– А ты откуда знаешь? – спросил Федор. – Все-таки практикуешь пеший туризм?
– У меня сын десяти лет, – напомнила Алла, – приходится быть в тренде.
– Аргумент, – признал Федор, – но, видимо, нам попалась не лучшая палатка.
– Это руки у тебя не лучшие, – огрызнулась Галя. – Ты попросту рукожоп, Федя.
– Мне очень важно твое мнение, Галина, – сказал Федор, пытаясь встать, – а то мне не на что плевать. Я, между прочим, еще спал на чем-то колючем, у меня все чешется.
– И у меня, – сказала Алла, – все тело зудит.
– Да нет же, твою мать, Федор, ты… – закричала Галя. – Быстро из палатки, мы на муравейнике!
Они выскочили и начали стряхивать с себя муравьев.
– Я тебя убью! – кричала Алла на Федора.
– Давай ограничимся муравьями, – отозвался Федор, подпрыгивая на месте.
– Так не пойдет. Надо раздеваться, иначе они нас сожрут, и еще отойти метров на десять от палатки, – скомандовала Галина. – Точно, давайте к реке, искупаемся в Гилюе. Утопим вредителей и это я про тебя, Федор, в первую очередь.
– Там рюкзаки, – вспомнила Алла, указывая на палатку.
– Потом заберем, – махнула рукой Галя, – сейчас важнее спастись. Откуда мы знаем, какие это муравьи, может, это кроваво-красные, которые заползут к нам в мозг и съедят его.
Они на полной скорости неслись в сторону реки, на бегу слушая страшилки Галины. Когда желанная вода уже была в нескольких метрах, полная, но такая, как оказалась, быстрая Галя, возглавляя забег, скомандовала:
– Раздеваемся!
Федор и Алла ей дружно подчинились, лишь только последняя, тихо не то возмутилась, не то просто констатировала факт:
– Вода-то холодная, река ведь горная, я не смогу… Вы же помните, что Гилюй известна своим быстрым течением и крутыми склонами, с эвенкийского языка название переводится как «холодные и прозрачные воды».
– Алка, ты будешь сейчас нам лекцию читать? Вперед! – крикнул Федя и, раздевшись до трусов, с разбега нырнул в воду. Как бы он ни храбрился, но когда, окунувшись с головой, он вынырнул, то истошно закричал: – Холодно!!!
– Я не пойду, – окончательно определилась Алла. – Я не смогу. У меня холодовой порог. Вот есть болевой, а у меня холодовой, я не выдержу.
– Помни, Алка, про красных муравьев, – увещевала Галина. Она разделась до нижнего белья и тоже пошла в воду, но в отличие от Федора, медленно переступая по камням.
– Ничего они не красные, – Алла нашла на себе одного и стала рассматривать. – Они рыжие обычные… Эй, я не смогу в холодную, да и течение у реки бурное!
– Не зима, ничего страшного, – бодрилась Галя, но сама уже без энтузиазма смотрела на быструю воду, еле справляясь с течением.
– Девчонки, пять минут, и привыкаешь! – кричал из реки Федя. – Вода отпад, я сто лет в такой не купался. Уаау!
– Вон рукожоп дело говорит, – поддержала его Галя, – главное привыкнуть, – на этих словах, присев, она ушла с головой под воду. – Алка, давай, муравьев надо утопить! – крикнула она, появившись через секунду над поверхностью реки.
– Может быть, мне их жалко, – сопротивлялась, как могла, Алла, но все же разделась до нижнего белья. – Вот, у меня на коже уже не ни одного, я посмотрела, мне достаточно, я не пойду.
– Так нельзя, Алка, – крикнул из реки Федор, с удовольствием плескавшийся в ней. – Ты упускаешь саму жизнь! Когда-нибудь в старости, сидя дома на диване или играя шестого гнома, ты будешь вспоминать эту реку и жалеть, что не зашла.
– Да что ты знаешь про шестого гнома! – возмутилась она и стала тихонько входить в ледяную, как ей казалось, реку, но ее осторожность была напрасной. Галя и Федор неожиданно подбежали к ней, схватили за руки и вдвоем силой затащили в реку. Вода сначала сильно обожгла кожу, но через пару криков «сволочи!» стала даже приятной.
– Ах так! – сказала она, освоившись. – Топи его, Галка, это все он, негодяй, положил нас на съедение муравьям.
– Девочки, я вам еще пригожусь! – кричал, убегая от них, Федор, но они настигли его и повисли на руках как гири.
