Он вытащил бутылку вина.
– Может, выпьем?
Она заулыбалась.
– Хорошая идея.
– Я пойду в ванную, помою там заодно стаканы. Никогда не знаешь, кто был в этой комнате до тебя.
Он принес сумку в ванную и поставил ее на пол. Осторожно, стараясь не касаться никаких поверхностей. Натянул пару перчаток из латекса, достал рогипнол. Опустил таблетку в один из двух пластиковых стаканчиков и налил вина. Потом посмотрел на себя в зеркало, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, входя в роль. И в это же время он услышал голоса, доносящиеся из комнаты. Его сердце бешено забилось. Но он узнал музыку – вступление. Увертюра. И тут же почувствовал прилив адреналина.
Она включила кассету.
Он выхватил из сумки нож, распахнул дверь и ворвался в комнату.
Она повернулась к нему от телевизора, ее взгляд был полон отвращения. В руках она держала пульт.
– Что это за фигня такая? – сказала она. Тут ее взгляд скользнул на его руки, и ее глаза распахнулись. Она швырнула в него пультом, бросилась к двери, но он увернулся, нагнал ее и навалился всем телом, подавляя сопротивление. Зажал ладонью рот, чтобы она и пискнуть не могла, приставил нож к горлу.
– Будешь делать все так, как я скажу, – заговорил он. – Сегодняшняя ночь может стать веселой, а может – последней в твоей жизни. Мы друг друга поняли?
Она кивнула.
– Вот и хорошо. Мне бы не хотелось перерезать тебе горло.
Увертюра закончилась.
Время начинать представление.
Глава 58
Трейси в досаде шлепнула ладонями по рулю – она догадалась, что это не «Лексус», еще до того, как увидела знак на решетке радиатора. Нажала на газ и понеслась к перекрестку, хотела проехать, но увидела большой желтый знак – тупик. Тогда она принялась внимательно оглядывать окрестности. Одинокий фонарь. Дома по одну сторону улицы. По другую – изгородь из сетки-рабицы, обшитая деревянными планками изнутри, чтобы не так просвечивала. Кроссуайт медленно поехала вдоль изгороди, вглядываясь в просветы между деревяшками – задний оштукатуренный фасад какого-то магазина, синие мусорные баки с торчащими из них картонными коробками.
И «Лексус».
Она нашла его автомобиль.
Значит, и он где-то рядом; вряд ли он рискнет пойти далеко – слишком поздно.
Трейси резко развернулась, выехала на перекресток и сделала левый поворот на Аврору. Ближайший мотель был на углу. Она въехала на стоянку, выпрыгнула из кабины и заспешила в офис. Не зажившая до конца ключичная кость заныла от напряжения.
Служащий у себя за конторкой смотрел телевизор. Он страдал ожирением, так что ему трудно было даже подняться с места.
– Чем помочь?
Она показала ему значок.
– За последний час молодая женщина, одна, приходила, чтобы снять комнату?
Мужчина поправил козырек красной кепки с рекламой автомастерской.
– Нет.
– Жизнь этой женщины в опасности. Если она здесь, я должна знать.
– Никого такого не было, – отвечал ей толстяк, на этот раз более озабоченно. – Семья какая-то заехала сразу после полуночи. И все, никого больше. А какая она из себя?
Трейси не знала. И уже смотрела сквозь стеклянную дверь на мотель напротив.
– Спасибо, – бросила она, выходя.
Описав на грузовике широкую дугу по стоянке, Кроссуайт вылетела на улицу. Машина, ехавшая в северном направлении, отчаянно засигналила, когда грузовик выскочил на дорогу прямо перед ней и встал, зацепившись левым передним колесом за бордюр. Трейси исправилась и въехала на стоянку мотеля. Табличка показывала, что вход в приемную с заднего фасада здания.
Из-за конторки ее приветствовала женщина крепкого сложения, с дыркой на месте переднего зуба. Трейси показала ей значок.
– Я ищу женщину, она пришла, скорее всего, одна, примерно час тому назад. Могла попросить комнату окнами не на улицу – чтобы потише, поспокойнее.
– Да. Приходила одна, минут сорок пять назад. – Женщина говорила с сильным восточноевропейским акцентом.
– В какой она комнате?
– В 27-м.
– Мне нужно туда попасть.
Женщина взяла пластиковую карточку-ключ, висевшую на крючке у вытяжного шнура.
– Идемте, я вас провожу.
Трейси пошла за ней. При ее размерах женщина двигалась на удивление ловко. Они быстро поднялись по внешней лестнице и свернули налево, на площадку второго этажа. Трейси считала номера на дверях: 24, 25, 26. Когда они подошли к двери с номером 27, женщина постучала в нее – видимо, по привычке, – а Трейси не успела ее остановить.
Кроссуайт взяла карточку и вставила ее в замок. Зажегся красный свет. Она вытащила карточку и попробовала снова. Опять красный.
– Медленней. Надо медленней. – Женщина взяла у нее карту и провела через щель замка. Загорелся зеленый.
– Встаньте за стену, – скомандовала ей Трейси. Здоровой рукой она распахнула дверь настежь, и только потом потянулась за пистолетом.
Женщина сидела в постели, натянув простыню до подбородка. Глаза у нее были круглые. На кровати возле нее стояла сумка с большим ассортиментом разных эротических игрушек.
