Когда Йенс снова уселся на стул рядом с ним, Харри показал ему на мониторе несколько страниц, уменьшенных до небольших размеров.
— Ларс Винге — личность ничем не примечательная, ничего интересного на него нет. Он полицейский, переведен из Западного округа в Национальное управление криминальной полиции. Я посмотрел его карточку и обнаружил недавнее посещение врача. Старые карточки не обновляются, так что посещения врача до девяносто седьмого года не видны. Как бы то ни было, он только что обращался к врачу по поводу болей в спине и расстройства сна. Ему назначены «Собрил» и «Цитодон» — судя по тому, что я здесь вижу.
— Что это такое?
— «Собрил» — успокоительное, к нему возникает привыкание… Он относится к бензодиазепиновым препаратам, на него многие подсаживаются.
— А второе лекарство?
— «Цитодон» — это анальгетик, который выглядит, как «Альведон», и имеет такой же вкус… Но в нем содержится кодеин. В организме он превращается в морфин.
— Откуда такие познания, Харри?
— Тебя это не касается, — буркнул Харри. Некоторое время он клацал по клавиатуре, двигал мышку и что-то искал в плоском двухмерном цифровом пространстве. Кажется, он уже сожалел, что так резко ответил другу. — Моя бывшая подружка попала в зависимость от таблеток… Дома у нее хранилась целая аптека. Но от всей этой аптеки ей день ото дня становилось все хуже.
— И что было дальше?
— В конце концов я уже ее не узнавал — да и она сама себя не узнавала.
— Грустная история.
Харри повернулся к Йенсу, взглянул ему в глаза.
— Да, печально, — проговорил он искренне и снова вернулся к компьютеру.
Йенс осторожно следил за Харри. Тот обычно неохотно распространялся о своей личной жизни.
— Значит, это полицейский, подсевший на таблетки? — спросил он.
Харри покачал головой:
— Не обязательно. Человек не подсаживается после первой же таблетки. Большинству удается избежать зависимости, если только они принимают таблетки в небольших количествах и недолго.
— Что еще?
Харри покачал головой:
— Больше ничего — кроме того, что он холост, живет в районе Сёдер и написал небольшое исследование на тему этнических проблем в Хюсбю, пока работал там обычным полицейским… У него права, позволяющие водить такси. С деньгами дело обстоит неважно: судя по выписке с его банковской карты, он иногда покупает фильмы по Интернету и еду в дешевых магазинах.
Йенс прочел секретную информацию на мониторе.
— Мне хотелось бы узнать побольше. Можно выяснить, чем он сейчас занимается? С кем и на кого работает?
— Позвони и спроси, — хмыкнул Харри.
— А что, они ответят?
— Не думаю.
— Хорошо. Тогда проверь, пожалуйста, одну женщину, тоже из полиции, Гунилла Страндберг.
Харри снова заработал на клавиатуре.
— Кто она такая?
— Видимо, начальница. Контактное лицо Софии.
Харри остановился на какой-то странице, прокрутил ее и прочел:
— Гунилла Страндберг, работает в полиции с тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Похоже, прошла обычный путь. Сначала работала в полиции общественного порядка в Стокгольме, потом несколько лет — инспектором в Карлстаде в середине восьмидесятых… Вернулась в Стокгольм, начала работать в криминалке, дослужилась до комиссара… В две тысячи втором году отстранена от работы в ожидании расследования, потом возвращена на должность.
— Что за расследование?
— Не знаю. Это внутренняя база полиции, тут только факты.
— Ты можешь зайти на другую страницу, где есть более подробная информация?
— Нет.
Харри перешел в другое окно, стал искать ее имя. Извлек несколько страниц, уменьшил, расположил рядом на экране.
— Не замужем, живет в Лидингё. У нее есть брат по имени Эрик. В медицинской карточке ничего интересного. Похоже, тетка никогда не болеет. — Харри продолжал щелкать клавишами. — У нее было несколько замечаний по платежам, но финансовое состояние стабильное. Она член «Эмнести»[27] и постоянно переводит деньги в «Хьюман Райтс Уотч»[28] и ЮНИСЕФ. Вероятно, состоит в клубе любителей пионов. Ее имя промелькнуло в списке членов.
Харри потянулся.
— Стало быть, вполне обеспеченная тетка, иногда забывающая оплатить счета, интересуется судьбами мира, редко болеет и любит пионы. Ничего более.
Ларс не был в шоке, даже руки у него не дрожали. Вот так все складывалось у него теперь, когда имелся доступ к «Кетогану». Он не испытывал никаких чувств. Даже когда к его телу приставили холодное дуло пистолета. Пустота…
Сам он не мог даже подобрать подходящего слова для своего состояния. Удивление? Да, пожалуй, он был удивлен. Удивлен тем, что неизвестный вооруженный мужчина ворвался в его машину, отобрал у него телефон, удостоверение и ключи от машины… удивлен.
