В двух кварталах от «Пинк Паласа» она заехала на стоянку ресторана «Айхоп», объехала все машины сзади и встала рядом с минивэном. Вуд вышел и залез к ней в кабину.
– Это он, – сказал он сразу. – Тот парень, которого я тогда остановил. Сто процентов, он. Абсолютно уверен.
Глава 57
Трейси вынула наушники из ушей и потерла мочки – теплые, единственная часть ее тела, которая еще сохранила тепло. На улице было не особенно холодно – градусов сорок с небольшим. Сидеть на одном месте – вот самое трудное в наблюдении за объектом. Очень скоро все части тела затекают, любая поза становится неудобной. На улице ведь не выйдешь из машины и не начнешь прыгать или отжиматься у всех на виду. Конечно, со временем учишься, как малыми средствами бороться с онемением и затеканием конечностей – сгибаешь и разгибаешь пальцы, вращаешь ступнями, напрягаешь и снова расслабляешь отдельные группы мышц. Помогает. Но от холода не спасает, особенно когда на улице сыро. Такой холод проникает прямо до костей, и от него у нее болит ключица.
Чтобы скоротать время, она загрузила кое-что из старого рока 80-х: «Аэросмит», «Ван Хален», Спрингстин, немного «Джорни» и даже чуть-чуть «AC/DC». Музыка нужна была ей не для того, чтобы не заснуть, хотя после встречи с Кристофером Вудом она почти не ложилась. За прошедшие с тех пор трое суток у нее выработался определенный режим. Она возвращалась домой в пять – теперь это была не проблема, на работе она все равно почти ничего не делала, – ела, недолго смотрела телевизор, потом пробовала немного поспать, по большей части безуспешно. В полночь она подъезжала к «Пинк Паласу» и искала «Лексус». Иногда он оказывался на боковой улочке, иногда на парковке. Никакого принципа не было. И она тоже парковалась где придется, главное для нее было видеть машину Ковбоя, а с этим могли быть трудности, поскольку мест для стоянки было мало. Сегодня она встала примерно посредине короткой, засаженной деревьями улочки, которая шла перпендикулярно фасаду «Пинк Паласа», чуть-чуть забирая на восток. Вид на парковку оттуда открывался замечательный. Среднего размера внедорожник впереди создавал идеальное прикрытие и в то же время был не настолько высок, чтобы загораживать обзор.
Вскоре после часу машины на парковке клуба начнут редеть, клиенты поедут по домам. Сразу после двух из задней двери клуба выпорхнут танцовщицы. Остальные служащие тоже скоро выйдут за ними. Ковбой обычно уходил одним из последних. И каждую ночь ехал домой, хотя и не всегда одним и тем же маршрутом. Не желая привлекать его внимание к своему грузовику – вдруг он нарочно закладывает каждый раз такие петли, чтобы стряхнуть возможный «хвост», – она покидала его в нескольких кварталах от дома, а потом, покружив по району, возвращалась проверить, на месте ли «Лексус». Но даже убедившись, что тот мирно стоит на подъездной дорожке у дома, Кроссуайт каждое утро просыпалась в ужасе: вдруг развернет сейчас газету и увидит там заголовок, от которого ее затошнит.
И все-таки она не сомневалась, что поступает правильно.
Единственными коллегами-детективами, кому она доверяла, были Кинс, который еще не вернулся из Мексики, и Вик, который понимал, что кое-что происходит, но знал пока ровно столько, сколько она считала нужным ему сообщить, и большего не требовал. К Ноласко она пойти не могла. Подумывала обратиться напрямую к Клариджу, но, при существующих обстоятельствах – его карьера под угрозой, Трейси дискредитирована – он и слушать не станет о том, что Дэвид Бэнкстон не Ковбой, а сразу потребует доказательств. Но у нее ничего нет, только косвенные улики да слова одного молодого полицейского, который до смерти боится, как бы его не уволили из органов и не оставили семью без куска хлеба. А этого недостаточно. В офисе шерифа округа Кинг хранились целые коробки косвенных улик, указывавших на то, что Гэри Риджуэй и есть убийца с Грин Ривер, но потребовалось целых двадцать лет, чтобы анализ ДНК с мест преступления подтвердил, что это он. Говорят, Риджуэй выбросил комочек жевательной резинки, а детективы, которые следили за ним, подобрали его и передали на анализ. Только так его и прищучили. Правда это или городская легенда, Трейси не знала. Но твердо знала одно: ей нужны прямые улики.
Кроме того, она боялась, что, если она пойдет к Клариджу и даже уговорит его открыть это дело заново, информация об этом просочится в прессу. Такую громкую историю просто так будет не замять. И если она окажется в газетах или в теленовостях, Ковбой сбежит, поменяет имя, начнет новую жизнь где-нибудь в другом месте и снова будет убивать.
