Тот вошел в дом, обнял Соню, перекинулся с ней парой слов. Затем представился Раймунде, присел рядом с Гектором, стал что-то негромко говорить ему по-испански, погладил по волосам. Потом поймал взгляд Софии:
— Пойдем прогуляемся.
Они вышли из дома, пошли по песчаной тропинке, которая вела вверх, в гору. Арон шагал, засунув руки в карманы. Чем выше они поднимались, тем прохладнее становился воздух. София смотрела под ноги. Здесь щебенка была не такая, как в Швеции, темнее и мельче, но неровная, с включениями больших камней. София старалась не наступать на них.
— Есть какие-нибудь новости о здоровье твоего сына?
Она покачала головой.
— Что говорят врачи?
— Не знаю.
Он выдержал паузу, прежде чем перейти к делу.
— По телефону Гектор сказал мне оформить доверенность на тебя — ты знаешь почему?
София не ответила, лишь покачала головой.
— И я не знаю. Во всяком случае, на сегодняшний момент.
Теперь она посмотрела на него.
— Я вижу две возможные причины — совершенно разного свойства.
Они сделали еще несколько шагов, прежде чем он продолжил:
— Ты многое видела и многое слышала. Возможно, поняла что-то, не предназначенное для тебя… не знаю. Вероятно, Гектор подумал, что мы не можем отпускать тебя. Доверенность станет способом удержать тебя рядом, чтобы ты не могла нам навредить. — Он бросил на нее быстрый взгляд. — Примерно так я рассуждал вначале. Гектор понял, что его подстрелили…
Арон выдержал паузу.
— Однако может существовать и другая причина, — продолжал он. — Хотя и не знаю, была ли она актуальна в тот момент, когда он звонил мне из машины.
Свежий ветерок взлохматил ей волосы. София пригладила их рукой.
— Гектор часто говорил о тебе. До того, как все это произошло… О чертах твоего характера… о твоих достоинствах. У меня сложилось впечатление, что он ценил тебя так, как никогда раньше ни одну женщину.
Она шла, глядя в землю.
— Он видел в тебе нечто иное.
— Что? — спросила София шепотом.
Арон пожал плечами:
— Не знаю. Но что-то он в тебе находил.
Они поднялись довольно высоко. Отсюда открывался вид на небольшую долину, поросшую темно-зеленой растительностью. Арон остановился, глядя на этот пейзаж.
— Он говорил, что ты сама не понимаешь, что ты за человек.
Эта мысль показалась Софии слишком запутанной.
— Что за разговоры? — проговорила она. — Это всего лишь слова.
— Когда говорит он, то это уже не просто слова.
Глаза Арона устремились к какой-то точке вдали.
— У него были какие-то идеи по поводу тебя. Я не понимаю до конца его замысла, не понимаю, что он имел в виду в нашем последнем телефонном разговоре.
— А ты обязательно должен все понимать?
Он посмотрел на нее:
— Конечно.
Взгляд Арона стал суровее. Чувствовалось, что он принял некое решение.
— Я помещаю тебя в своеобразный карантин, пока дело не прояснится или пока Гектор не очнется и не объяснит мотивы своего выбора.
— И что это означает?
— Доверенность дает тебе право принятия решений в нашей работе. Ты будешь в курсе всех наших дел и будешь участвовать в них. А как соучастница ты не представляешь для нас угрозы, примерно так.
— А для меня? Что все это означает для меня?
— Это означает, что ты будешь помогать. Мне придется остаться здесь, скрываться, пока все не уляжется.
— Что я должна делать?
— Никто не должен догадываться, что Гектор вне игры. Это губительно и для нас, и для многих других людей, которые от нас зависят. Ты ведь знаешь его, не так ли?
— Что ты имеешь в виду?
— Он говорит, что знает тебя. Наверное, и ты его знаешь?
— Наверное, — осторожно проговорила София.
— И тогда ты знаешь, как бы он поступил?
Ей показалось, что она увидела в глазах Арона мольбу, словно за его суровым фасадом скрывалась просьба о помощи.
— Может быть. Но ведь и ты его знаешь, Арон.
— Да, но немного по-другому. Короче, нам надо действовать вместе.
— А что будет потом?
Он задумался.
— Пока не знаю.
— А что ты знаешь? — спросила она.
Арон посмотрел на нее.
— Если мы полетим в тартарары, то ты полетишь вместе с нами. Примерно так.
София обдумывала его слова. Все это звучало совершенно абсурдно.
— У Гектора есть сын, — произнесла она задумчиво.
Арон кивнул:
— Лотар Мануэль.
— Почему не он? Не ты? Почему не Соня, не Лежек? Терри, Дафни?.. Эрнст?
Арон посмотрел ей в глаза, пожал плечами. Ей пришлось довольствоваться этим ответом.
София изо всех сил старалась привести в порядок свои мысли.
— А если я откажусь? Если я уйду и никогда больше не вернусь?
— К сожалению, это невозможно, — тихо проговорил он.
— Почему?
— Потому что Гектор сказал мне передать полномочия тебе. Значит, так и будет.
— Но у меня же есть выбор?
— Нет, — проговорил он и покачал головой.
София уставилась на него. Он воспринял это спокойно, и она отвела глаза.
— Полиция знает меня в лицо. Меня видели в ресторане.