Сидя неподвижно с открытым ртом, Ларс смотрел прямо перед собой в сумрак ночи. Потянул себя за нижнюю губу. Он чувствовал себя раздавленным — в первую очередь от таблеток, но и от всего остального. Все произошло слишком быстро, за несколько недель он съехал куда-то вниз. То подобие жизни, которое имелось у него раньше, теперь полностью размылось. Отношения разрушились, чувства пребывали в состоянии анархии, а в последнее время моторика начала играть с ним злые шутки. Душа умерла и лежала, погребенная где-то на дне того ада, который творился внутри его. Даже мысли, появлявшиеся в голове, казались теперь какими-то чужими. Словно все то, что в нем еще осталось, было вложено кем-то другим. Он не узнавал сам себя. Это уже не он… но вряд ли кто-то другой. Кто был тот парень? Не похоже, что он из свиты Гектора. Может быть, друг? Друг, который помогает Софии? Но зачем?
Ларс отпустил собственную губу, продолжая смотреть в одну точку. «Удивлен» все же не самое подходящее слово — он вообще никак не отреагировал.
Время утекало прочь. Ларс продолжал сидеть в машине. Однако что-то начало проясняться в его одурманенном мозгу — легкий намек на смысл. Его телефон пропал, бумажник, магазин от пистолета, ключи от машины… все пропало, вместе с его личностью и душой… вместе со всей его предыдущей жизнью. Может быть, это знак? Знак перемен? Именно теперь он мог бы начать все заново, с чистого листа… Выяснить, что на самом деле происходит вокруг него, решить, с кем он.
Внезапно у Ларса мелькнула мысль, что теперь он может повернуть ситуацию в любую сторону. В его сознании возникло продолжение космоса — перед его внутренним взором ясно нарисовалась картина того, что он теперь должен делать и как поступить.
Запустив руку назад, он поднял с пола перед задним сиденьем свой пустой пистолет, вышел из машины, обошел ее и открыл багажник. Закрепил липучки на сумке, в которой стоял приемник для прослушивания, вытащил ее и отошел к ближайшей ограде, поставив сумку за березой. Затем присел и вытащил из своих кроссовок шнурки, связал их по длине, вернулся к «Саабу», открыл крышку бензобака, опустил туда шнурки, вытащил, понюхал — бензин, какой потрясающий запах…
После этого он опустил в бензобак другой конец шнурка, так что лишь несколько сантиметров осталось снаружи. Затем посмотрел на дерево, пытаясь рассчитать свой путь к бегству. У него будет три-четыре секунды. Нет, больше — пять-шесть.
Достав зажигалку, он поджег мокрый от бензина конец шнурка. Шнурок сгорал быстро — куда быстрее, чем он рассчитывал. Ларс кинулся бежать, как никогда в жизни не бегал, — огромными скачками, чувствуя, как паника сжимает затылок.
Взрыв прозвучал глухо и компактно, словно кто-то уронил на квартал тяжелый ковер. Взрывная волна ударила в спину, как порыв горячего ветра, когда он кинулся на землю, накрыв собой сумку с оборудованием. Не поднимаясь, повернул голову.
Несколько секунд над машиной стоял огненный столб. Пламя в его верхней части приобрело форму гриба, языки пламени тянулись вниз и внутрь. Затем столб рассеялся в темноте. «Сааб» пылал. Что-то в нем шипело, щелкало и потрескивало. Заднего стекла не было, крышка багажника сорвалась с одной петли. Начал плавиться пластик, лопались стекла, из левого заднего колеса потекла расплавленная резина. Ларс наблюдал весь этот фейерверк широко раскрытыми глазами.
Софии приснилось, что в подвале дома взорвалась отопительная система. В дверях спальни она столкнулась с сыном.
— Что это было? — спросил он.
— Не знаю.
Она спустилась на первый этаж, но не обнаружила ничего подозрительного. Дошла до подвала, осмотрелась, принюхалась, пытаясь уловить посторонние запахи, — и здесь ничего. До нее донесся голос Альберта, звавший ее сверху.
Выйдя из дому, она увидела всполохи за деревьями в квартале от себя. Сильное, желтоватое свечение.
Они с Альбертом двинулись туда.
Большая группа заспанных людей стояла и смотрела на огонь. Из окрестных улиц к ним подходили все новые и новые зеваки. София увидела, что горит машина — «Сааб».
Альберт встретил приятеля, они стали оживленно болтать и смеяться. Она же не сводила глаз с пылающего автомобиля, слыша вдали вой пожарных сирен, слыша шипение и потрескивание пластика, резины и металла.
Он стоял прямо позади нее.
После взрыва Ларс поднялся и уже собирался уйти, когда у него возникла одна мысль — мысль о том, что она наверняка придет на место происшествия. Тогда он решил остаться, повернулся и спрятался в темноте. Затем он увидел, как из близлежащих вилл стали высыпать люди. Ларс спрятал в кустах сумку, взъерошил волосы и вернулся.
Сейчас он стал жителем этого квартала, который проснулся от взрыва, наспех оделся и пошел выяснить, что же произошло.
Поначалу не увидев ее, он испытал нетерпение. Ларс пытался успокоиться, слушая комментарии других. Народ в основном перешучивался. Кто-то попросил огоньку. Один мужчина произнес что-то про «Сааб», акции и банкротство. Ларс не понял юмора, но остальные, кажется, все поняли. Все новые и новые люди присоединялись к толпе, чтобы поглазеть на странное зрелище. И тут Ларс увидел ее.