— Начинай, пока он не завонял.
Карлос замялся, потом наклонился, достал передник, шапочку и перчатки и стал медленно натягивать их на себя. Арон достал из кармана складной нож и раскрыл его. Черная рифленая рукоятка и короткое лезвие из закаленной стали.
— Он очень острый, — проговорил он и протянул нож Карлосу. — Блевать в туалет, а не в ведро, — добавил он, когда они с Гектором вышли из ванной.
Карлос замер в звенящей тишине ванной, не сводя глаз с трупа Леффе Рюдбека. Сделав несколько вздохов, он присел на край ванны, взял правую руку трупа — она была холодная. Приложив острие ножа к мизинцу Рюдбека, он слегка нажал. Палец поддался, чуть отскочил и ударился о край ванны. Из раны потекла густая мертвая кровь. Карлос проделал то же самое с большим пальцем. Когда он приспособился, дело пошло быстро. Затем он взялся за левую руку.
Гектор сидел с газетой на диване, Арон — в кресле. Они слышали, как Карлос проверяет в ванной пилу, как подросток пробует завести новый мопед. Затем — звук пилы, продирающейся через что-то толстое — пила на мгновение завязла, стихла, но тут же загудела снова. Потом пила затихла; слышно было, как Карлос всхлипывает и блюет в унитаз. За этими звуками снова последовало жужжание пилы.
Время шло, Гектор читал, Арон смотрел в одну точку. Внезапно на лестнице, ведущий вниз, в контору, послышались шаги. Арон поднялся, достал оружие. Шаги приближались медленно, но легко.
На лестнице показалась женщина лет пятидесяти. Она посмотрела на Гектора, перевела взгляд на Арона и его пистолет.
— Ты можешь это убрать, — проговорила она.
Арон опустил пистолет, но продолжал держать его в руке.
— Прошу прощения, — проговорила женщина, — но вы ни за что не впустили бы меня, если бы я позвонила в дверь, так что мне пришлось войти со стороны конторы.
Гунилла приложила к уху палец. Через стену доносилось завывание пилы.
— Ремонт делаете?
Она прислушалась.
— Или распиливаете в ванной труп Леффе Рюдбека?
Арон снова поднял оружие, но на женщину это не произвело никакого впечатления. Она достала свое удостоверение.
— Я из полиции. Меня зовут Гунилла Страндберг, и убери, пожалуйста, пистолет — мои коллеги знают, что я пошла сюда.
Арон заколебался, подошел к окну, выглянул, посмотрел вниз, но никого не увидел.
— Нет, там никого нет, я пришла одна. Мне нужно поговорить с вами, но есть люди, которые знают, что я здесь. Так что, если со мной что-то случится, то… — Гунилла сделала жест рукой. — Сами понимаете… — Посмотрела на Гектора. — Я просто хотела поговорить, — негромко повторила она.
Тот свернул газету, указал на диван.
Женщина уселась. Из ванной продолжали доноситься звуки топора, разрубающего кости и мясо, и завывание пилы. Гектор рассматривал Гуниллу.
— Мы незнакомы? — спросил он.
— Я знаю тебя, Гектор Гусман. А ты меня — нет.
Гектор и Арон ждали продолжения.
— И вам, наверное, хотелось бы узнать, зачем я здесь? — проговорила Гунилла, не сводя глаз с Гектора. — Видимо, из чистого любопытства, — добавила она.
Слышно было, как Карлоса вывернуло. На этот раз он вскрикнул и закашлялся.
Гунилла подождала, пока Карлос закончит.
— Меня интересует, сколько денег вы заработали, шантажируя Сванте Карльгрена, а также на ваших делах с Альфонсо Рамиресом, который, насколько мне известно, сейчас в городе. Хотя бы примерно, навскидку?
Гектор изучал ее.
— Чего ты хочешь? — спросил он.
Гунилла сделала вопросительное лицо.
— Я вижу по тебе, что ты чего-то хочешь, — продолжал он. — Может быть, ответов? Вы, полицейские, более всего на свете любите ответы, не так ли?
— Нет, ответы у меня уже есть. И они меня совершенно не интересуют.
Гектор бросил взгляд на Арона, который, в свою очередь, перевел взгляд на Гуниллу.
— Так чего же ты хочешь? — спросил Гектор.
— Я хочу того, что есть у тебя.
— Не понял.
— Сколько вы заработали на Рамиресе и Карльгрене? — снова спросила Гунилла.
Гектор не ответил.
— Я хочу получить свою долю, — проговорила женщина.
Теперь Гектор понял, о чем речь.
— В обмен на что?
— В обмен на то, что ты сможешь свободно работать, пока я в полиции.
Часть четвертая
23
Он так и не заплакал. Стиснув зубы, красил валиком стену. Заметки, рассуждения, стрелки… все связи. Все исчезло под толстым слоем краски.
Сара побывала у него дома, увидела стену и что-то поняла. Потом она связалась с Гуниллой. Ее убили. Скоро они убьют и его.
Разумеется, он все скопировал — на цифровую и аналоговую камеру. Два набора. Один находился в банковской ячейке. Второй — в спортивной сумке, стоявшей на полу. Ларс проверил свой пистолет — полный магазин, запасной в кармане. Пистолет он обычно носил в кобуре на поясе. Сейчас кобура была спрятана у него под курткой — ремни проходили по спине и плечам.