– Где он?
Женщина молча указала на ванную.
Трейси встала сбоку от двери и потянулась к ручке. Заперто. Она стукнула в дверь. Та ответила глухим звуком.
– Полиция. Открывайте.
Не слыша никакого движения внутри, она сделала шаг назад, ударила ногой в ручку двери и отскочила в сторону, когда дверное полотно с грохотом повалилось внутрь. Никаких выстрелов не последовало. Только мужской голос визжал изнутри:
– О’кей, о’кей, о’кей!
Трейси обогнула косяк и взяла его на мушку. Голый мужчина съежился в ванной, выставив перед собой руки, точно маленький мальчик, который пытается защититься от неминуемой порки.
– Простите. Извините.
Это был не Ковбой.
Он перестелил постель, до последней складочки разгладил покрывало, аккуратно свернул ее одежду и сложил стопкой в углу. Потом сел смотреть мультики.
«Сделай дело, а уж потом смотри свои мультики».
Он взглянул на часы и вытряхнул из пачки сигарету.
– Ты куришь? Отвратительная привычка. Но бывают моменты, когда и от нее есть польза. – Еще один афоризм. Надо записать, а то забудет.
Рейна простонала что-то в ответ, но кляп во рту не давал разобрать, что именно. Он не успел дать ей рогипнол, так что она была в себе и следила за каждым его движением. Теперь, когда он связал ее и заткнул рот, в этом была даже своя пикантность. Как будто добавил фразу от себя на сцене, в живом представлении – и страшно, и возбуждает.
Он закурил сигарету, подался вперед и прижал кончик к ее торчащей вверх ступне. Она дернулась и напряглась, затягивая удавку. Когда петля сдавила ей шею, глаза выпучились. Господи, до чего же ему нравилось, когда у них вот так выпучивались глаза. В этот миг можно было заглянуть им прямо в душу и увидеть их такими, какие они есть – без претензий, без грима и без костюмов: просто шлюхи, голые и неприкрашенные.
Она застонала, кожа на ее ступне покраснела и задымилась. Судорога прошла по мышцам ног. Он почувствовал, что с этой все закончится быстро. Может быть, даже чересчур быстро. А ему этого не хотелось. Может, без сигареты? Он взялся за веревку на ее спине и потянул по направлению к голове, поднимая ей ноги.
– Ш-ш-ш, – прошептал он. – Расслабься. Вот так. Дыши. Ну что? Легче? А теперь смотри мультфильм. Это один из моих любимых. Ты же не хочешь его пропустить?
Трейси выбежала из комнаты на площадку второго этажа. Сверху ей была лучше видна улица. Следующий ближайший мотель был к северу от этого, примерно на середине квартала, наискосок от того места, где она стояла сейчас. Лестница задрожала под ней, и металлические перила загромыхали, когда Кроссуайт понеслась вниз, почти не замечая любопытных лиц, которые выглядывали из-за занавесок на окнах. На улице она даже не стала садиться в грузовик, а так и бросилась на ту сторону, бегом. У бордюра замешкалась, оценивая плотность движения, и кинулась в него, как в реку, проскочив под носом у грузовика. Шофер поглядел на нее как на сумасшедшую. На дальней полосе громко забибикала и резко остановилась какая-то машина.
– Эй, красотка! – высунулся из нее какой-то парень. – Куда это ты так спешишь? – Трейси обежала его капот.
Вскочила на тротуар, отталкиваясь от воздуха одной рукой, а другую плотно прижав к телу, чтобы уменьшить боль. Нашла вывеску «Приемная» и дернула на себя стеклянную дверь. Та задребезжала, но не открылась. Она выругалась и начала колотить по стеклу. И только тут заметила справа от двери звонок и карточку. На кусочке картона размером три на четыре дюйма было написано:
После 1:00 ночи – звоните.
Она надавила на кнопку звонка и, сложив ладони чашечкой, прижала их к стеклу и заглянула внутрь. Босоногий мужчина в футболке вышел из-за угла, на ходу застегивая шорты. Трейси прижала к стеклу жетон.
Дверь он открыл быстро.
Все еще запыхавшись, Трейси выдохнула:
– Я ищу женщину. Она пришла одна, час или полтора назад, попросила комнату, на час или на два.
– Эй, я вас знаю: вы ведь детектив, вас показывали по телику. Вы еще охотились за тем серийным убийцей, Ковбоем.
– Женщина в последние полтора часа приходила?
– Я думал, того типа поймали.
– Слушайте, что я вам говорю. Жизнь этой женщины в опасности, мне нужно ее найти. Вы давали какой-нибудь женщине ключ?!
– Ага. Да. Женщина приходила, – торопливо заговорил он. – С час тому назад. Маленькая. Блондинка.
– В какой комнате?
– Я не… Я не помню номер. Я… Мне надо посмотреть.
– Быстрее. – Трейси бросилась следом за ним к конторке, заваленной пачками бумаг, стикерами и фрагментами газеты. Мужчина начал рыться во всем этом. – Какая комната? – торопила его Кроссуайт.
– Я не… Я не… – Он повернулся и начал рыться в других бумагах на столе за конторкой. – Вот. Вот она. В семнадцатом.