлилась на стул. Йенс слушал, то и дело смеясь: он довольно быстро догадался, почему ей так подходит ее безмолвный Иисус. Она сказала, что они приехали в Буэнос-Айрес в гости к его родственникам, что детей у них нет и что живут они в трехкомнатной квартире у площади Ярнторгет[5] в Старом городе.
Йенс стал расспрашивать о Софии и услышал несколько общих фактов о ее жизни — что ее зовут теперь София Бринкман, что она вдова, воспитывает сына и работает медсестрой в больнице. Поняв, что она и так слишком много болтает, Джейн начала расспрашивать о нем. Йенс стал лгать, уверенно и убедительно, что занимается продажей удобрений, много ездит по работе, что семьи у него пока нет, но это, возможно, изменится в ближайшем будущем.
В тот вечер они замечательно поужинали и выпили. Хесус и Джейн отвезли его в такие места в городе, до которых он никогда не добрался бы самостоятельно. Йенс увидел истинное лицо города, и он понравился ему еще больше.
Хесус так и промолчал весь вечер.
— Послушай, он у тебя немой? — спросил Йенс.
— Иногда он разговаривает, — ответила Джейн.
В такси по дороге в отель он вдруг ощутил тоску — тоску по собственному прошлому. В ту ночь он плохо спал.
Машина, трясясь на ухабах, приближалась к Сьюдад-дель-Эсте. Йенс уже видел очертания города, радовался, что отделался от русских. Оставалось проделать кое-какие приготовления к отправке, затем оружие будет перегружено на грузовики.
В комнате для персонала лежало сообщение для нее. Белый твердый конвертик, на котором черными чернилами было написано ее имя. В ожидании, пока кофеварка сварит кофе, София открыла послание, быстро прочла и спрятала в карман.
Затем она продолжала механически делать дела, надеясь забыть содержание записки, однако оно отпечаталось в мозгу. Без четверти двенадцать она вошла в раздевалку, сняла рабочую одежду, взяла сумочку, накинула летнюю куртку и спустилась в холл.
Кузен уже ждал ее, кивком показав, чтобы она следовала за ним. София повиновалась, но в глубине души чувствовала себя неуверенно, словно внутренний голос подсказывал, что она приняла ошибочное решение. Однако неуверенность смешивалась с радостным возбуждением по поводу того, что она делает нечто спонтанное и непродуманное. Давненько с ней такого не случалось.
Машина была новехонькая — одна из последних моделей японских экомобилей. В ней не было ничего особенного — просто она была новая, в ней пахло новой машиной, и сиденья были на редкость удобные.
— Мы поедем в Васастан,[6] — сказал он.
София поймала его взгляд в зеркале заднего вида. Глаза у него голубые, холодные и настороженные.
— По какой линии вы с ним родственники?
— По всем линиям.
Она усмехнулась:
— Даже так? И что это значит?
— Со всех мыслимых сторон.
Казалось, он тем самым закрыл тему.
— Меня зовут Арон…
— Приятно познакомиться.
Остаток пути в машине царила тишина.
Столы, стулья, вращающаяся дверь в кухню. Освещение было слишком резким, картины на стенах представляли собой пейзажи, а на столах лежали бумажные клетчатые скатерти. Обычное кафе, ничего интересного.
Она улыбнулась, когда Гектор помахал ей рукой из-за дальнего столика, но попыталась скрыть улыбку, пробираясь к нему.
Мужчина поднялся ей навстречу, пододвинул стул:
— Я бы с удовольствием сам приехал за тобой, если бы не нога.
София села напротив:
— Все в порядке. Арон приятный попутчик, хотя и молчаливый…
Гектор улыбнулся.
— Ты пришла, — проговорил он и придвинул ей обернутое в пластик меню. — Мы так и не попрощались, — добавил он.
— Да, как-то не получилось.
Он сменил тон:
— Я прихожу сюда ради морепродуктов, они у них лучшие в городе, но об этом мало кто знает.
— Тогда я тоже их возьму.
София, не прикоснувшись к меню, держала руки на коленях. Гектор едва заметно кивнул человеку за барной стойкой.
Странно было видеть Гектора за пределами больницы. У нее возникло головокружительное чувство, будто ей предстоит обедать с совершенно незнакомым мужчиной. Но он заметил ее неуверенность и начал рассказывать забавные истории — о том, каково ходить по Стокгольму в гипсе, как пришлось разрезать штанину на любимых брюках и как ему не хватает больничной еды и картофельного пюре из порошка. Он умел развеселить, разрядить натянутую обстановку.