— Я не прощаю тебя. Я ужасно скучаю, часть меня всегда будет скучать по тебе. И я ненавижу тебя не так сильно, как хочу. Даже меньше теперь, когда ты рассказала о трагической истории, — я смягчаю это улыбкой, и она тоже улыбается. — Это не означает, что я прощаю тебя. Ты сделала то, что не должна была, и ты сказала, что не жалеешь. Я не могу тебя простить. Но мне жаль, что ты мертва. Я хочу больше всего, чтобы ты была жива. Чтобы у тебя был еще шанс найти что-то хорошее и свое.
Она кивает и сглатывает.
— И я.
Она поднимается и идет ко мне.
— Я знаю, ты уже не доверяешь мне, и это справедливо, но не стоит доверять тем созданиям. Фуриям. Они знали, как важно это место для тебя, и разбили его. Они пытаются манипулировать тобой. Они оставили меня, потому что знали, что ты вернешься. Они говорили «это ее дом».
Дом.
— В этом они правы, — говорю я. — Так что прочь из моего сада.
Она приподнимает бровь, и я почти жалею, что была с ней добра. Она проходит меня и замирает.
— Ты можешь это исправить? — спрашивает она.
Я смотрю на нее, и она уходит, закрывает за собой дверь. Она щелкает тихо, словно ломается косточка желаний или разбивается сердце.
Я не исправлю, а начну заново, и в этот раз я все сделаю правильно.
30
УРОЖАЙ
Я долго пытаюсь вернуть крылья. Не хватает злости, чтобы вытолкнуть их. Я пытаюсь скалить зубы, расхаживать, бросая горсти бедных мертвых цветов в воздух. Я провожу ритуалы похорон, плачу и скорблю. Я представляю, как Аид наблюдает, невидимый, и это добавляет стыда в смесь. Ничто не работает, пока я не делаю то, что уже творила с растениями, просто зову их.
Они раскрываются, то же ощущение было, когда я потягивалась утром, прогоняя напряжение.
Полет даже проще. Я думаю «вверх», и они поднимают меня, а потом о нужном направлении, и я лечу туда. Я тренируюсь за стенами, пока не осваиваюсь, делаю это почти так же легко, как хожу или дышу.
Я направляюсь сначала в Эребус.
Подземный мир тихий и вялый подо мной, я знаю путь в горы. Пока что. Я лечу, начинаю представлять в голове разные участки, все, что я смогу сделать. Сделаю.
Я тихо опускаюсь на выступ у пещеры, собираюсь с силами перед тем, как войти, понимая при этом, что меня больше не пугает высота. Это немного печалит меня, от старой Кори мало что осталось. Я оставляю крылья, вхожу в горный дом Фурий.
— Кори! — Алекто тут же пикирует и раскрывает объятия, потом медлит. Она смотрит на меня, ее милое лицо настороженное. — Ты вернулась.
— Я вернулась.
— Посмотри на свои крылья. Я не думала, что они будут такими.
— Я не думала, что у меня будут крылья. Стоило послушать вас.
Тисифона и Мегера присоединяются к нам, но в этот раз они не обступают меня.
— Когда ты вернулась? — осторожно спрашивает Мегера, будто она не знает.
— Только что.
— И сразу отправилась сюда?
— Нет. Я побывала в саду, — я улыбаюсь.
Если бы я не смотрела, я нее заметила бы удивление.
— И как там? — говорит Мегера.
Я долго на нее смотрю.
— Так, как вы и оставили.
— Мы оставили девочку.
— Хватит лжи, — говорю я, выпуская немного гнева, пальцы покалывает, хотя я удерживаю когти в себе. — Я знаю, что Бри этого не делала. Я знаю, что это были вы. Для начала, у нее нет силы рвать деревья. И у нее нет причины. Она ничего от меня не хочет.
Они молчат миг, глядя друг на друга.
Я знаю, как сильно они хотят, чтобы я была с ними, и я знаю, что они — не люди. Они не из плоти и крови, а из ткани вселенной, и я не могу судить их по стандартам людей. Это как ожидать, что львы или акулы будут вести себя прилично, с уважением или милосердно. Это трата времени. Но даже так…
— Я злюсь на то, как часто вы врали мне. Я злюсь, что вы манипулировали мной. Я злюсь, что вы втянули меня в свою борьбу с Аидом, пытались использовать меня против него. Я злюсь, что вы скрывали от меня тайны. Я злюсь, что вы вырыли мои семена, пытались заставить меня забыть, откуда я. Я злюсь на вас, — говорю я.
— Мы должны были, — говорит Алекто, прижав перья, глаза безнадежные.
— Почему? Почему должны были?
— Потому что мы хотели, чтобы ты выбрала нас, — говорит Мегера. — Мы хотели тебя. Не только из-за твоей силы и того, что это может означать. Мы хотели тебя.
Ох. Это выбивает ветер из моих парусов, такие ее слова, но я не даю себе поверить в это. Я тихо говорю:
— Мегера, сколько раз тебе говорить. Я — не Фурия.
— Но могла быть, — Мегера улыбается. — Посмотри на себя. У тебя есть тьма для этого. И крылья, зубы и когти. Ты как мы, мы это говорили. Было бы просто присоединить тебя к нам. Ты сделана из того же, что и мы.
— Возможно, но я сделана и из другого, вам такое не нравится.