— Это риск, но нам придется на него пойти. Тем полицейским до тебя дела нет, они хотели заполучить наши деньги. Лежек проводит тебя домой и защитит, если потребуется.
— А ты? — спросила София.
— Мне придется пока скрываться. Но я буду говорить тебе, что делать.
Тысячи вопросов и просьб роились у нее в голове.
— Я введу тебя в курс дела. Мы отведем на это несколько дней здесь, в горах, и посмотрим, как будут тем временем развиваться события в Стокгольме.
Арон повернулся и двинулся обратно по песчаной дорожке.
Некоторое время София стояла неподвижно. Мысли проносились в сознании, но ни одну ей не удавалось додумать до конца. Потом она медленно последовала за ним. Арон остановился, дожидаясь ее. Они пошли рядом.
— Ты знаешь, Арон, они изуродовали моего сына. Сбили его машиной. Вероятно, он останется парализованным до конца жизни.
Арон ничего не ответил.
— Он не сделал ничего плохого, — прошептала она. — Какая чудовищная несправедливость…
Арон держал в руке сложенный листок бумаги. Это была доверенность, подписанная Гектором. София взяла у него из рук документ и засунула в карман.
Всю дорогу до дома они молчали.
Следить за Андерсом Аском оказалось проще простого. После работы он заходил в «Севен-Элевен» на углу Свеавеген и Уденгатан, покупал вечернюю газету, напитки и сласти, поболтав мимоходом с юной девушкой, сидевшей за кассой. Затем заходил в итальянский ресторан с клетчатыми скатертями, чтобы забрать пиццу. После отправлялся в свою квартиру, расположенную напротив парка Ванадислунден.
Пробравшись в подъезд, Ларс сфотографировал замок на двери Андерса — марки «Асса», не самый новый. На следующее утро он нашел такой же в магазинчике на Кунгсхольмене, купил его и стал тренироваться у себя в номере его взламывать. Задача оказалась не из легких. Потребовалось немало времени, хотя у него были самые подходящие для такого дела инструменты. Ларс провозился до глубокой ночи, ему все время не хватало еще одной руки.
На следующее утро, когда за островом Юргорден взошло солнце, Ларсу впервые удалось взломать замок. После напряженных тренировок, продолжавшихся почти весь день, Винге установил собственный маленький рекорд: теперь ему удавалось вскрыть замок всего за семь минут.
Собравшись, он отправился пешком в сторону Свеавеген. Часы показывали половину четвертого, когда Ларс во второй раз вошел в подъезд того же дома, поднялся в дребезжащем лифте на третий этаж и вышел на площадку перед квартирой, где жил Аск.
У Андерса было два соседа по площадке — Норин и Гревелиус. У Норина было тихо, в квартире Гревелиуса глухо бормотал телевизор. Ларс натянул шапку, достал отмычки, встал на колени на холодный каменный пол, глубоко вздохнул несколько раз и взялся за дело. Он работал методично. Отмычки попадали куда надо, загоняя маленькие стерженьки обратно в корпус замка. Этажом выше открылась и закрылась дверь, лифт поехал вверх. Ларсу пришлось прервать свое занятие, он убрал отмычки и спрятался на лестничном марше между этажами, пока лифт не проехал мимо. Затем снова взялся за дело. Не прошло и семи минут, как замок щелкнул и открылся.
Ларс надел на себя бахилы, маску, перчатки и шагнул в холл квартиры Андерса Аска.
Квартира оказалась двухкомнатная с довольно большой кухней. Он заглянул в гостиную. Диван с расплющенными подушками, простой журнальный столик из ИКЕА. Горка с пыльными стеклянными фигурками на полках. На стенах — картины известных художников. Огромный телевизор с плоским экраном. Колонки на полу и маленькие под потолком. Андерс любил смотреть кино в домашнем кинотеатре. Ларс зашел в спальню. Неубранная кровать, опущенные шторы, книжка в бумажном переплете на тумбочке. У стены Ларс увидел чемодан. Присев на корточки, он заглянул внутрь. Одежда, паспорт, деньги… Андерс собрался бежать.
Вернувшись в кухню, Ларс уселся на стул. Настенные часы однообразно тикали. Он снял с лица маску, оставив ее висеть на резиночке на шее. Шум транспорта со Свеавеген убаюкивал, Ларс начал клевать носом.
Часа через два он проснулся от того, что в замке повернулся ключ. Входная дверь открылась и снова захлопнулась. Андерс закашлялся, стоя в холле. Потом послышался звук связки ключей, брошенной на комод, два глухих удара от скинутых ботинок, жужжание молнии и характерный звук нейлона, когда кто-то снимает куртку. Громкий вздох, запах свежей пиццы. Шаги из холла. Андерс подскочил на месте при виде Ларса, инстинктивно закрылся руками. Коробка с пиццей полетела на пол.
— Какого черта?! Проклятье! Как ты меня напугал!
Андерс смотрел на Ларса, разгневанный и одновременно напуганный.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, озираясь. — И как ты вошел, черт побери?
Ларс держал пистолет Макарова, найденный в сейфе у Гуниллы, наведенным на Андерса.
— Войди и сядь.
Андерс поколебался, посмотрел на дуло пистолета, потом на коробку с пиццей, лежащую у его ног. Ларс кивнул на стул. Поначалу Аск посмотрел на него непонимающим взглядом, но потом вошел в кухню и осторожно присел на краешек стула.