– Ну, одно могу сказать однозначно: мост сплачивает, – прокомментировал Толя их танцы, – и наши вечно ругающиеся одноклассники забыли о своих распрях.
– Тогда предлагаю пойти нам с тобой, – сказала Катя, глянув на Галину, словно протянув той трубку мира.
Галя ничего не ответила и, лишь немного поколебавшись, направилась к мосту. О чем они говорили, ребятам не было слышно, шумевшая река проглатывала слова. Одно было понятно – разговор был не из легких, но возможно именно он помог девочкам быстро и без лишнего страха перейти на другой берег. Дойдя, они не обнимались, как предыдущая пара, но уже не прятали друг от друга глаз.
Когда на противоположной стороне оказалась уже половина группы, все приободрились. То, что еще несколько минут назад казалось страшным и непроходимым, сейчас стало лишь приключением.
– Ну что, могём и помним, – пошутил Денис. – Мастерство, как говорится, не пропьешь. Давай, Гоша, теперь мы с тобой.
– Нет, – возразил Анатолий. – Мы пойдем с тобой замыкающими. Пусть сейчас идут Кондрат и Гоша.
– Нет, – так же твердо сказал Денис. – У них нет подготовки, а мы с тобой пусть пятнадцать лет назад, но все же это уже проходили. Ты пойдешь с Кондратом, а я в паре с Гошаном. Вы вперед, мы будем замыкающими.
– Прекрати ерунду нести! – почему-то закричал Анатолий. – Я тебе сказал, что мы пойдем первые.
– Не надо на меня орать, – сквозь зубы процедил Ден и даже побагровел. – Ты тут не у себя на канале, и я, знаешь, тоже не мальчик. Если я попросил у тебя помощи, то я вовсе не раб, и вообще забудь. Ничего мне от тебя не надо, сам справлюсь. А теперь вперед, на мост, – еле сдерживая гнев, сказал Денис.
Всем, кто наблюдал эту картину, казалось, что еще одно брошенное слово Анатолия, и Денис ударит его.
Видимо, понял это и Толя, потому что, сцепившись с Кондратом, он первый выдвинулся на мост. Преодолев путь до середины, Анатолий обернулся на оставшихся Дениса и Гошу и улыбнулся им, возможно, хотел сгладить скандал и помириться. В этот момент одна из досок треснула под ногой Толи, и та провалилась, застряв.
Мост задрожал и закачался, а Кондрат не смог удержать равновесия и перевалился через низкие перила и повис на страховке, связывающей его и Анатолия. Из-за этого подвесной мост еще сильнее закачался и накренился вправо. Застрявшая нога Анатолия еще больше уперлась в доски, и те своими острыми трухлявыми краями стали распарывать кожу. От боли и страха он закричал нечеловеческим голосом: «Помогите!»
Этот призыв услышали с обеих сторон, даже через шум Гилюй-реки.
Денис рванул было вперед и увидел, что с другой стороны, очень осторожно наступая на дощечки, уже идет Катя. Время шло на минуты, Кондрат тянул Анатолия за собой и разрывал его ногу еще больше. От боли Анатолий все сильнее кричал и казалось, что еще мгновение, и они вдвоем полетят в реку. Идти по мосту было сложно, так как он накренился и шатался, потому и Денис и Катя передвигались очень медленно. Когда им обоим оставалось до Толи метров двадцать, Кондрат, понимая всю ситуацию, взглянув на них по очереди, крикнул:
– Встретимся на месте! – и перерезал веревку.
Мост сразу пришел в движение, и Катя с Денисом еле устояли на нем, зато, покачавшись, он вернулся в свое обычное положение. Денис посмотрел в низ, там Кондрат, вынырнув, боролся с течением и пытался грести к берегу, хотя это ему тяжело давалось. Нисколько не мешкая, Ден снял обувь, связал кроссовки шнурками, повесил на пояс и, повторив только что сказанную Кондратом фразу, прыгнул в низ.
Он не видел, но Катя спустя несколько секунд последовала его примеру.
1909 год
Теплоход Каролина
Ольга с детства не переносила качку, поэтому данное путешествие ей давалось тяжело и болезненно во всех смыслах.
Вдалеке уже виднелась земля, чужая земля. Может быть, раньше Ольга бы и обрадовалась этому обстоятельству, но не сейчас.
Сейчас ее сердце осталось там, в России.
– Вот руку могу дать на отсечение, что стоишь и по своему Николеньке Гусару убиваешься, – съязвила подошедшая к Ольге Сонька Золотая ручка. – Плевать мне на тебя, девка, вот честно говорю. Губи свою жизнь, сколько хочешь. Как только доберемся до Нью-Йорка, дорожки наши с тобой разойдутся. Последний совет тебе дам бесплатно, хочешь бери, а не хочешь – здесь на палубе оставь. Вот ты думаешь, зря я себе могилы делаю, все это от глупости бабьей? Не сразу он, тот самый ум-то приходит. Прячусь я, следы путаю, потому что некоторые перестанут меня искать только на том свете. Вот влюбился в меня надзиратель однажды, говорил, давай спасу я тебя, из тюрьмы вытащу. Красивый, здоровый, с такими, знаешь, роскошными усами…
– Вытащил? – спросила Ольга, кутаясь в шаль, накинутую поверх дубленки.