— Мы могли бы попробовать, — говорит Алекто. — Да? — она смотрит на сестер, те неуверенно кивают.
Я качаю головой.
— Это не сработало бы.
— Ты выбрала его, а не нас, — цедит Мегера.
— Я выбираю себя.
Алекто и Тисифона опускают взгляды, но Мегера — нет. Я уважаю ее за это. Это напоминает мне Бри.
— Вы не должны были уничтожать сад, — говорю я. — И должны были сразу сказать правду, почему хотели оставить меня с вами. Вы должны были дать мне все факты и дать мне решить самой.
— Это что-то изменило бы? — спрашивает Тисифона. — Если бы мы сказали?
Я качаю головой.
— Наверное, нет.
— То был наш единственный шанс, — Мегера не раскаивается. Она вздыхает, звук странно человеческий. — Но этого мало.
— Нет, — соглашаюсь я. — И вы не можете повторять это. Я прощаю вас в этот раз. Но если соврете мне снова или попытаетесь обмануть меня, я не прощу вас.
Мегера склоняет голову.
— Что ты будешь делать, выбрав себя? — спрашивает она.
— Ты можешь остаться тут, — тут же предлагает Алекто. — С нами. Мы не против, если ты не как мы.
— Вы добрые, но я знаю, где я должна быть. Не тут.
— Тогда навещай нас, — она склоняется и целует меня в щеку, я поворачиваюсь и целую ее, она чирикает.
Я раскрываю крылья, чтобы уйти, когда Мегера зовет меня, и я оглядываюсь.
— Мы не будем на одной стороне, если ты заодно с олимпийцем.
Я ожидала такое.
— Вы будете моими врагами? — спрашиваю я.
Они качают головами.
— Нет. Но мы будем делать, как хотим, а ты — как хочешь ты. И мы не будем с тобой мягкими, потому что любим тебя.
Я улыбаюсь.
— Взаимно.
31
ПОСЕВ
Простота замка Аида хуже для моих глаз, чем богатства моего разрушенного сада и яркость Острова, и мне интересно, что будет делать Аид, когда я заполню его земли цветами. Я должна была взять ему солнцезащитные очки из своего мира. Мира смертных.
Я почти перелетаю стены, но замечаю большие деревянные врата, которые не видела, когда пролетала в прошлый раз с Фуриями. Похоже, это то же дерево, что и у дверей замка, и в моем саду. Я приземляюсь перед ними и стучу.
Врата тихо открываются, но не сами, как я сначала думаю, а тенями, и не теми, что ходят за Аидом, как мантия. Эти с мягкими краями, как завитки дыма.
— Здравствуй, — говорю я.
— Леди, — отвечает тень, низко кланяясь.
— Аид дома? — спрашиваю я, ощущая себя как ребенок.
Тень протягивает руку, указывая на дверь замка, что я принимаю как «да».
Я на пути к двери, когда она открывается, другая тень ждет меня.
— Приветствую, Леди, — говорит тень, отступая в сторону.
И я вхожу в дом Аида.
Без окон, замок озарен свечами через каждые пару футов в зеркальных серебристых подсвечниках. Двойная лестница огибает зал, свечи стоят вдоль изгиба перил, балкон из кованого железа между ними на этаже выше. Там закрытые двери, то же темное дерево, что и на первом этаже, ведут влево и вправо у лестниц. Впереди другая дверь, тоже закрытая.
Пол, ступени и стены из черного камня с вкраплениями белого и серого кварца, отполированы до блеска, который выглядит опасно. По такому полу дети радостно катались бы на коленях. На таком полу можно было сломать шею, если не быть осторожным.
— Где он? — спрашиваю я.
— Он где-то здесь, Леди, — отвечает тень.
— Так мне его подождать?
— Как желаете, — тень закрывает дверь и исчезает.
Я выжидаю минуту, а потом любопытство пересиливает меня.
Я иду сначала в левую дверь, но его нет в комнатах там. Многие пустые, с голыми полами и стенами, озаренные только свечами, но одна — кабинет с бумагами, ручками — ручками, меня потрясает, что они ему нужны — лежащими параллельно друг другу через промежутки. Очень аккуратно, это я и ожидала. Это показывает того, кто прячется за порядком, чтобы успокоить себя. Я сильно его разозлила.
Я покидаю кабинет, возвращаюсь в холл, выбираю лестницу слева, веду ладонью по прохладному камню. Я нахожу больше пустых комнат. Зачем такое большое здание, если он не обставляет его? Отсутствие окон давит, я отмечаю, что это нужно изменить.
Во втором крыле я нахожу его спальню, замечаю то, что похоже на комнату в дешевом отеле: узкая кровать, шкаф рядом с ней, тумбочка. Но я не иду глубже. Мне не нравилось, когда Гермес лез в мои вещи. Я не буду так делать с Аидом.
Когда я возвращаюсь в коридор, решая проверить первый этаж сильнее, узнать, как Аид видит кухню, я удивлена, увидев Гермеса, стоящего в центре.
Он поднимает взгляд, видит меня и улыбается.
— Ах, вот она.
— Вот я, — говорю я, прислоняясь к балкону.
— Приветствую дома, — он кланяется. Он выглядит как божество, точеное лицо, серебристая кожа, воплощение красоты и силы.
Я спускаюсь по лестнице, останавливаюсь в трех ступенях от низа, чтобы наши глаза были на одном уровне.