Ларс еще раз окинул взглядом свой кабинет. Стена стала белоснежной, как только что выпавший снег, комната убрана — в ней не осталось ничего, представлявшего для кого-либо интерес. Он поднял черную спортивную сумку, стоявшую на полу, взял ноутбук, аппарат для прослушивания — и покинул квартиру.
На улице Ларс направился к прокатной машине. Будь он чуть повнимательнее, наверняка заметил бы мужчину, сидевшего в машине в нескольких десятках метров от его подъезда. Но в этот момент Ларс вовсе не был внимателен — он отказался от таблеток и полностью сосредоточился теперь на своей душевной боли.
Винге ехал по городу. Машин попадалось немного — уже начались летние каникулы. Припарковавшись на Брахегатан, в квартале от полицейского участка, он положил аппарат для прослушивания на колени и убедился, что контакт с микрофоном, находящимся в конторе, установлен. Затем переставил аппарат в багажное отделение и вышел из машины с сумкой и ноутбуком в руке.
Он шел, глядя себе под ноги, пересек Карлавеген, направляясь в сторону Стюреплан.
Слева кто-то толкнул его в бок. Это был легкий толчок, и Ларс посмотрел в ту сторону. Рядом с ним шагал рослый мужчина.
— Walk with me, — произнес он с заметным акцентом.
Ларс похолодел, потянулся к оружию. Мужчина показал ему свой пистолет, который держал в правой руке. Жестом дал понять, чтобы Ларс отдал ему оружие. Все произошло очень быстро — через секунду рослый незнакомец уже засунул его пистолет в карман и повел его через улицу к припаркованной машине. Михаил распахнул дверцу и втолкнул Ларса на заднее сиденье.
— Лежи тихо и помалкивай, — проговорил Йенс, сидевший за рулем.
Машина тронулась.
— Кто вы такие? — спросил Ларс.
В ответ он получил от рослого удар кулаком в лицо.
Номер был ужасный. Крошечный, как каюта на корабле. Несмотря на стеклопакеты, здесь ни на секунду не смолкал шум проносившихся мимо машин.
Когда Йенс и Михаил ушли, София села в такси и поехала на юг, выехав на Е-4 в сторону южных пригородов. Мотель располагался в Мидсоммаркрансен возле скоростной трассы. Стойки администратора тут не было, лишь небольшое фойе, где можно было зарегистрироваться при помощи кредитной карты, — карту дал ей Йенс.
Теперь она сидела на кровати и ждала. Кровать — жесткая и негостеприимная — напоминала больничную кушетку. Время от времени София звонила Джейн. Та отвечала одно и то же: никаких изменений. София увидела себя в зеркале, укрепленном над письменным столом, — горестное и измученное лицо. Она отвернулась.
Прошла целая вечность, прежде чем в дверь постучали. София поднялась и пошла открывать. Йенс втолкнул в комнату Ларса Винге, дверь за ними захлопнулась сама собой.
Ларс пребывал в состоянии растерянности, не понимая, где находится. София посмотрела на него — вид у него был нездоровый. Он выглядел бледным и изможденным, с черными кругами под глазами. На носу — кровоподтек, в одной ноздре — запекшаяся кровь. Йенс знаком приказал ему сесть. Ларс нашел стул возле письменного стола.
— Можно воды? — чуть слышно проговорил он.
— Нет, — ответил Йенс.
Ларс почесал глаз.
— Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил Йенс.
Винге не ответил, вместо этого он посмотрел на Софию и улыбнулся. Он улыбался так, словно они были старыми друзьями, которые давно не виделись. От его улыбки ей стало совсем тяжело на душе.
Раньше София видела его лишь мельком. Теперь она начала понимать, что он за тип, и испытывала к нему антипатию. Ларс Винге излучал какую-то странную смесь неуверенности в себе и деланого апломба. Он был нестабилен и неприятен… к тому же напуган.
— Но вам было совершенно необязательно так со мной поступать, — проговорил он.
— В смысле?
Ларс не сводил глаз с Софии, неосознанно постукивая по полу левой ногой.
— Не было нужды так меня ловить… Я все равно собирался в ближайшее время связаться с тобой…
— Зачем? — спросила София.
Он опустил глаза, стал смотреть в стол.
— Сочувствую твоему горю, я слышал об Альберте… Как он себя чувствует?
— Расскажи нам все, что тебе известно, — велел Йенс.
Последовала долгая пауза.
— Гунилла хотела, чтобы Андерс и Хассе поймали его.
— Зачем?
— Не знаю. Что-то затевалось. Они хотели держать тебя на крючке, София, — они сами так сказали. Хотели быть уверены, что ты ничего им не устроишь…
— Не устрою — чего?
— Не знаю точно. Кажется, они побаиваются тебя. Боятся, что ты совершишь какой-то необдуманный поступок, ведь они угрожали тебе. Рано или поздно ты что-нибудь сделаешь.
София не поняла:
— Но почему именно сейчас?
Ларс задумался.
— Что-то затевается…
— Рассказывай с самого начала, — прервал его Йенс.
Ларс посмотрел на Софию и Йенса, продолжая думать. Он положил правую ладонь на стол, словно ища опоры, пытаясь найти какую-нибудь структуру. Потом начал свой рассказ. Сперва сбивчиво и неуверенно, но через некоторое время нашел основную нить и придерживался ее. Он описал, как к нему обратилась Гунилла Страндберг, как он стал работать под ее началом. Как он вскоре утратил ощущение цели. Как он следил за Софией — о микрофонах в ее доме, о своих отчетах Гунилле, о том, что он не знал о похищении Альберта. Как он вообще ничего не знал, так как его ни во что не посвящали.