Оставался еще Дэн. Конечно, скрывать что-то от человека – не лучший способ строить отношения с ним, особенно если она все же хочет сделать следующий шаг и насовсем переехать к нему в Седар Гроув, но в данный момент эта дилемма была временно снята благодаря несовпадению графиков. Всю эту неделю Дэн был в Седар Гроув, где разбирался с делами, накопившимися за время его отсутствия. Когда он звонил, Трейси ему не лгала. Просто говорила не всю правду о том, какую информацию она получила, и о том, как проводила вечера. Она знала, что он попытается отговорить ее от исполнения того плана, который она считала наилучшим: сидеть каждый вечер в засаде у «Пинк Паласа» и ждать. Как долго – Кроссуайт не знала, но помнила слова Аманды Сантос о том, что когда серийного убийцу снова охватывает желание убивать, ему не хватает сил долго противиться. Ковбой будет искать случая убить. Вопрос только в том, когда этот случай представится. Но Трейси не даст осуществить задуманное.
Она сползла на сиденье пониже и снова воткнула наушники в уши. Спрингстин стонал что-то про малышку, чей папочка ушел, оставив ее дома одну, и про еще одного типа с «непреодолимым желанием»[45].
– Как в воду глядит, – сказала она вслух.
Первые капли дождя упали на ветровое стекло сразу после часа ночи. Прогноз обещал ливни ранним утром при кратковременных, но сильных порывах ветра. Трейси потянулась было к включателю дворников, но вспомнила про чистое ветровое стекло машины на заснеженной стоянке в Седар Гроув и опустила руку.
Перебирая плей-лист в своем телефоне, она смотрела, как капли дождя на стекле превращаются в струйки, а те сливаются в один сплошной поток.
Чем ближе подходил час закрытия клуба, тем больше Кроссуайт нервничала, в отличие от прошлых вечеров. Может, в ее организме просто накопился кофеин от выпитого за эти вечера кофе или сказывалась неистраченная физическая энергия, но чувство, что что-то должно произойти, не покидало ее ни на минуту. Откуда оно бралось, она не могла бы объяснить, как никогда не могла объяснить, почему еще в бытность ее патрульным полицейским что-то плохое вечно случалось в полнолуние. Видно, срабатывал какой-то инстинкт, нажитый за двадцать лет патрулирования улиц и дежурств в ночную смену – время гробокопателей, как говорят в полиции. Чутье подсказывало, когда обычная с виду дорожная пробка могла обернуться чем-то более серьезным, а контролируемая ситуация угрожала вдруг выйти из-под контроля, и в таких случаях Тейси всегда полагалась на интуицию и не забывала о самозащите.
Она разглядела какие-то размытые движущиеся пятна – это танцовщицы вышли из задних дверей клуба и разбегались по своим машинам под проливным дождем. Вскоре после них вышли служащие. Но того, кто был ей нужен, с ними не было – видимо, он пересчитывал выручку и закрывал кассу.
Дождь вдруг грянул сильнее, еще больше затрудняя обзор. Казалось, господь бог открыл где-то наверху большой кран и сливает небесное озеро. Задняя дверь клуба открылась, но из нее никто не вышел. Она догадалась, что Ковбой, должно быть, пережидает потоп. Но сверху лило как из ведра, и он, не выдержав, выскочил и легкими шагами, как танцор, запрыгал через лужи, которые расползались прямо на глазах. Быстро добравшись до «Лексуса», он сел в машину и захлопнул дверцу, но мотор сразу не завел. Хотя в предыдущие ночи уезжал без размышлений.
Несколько минут спустя фары вспыхнули, конусы света выхватили из темноты струи дождя. «Лексус» подполз к выезду с территории клуба, помешкал и свернул влево, к Авроре.
К дому.
Трейси завела двигатель и поехала к перекрестку. Повернула направо и пристроилась на комфортном расстоянии за «Лексусом». Дворники ритмично шлепали по стеклу. На перекрестке он свернул прямо на Аврору и выбрал направление на юг, то есть домой. Трейси, которая в кабине своего грузовика сидела выше основного потока машин, было удобно наблюдать. Он проехал еще квартал и перестроился на крайнюю правую полосу. Машина справа помешала немедленно повторить его маневр. Кроссуайт притормозила, пропуская ее, и пристроилась в двух машинах позади «Лексуса». Следующий светофор Ковбой миновал без поворота.
Машины ехали, вздымая фонтаны воды, канавы для стока воды переполнились моментально, огромные лужи местами выступали прямо на дорогу. Через два квартала Ковбой включил указатель поворота. И свернул на станцию техобслуживания с круглосуточным магазином при ней. Это было что-то новое.
Трейси проехала мимо станции, рассматривая ее в боковое и заднее зеркала. «Лексус» не остановился у колонки. Он объехал здание сбоку, и Кроссуайт было испугалась, что он сейчас выедет на соседнюю улицу. Но тут у «Лексуса» зажглись тормозные сигналы, и он встал. На ближайшем перекрестке Трейси развернулась, приехала назад и встала на парковке магазинчика наискосок от круглосуточного, откуда был хорошо виден «Лексус».
Она погасила свет, выключила дворники, но мотор не заглушила, и стала ждать.
У него было время убить.
Ему нравилась эта фраза. Нравилась заключенная в ней ирония[46]. Наверное, он услышал ее в фильме вроде «Американского психопата» – или в какой-нибудь странной ленте с Вуди Харрельсоном. Харрельсон постоянно снимается в таких – «Прирожденные убийцы», «Зомбилэнд», например. Трудно поверить, что начинал он с роли тупого как пробка бармена в сериале «Веселая компания», но именно она стала отправной точкой его актерских достижений.