Предположим, Алла из-за денег, это честно с ее стороны и понятно.
Федор и Денис хотят решить какие-то свои проблемы на работе, в чем может помочь им вхожий во многие кабинеты Анатолий.
Бывшая лучшая подружка Галка всю свою жизнь была влюблена в Вальку, все в школе знали об этом и посмеивались над ней. Не упускал возможности сделать это даже сам Валька, но она никогда на него не обижалась.
Никто не мог предположить, что смешная девочка со шрамом на все лицо может на что-то рассчитывать. На тему ее огромной любви к Вальке не зубоскалил только ленивый, да что там, даже сама Галка периодически подшучивала над собой. Когда он пропал, она единственная из всех участников того похода все лето провела вместе со спасателями в тайге, пытаясь найти его.
Кондрат, которого Галка вчера так отстаивала перед стаей, уговаривая взять его с собой, скорее всего, поехал с ними из-за нее. Можно предположить, у них там не все еще решено, и он не совсем бывший, хотя сама Галя была заметно удивлена его приходом.
Анатолий, возможно, потому что хочет узнать о смерти друга, ну, и потому, наверное, что так же, как и Катя, считает себя виновным в его смерти.
Она взглянула на Толю, он тоже сейчас смотрел на нее, но как-то странно, словно хотел что-то сказать, но не решался.
Иркин двоюродный брат Гоша выступал проводником, потому как именно он договаривался со всеми, включая золотников, у которых на площадке должен приземлиться их вертолет.
– Это самая ближайшая площадка, – сказал он им вчера вечером на спонтанном собрании, почему-то сильно смущаясь, – но до точки, которую вы указали придется все же пройтись. Ближе к ней вертолет сесть не сможет. Там недалеко. Если утром выйдем, на следующий день к вечеру уже можно вернуться. Получится всего одна ночь в тайге.
Все ничего, но он как-то уж сразу стал с ними вести себя, как их подчиненный. Четко и беспрекословно выполнять команды Дениса и Анатолия, попутно выясняя про «Платинум арену» и телефонные номера, с которых им звонила псевдо-Ирка.
«Хотя, может. я надумываю, – продолжала размышлять Катя под гул вертолета, – и Гоше просто самому интересно, кто же так бесстыдно пользуется именем его сестры».
Вот вроде бы все логично, все правильно, но чувство какой-то наигранности все равно не покидало ее. Возможно, это из-за тех самых дурацких записок, которые им отправляли, чтобы манипулировать. Но кто же этот кто-то? Как выяснилось, все живые участники того похода сейчас здесь. Галина вчера рассказала о самоубийстве Ангелины, что вызвало у всех шок, а Гоша выяснил, что родители Валентина через год после его пропажи уехали к старшему сыну в Европу и остались там жить, ни разу за это время Родину не навестив.
Все, остальные здесь. Так кто мог присылать им записки, причем на одной, той, что нашел Гоша в Иркиной двери, была карта Ирины, а на второй, что вместе с шарфом, кстати, Валькиным шарфом, закинули в окно к Алле, была карта Валентина.
Найти в тайге дерево без карты – невозможно. Была она у них и пятнадцать лет назад, Валька ее подрезал в архиве. Он рассказывал, что эту карту рисовал какой-то эвенк для следователя. Конечно, ту они сожгли, когда нашли сойку и, взяв современную карту, нанесли на нее правильную точку. Причем Валька придумал порвать карту, как режут торт, с центром в нужной точке. Тогда кто-то один не смог бы, имея лишь свой клочок карты, воспользоваться ей единолично. Никто бы это не смог сделать по памяти, вокруг тысячи таких же деревьев. Если кто-то хотел отыскать сойку, то карта ему нужна обязательно.
Что удивительно, все остальные тоже, как ни странно, сохранили свои кусочки, даже Катя, у которой от жизни остались одни клочки, умудрилась сохранить свою часть. Почему? Раньше бы она не нашла ответа. Сейчас же, сидя в гудящем вертолете, она знала это точно. Как память, как надежду, что Валька жив и он вернется однажды, соберет их всех и скажет: «Пойдемте, ребята, за сойкой».
А может, это и есть ответ на вопрос. Они все едут туда за Валей?
Вертолет, немного ударившись о землю, все же благополучно приземлился на специальной площадке, нащупав равновесие. Гул начал стихать, а вывод, к которому только что пришла Катя, наоборот, вскружил ей голову.
Они все молча едут туда, подчиняясь каким-то запискам, потому что надеются, что это им пишет Валька, что он жив.
Глава 11
С почином
Осуждение стаи – самое большое наказание провинившемуся.
Закон стаи
Амурская область, июнь 2014 год.
– Бродит по земле печаль – не красавица
И в подружки всем подряд набивается.
Одному прочтет мораль – не стесняется,
Ну а с кем-то, говорят, не прощается.
Я ж гнала старуху прочь завидущую,
Уводила от ворот бабу злющую;
Только ночью она вновь возвращалась,
И утра со мной печаль дожидалась.
Так сидим мы с горемычной под лесенкой,
Развлекает меня старая песенкой,
Все поет и не дает мне опомниться,
Но, а время-то, оно не воротится.