– Вытащил, – подтвердила безрадостно Сонька, – только потом сам чуть не угробил. Усы те мне будут во сне являться до конца жизни.
– Убила его? – хмыкнула она надменно.
– Зачем же своими-то руками, – ответила Сонька. – Я сделала так, что его убили полицейские. Одни беды от тех мужиков, а в которых ты влюблена, бед еще больше. Не сразу, но чутье, что я должна их лишь использовать для своей выгоды и ничего больше, пришло и очень помогло мне в жизни, чего и тебе желаю. Запомни это правило, иначе недолгой будет твоя жизнь.
На палубу вышел Джек и счастливо помахал им рукой. Он вообще был очень счастливый в последнее время, постоянно улыбался, жалуясь, лишь когда переносил их сундуки. «Giant crocodiles» – так называл он их, вздыхая, весили они чересчур много, и Джек обещал в Америке купить им обеим по красивому кожаному чемодану.
– Вот с этим-то у тебя неплохо получилось, – отметила Сонька, когда они с Ольгой, нацепив на лица любезные улыбки, помахали своему спутнику в ответ. – Избавиться надо от него в Америке сразу. Он – последняя ниточка, что может привести к нам.
– Как думаешь, – спросила Ольга товарку, – ищут нас уже?
– Думаю, пепелище они давно разобрали и выяснили, что никакого золота там нет. Если поняли, что трупы принадлежат не нам, то погоня уже идет. Только думаю, след взять у них не получится, я хорошо над этим поработала. Людей я чую, потому выбрала таких, которые золото любят больше всего, и потому будут утверждать, что мы с тобой в Москву подались. Но расслабляться нельзя, землю рыть будут точно, прихватили мы с тобой немало, почти всю летнюю выручку с трех приисков, так что забыть они этого нам, конечно, не забудут.
– Как же люди легковерны, – хмыкнула Ольга.
– Чем наглее ложь, тем больше в нее верят, – улыбнулась Сонька.
Они сейчас стояли и счастливо улыбались, вспоминая, как у них это все вышло.
Сонька в тот же вечер, стала обхаживать старши́ну, да на видном месте. Приносила бумаги, раскладывала перед ним на столе и, оглядываясь по сторонам, шептала на ухо. На самом деле бумаги содержали расчеты с грузчиками, а таинственно говорила она об их дороговизне и просила поспособствовать двум слабым женщинам, но со стороны все смотрелось как секретный разговор. В это же время Ольга подходила к самым важным посетителям и как бы между делом намекала, что они со старши́ной решили сделать банк только для избранных. Он будет хранить золото и после переправлять его в свое отделение в Хабаровске, таким образом неся ответственность за золото и его сохранность. Золотодобытчик мог не беспокоиться о своем имуществе и, отработав сезон, спокойно получить все уже в Хабаровске, а если доплатить, то и в Москве или в Санкт-Петербурге.
Это было ахиллесовой пятой местных предпринимателей, потому как транспортировка и хранение были налажены плохо, а бандиты свирепствовали и на дорогах, и в городе. Нередки были случаи, когда золотников грабили и даже убивали.
Подогревал интерес еще и тот факт, что данная возможность была не для всех, и круг принятых ограничен. Опять же, покровительство старши́ны, слову которого здесь доверяли все.
С помощью своего человека в типографии они отпечатали бланки и стали принимать золото, непременно с описанием и взвешиванием, на хранение и транспортировку, выписывая при этом вполне приличные квитанции.
Они прекрасно понимали, что хоть и предупреждалось о конфиденциальности, но слух очень скоро дойдет до старши́ны.
– Правило: один из десяти не сумеет удержать язык за зубами, – говорила Сонька, – так что у нас с тобой месяц, не больше.
Именно так все и вышло.
Вечером прибежал дворовый пацан, что служил у старши́ны на посылках. Ольга приплачивала мальцу за любую информацию, услышанную от хозяина. Это было дальновидно, потому как именно он и принес им весточку: хозяин только что узнал, что, оказывается, он и дамы из Сонькиного пупа организовали банк и, надо сказать, очень сильно этому удивился. Все было готово, сундуки собраны и потому они не стали медлить и минуты.
Ольга отправилась проверять лошадей и повозку, а также груз, ради которого все затевалось. Сонька же заканчивала приготовления в доме, взяв на душу, как она сказала, очередной грех. Девкам она дала чаю со снотворным. Двоих же положила в их с Ольгой кровати и подожгла дом.
Ольга сама управляла повозкой, и когда они уже скрылись из видимости, проехав порядком по темной дороге, то услышали пожарный колокол – старательная артель тушила пожар.
Не обошлось и без бандитов, которые не могли пропустить повозку, особенно движущуюся ночью. Однако у двух трясущихся старушек в их огромных сундуках они не нашли ничего стоящего, только старые платья, добротно пересыпанные от моли табаком. Поэтому, пожалев старость и вняв слезам и уверениям, что ездили дамы увидеть своего брата в соседнее глухое село, да нашли там лишь пустой дом и теперь в глубоком горе возвращаются домой, их отпустили.
Что-что, а преображаться Сонька с Ольгой умели так, что не подкопаться. Приехав в Зею-Пристань за рекордные сроки – так их не возил даже кучер, – они тут же сели на теплоход и отправились в Хабаровск. Там уже их ждал ничего не подозревающий Джек, который тоже сидел буквально на чемоданах, и они в тот же день отплыли в Америку.