Не воротится, не воротится, не воротится…
Пока Катя пела, все молчали и слушали ее грустные строки. Было в них что-то настоящее. И дело было даже не в тексте, он был как раз несколько корявым. Дело было в исполнении. Оно было такое печальное, словно бы Катя не пела песню, а рассказывала им свою историю, которая болела и кровоточила, а потому была очень честной. Денис же и вовсе был заворожен ее исполнением, вдруг ему показалось, что все, что в его жизни было до этого момента, было лишь подготовкой, а настоящая жизнь начинается сейчас, здесь, в вагончике, что им предоставили золотники.
Когда Катя отложила гитару, наступила звенящая тишина. Первым решил нарушить молчание Федор:
– А ты молодец Галка, что гитару захватила, – сказал он. – Я, если честно, уже лет десять ее в руки не брал, а ведь раньше и дня без нее не проходило. Она и помощник, и друг, и успокоительное, если надо. Закружила как-то жизнь, и показалось, что вот это вот все – гитара, друзья, походы – все это детство, все ненастоящее, ненужное. Главное в жизни – это деньги, и вот за ними надо бежать без оглядки. Больше, больше, еще больше. А сейчас, под пение Кати, я отчетливо понял, что кого-то я уже никогда не догоню, кто-то же не догонит меня. Надо радоваться тому, что есть, и уже начать просто жить.
Он просто слово в слово проговорил то, что чувствовал сейчас Денис.
– Кстати, золотники оказались нормальные ребята, какие-то настоящие, простые, давно я таких не встречал, – добавил он. – Как-то после их рассказов захотелось бросить все и остаться здесь с ними на вахте.
Денис уже четвертый день не брил бороду, у него появилась брутальная щетина. Вкупе с костюмами, надо сказать, очень удобными и практичными, которые им всем купил Анатолий для похода, он и так выглядел одним из них.
– Да, – согласился Федор, – неплохие и вагончики, и ребята.
– Мы как-то все не заметили, как сильно изменились, и вся страна вместе с нами, – продолжил рассуждать Денис. – Помните, пятнадцать лет назад мы тоже проходили мимо золотников, не этих, конечно, других, но все же. Жить, естественно, мы к ним не просились, да нам и не надо было, но разница видна все равно, это же прямо будущее!
Троих женщин и пятерых мужчин, за которых, как сказал Гоша, «попросили», золотники на ночь поселили в свободные модули. Такие ребята расставляют для геологической разведки в труднодоступных местах. Сейчас они пустовали, так как одна смена уехала, вторая пока на подходе. Это были современные комнаты со всеми удобствами. Единственной накладкой было то, что в них по четыре кровати и кому-то из парней придется заночевать в номинально женской комнате.
– Давайте к нам самого не храпящего, – предложила Алла. – Хотя, при Галкином-то весе, она, небось, храпит как слон.
– А ты шипишь как змея, – парировала Галка беззлобно.
Сейчас все собрались в модуле, служившем для геологов кухней, как выразился Анатолий, на совещание.
– Что это на тебе? – первым делом спросил он, войдя в комнату, когда увидел Катю. Она единственная не надела купленную им ветровку, отдав предпочтение своей когда-то ярко-желтой, теперь же немного потрепанной куртке.
Катя не отвечала, а лишь непонимающе смотрела на Толю.
– Не важно, – тут же смутился он – но лучше сними, если хочешь, возьми с собой, но все-таки надень ту, что я купил. Мы должны быть заметны друг другу и в темноте, а на костюмах светящиеся в темноте элементы. Это безопасность. Итак, – Толя по-деловому разложил на столе карту. – Ребята, вчера я склеил старые кусочки скотчем, перефотографировал, а Галя распечатала всем получившийся немного размытый вариант, чтоб карта была у каждого, так честно. Также Гоша подобрал карту этой местности, на которой пунктиром нарисован наш маршрут от этого места до Сонькиного пупа, ее тоже раздаю каждому. По старой походной привычке карту кладем в непромокаемый пакет и в нагрудный карман, надеюсь, все помнят.
– Тут, конечно, за пятнадцать лет многое изменилось. – Над столом склонился Денис. Все еще со школы помнили, что он лучше всех умел читать карту. – Но, по моим подсчетам, идти от силы часов шесть-семь. Девочки не пойдут. Мы же мужиками выходим рано утром, находим сойку, ночуем возле Сонькиного пупа, на следующий день возвращаемся и все, домой.
– Кому мы должны ее отдать и кто скажет нам про Вальку? Кроме дурацкой записки у нас ничего, – рассуждала Галя. – И да, я иду, и это даже не обсуждается.
– Ну куда ты собралась! – Алла всплеснула руками. – Мы столько еды с собой не унесем, а подвесной мост через Гилюй, если, конечно, его время не погубило, он точно не выдержит второе пришествие Галины. Прав Денис, нечего нам там делать, я, например с удовольствием остаюсь.
– Тот, кому мы должны отдать сойку, я думаю, объявится сам, как только мы в Хабаровск вернемся, – рассуждал Федор. – Мне кажется, он проследил за нами и увидел, что мы улетели все вместе. Так что я на стороне Дениса и Аллы. Делать вам там нечего. По-хорошему, и нам бы всем тоже не переться, а пойти самым активным. Ты, Толян, как спонсор данного мероприятия и, вон, пусть наш Шварценеггер идет, – он указал на Дениса.