Лето, брызги, восход, тайга и трое людей, уставшие быть взрослыми, дурачились как подростки. Они вдруг, на миг стали теми восемнадцатилетними детьми, у которых вся жизнь была еще впереди. Горе – это было нечто эфемерное, не с тобой и, уж тем более, не сейчас. Жизнь длинная, да что там, бесконечная и обязательно неимоверно счастливая, полная любви, побед и благополучия. А мечты и вовсе бескрайние, такие большие и смелые, что не достать рукой. И конечно же, родные все живы.
Река Гилюй помогла этим уставшим, поломанным жизнью людям хотя бы на миг вспомнить себя таких. Вспомнить и ужаснуться от того, что с ними стало.
Именно поэтому, когда они выбрались на берег и уселись на камни, счастливые сияющие улыбки тут же сошли с их лиц, и стало больно от осознания, как же они себя потеряли. В один миг стало очень больно, так словно бы кто-то ударил им всем в солнечное сплетение, и стало не хватать воздуха. Федор держался, лишь желваки ходили на его щеках. Галя закрыла лицо руками, а Алка заплакала – громко, с истеричными завываниями. Никто не кинулся ее успокаивать и спрашивать, что случилось. Все понимали, Федору и Гале было точно так же тяжело, они просто, в отличие от Алки, уже разучились плакать.
– Все, – сказал Федор грустно, когда они отдышались и пришли в себя. – Пора в Сонькин пуп идти. Ребят мы не нашли, возможно, разминулись, и они уже пришли к месту встречи, а если нет, надо добраться обратно до моста и вызывать МЧС. Согласно карте, нам идти туда полдня, так что, чтоб до вечера дойти, надо выдвигаться.
Никто не стал спорить, у девушек просто не было на это сил.
Глава 16
Круг замкнулся
Если тебе кажется, что происходит чудо, то знай, кто-то очень хорошо подготовился, чтоб ты так подумал.
Закон стаи
Амурская область, июнь 2014 год.
Денис и Катя не пошли в ночь искать кричащую женщину, у них для этого не было даже фонарика или на худой конец телефона. Все осталось в рюкзаках, которые они бросили каждый на своем берегу. Поэтому они понимали, что их геройство ни к чему хорошему бы не привело. Тайга опасна, но она в сто раз опаснее ночью – они оба хорошо помнили это наставление Ангелины. Конечно, она старалась водить ребят в походы попроще, ближе к цивилизации и рекам, да и поход в Сонькин пуп был примерно из таких же. Самое главное не надо было сильно углубляться в сам лес, но даже так она каждый раз твердила про опасность тайги. Они учили наизусть все правила выживания, так что у них обоих в карманах штанов оказались спички, а у Дениса еще и зажигалка. Та же карта, запаянная в целлофан, была не в рюкзаке, а тоже в кармане олимпийки – все это была заслуга Ангелины, итог ее долгих уроков о тайге.
Еще она любила рассказывать ребятам про фокусы тайги. Например: что гудок парохода, плывущего по реке, откликается на ближайшем к тебе водоеме. Как и человеческое «ау», откликается совершенно по-разному, в зависимости есть ли рядом вода, скалы или это просто лес. Тайга меняет звуки, путает их, стараясь погубить человека. Заманить в свои дебри и оставить там навсегда.
Именно поэтому ни Денису, ни Кате даже в голову не пришло идти на ночной крик о помощи, как бы жалобно он ни звучал. Это было контрпродуктивно. Но как только солнце взошло, они умылись и направились в сторону, откуда, как им обоим казалось, звали на помощь.
– Смотри, – сказал Денис, вновь достав карту. – Получается, мы идем в направлении Сонькиного пупа, может, и кричали оттуда. Надо бы ускориться.
Но ночной ливень размягчил почву, превратив ее кое-где в лужи, а где-то в кашу, и идти было очень тяжело.
Как только уютная мгла уступила солнцу, Денис и Катя, как школьники, вдруг стали делать вид, что ночью ничего не было, и бояться заглянуть в глаза друг друга. Почему-то вчера под покровом темноты все казалось таким элементарным и понятным, а сейчас эта магия развеялась, и сразу все стало неоднозначным и сложным.
– Согласна, давай прибавим шагу, – поддержала его Катя, по-прежнему не глядя на него. – Может, нашим нужна помощь.
– Вот кому сейчас точно нужна помощь, так это мне, – попытался разрядить обстановку Денис. – Я так есть хочу, ты даже не представляешь. Если бы мог, я бы тебя сейчас таким завтраком накормил…
– Тогда давай порепетируем, – предложила Катя.
– Итак, я захожу на кухню и жарю не два, как обычно, а три яйца. Затем подрумяню хлеб на сковороде.
– У нас нет тостера? – вступила в разговор Катя, приняв правила игры.
– Ты что! – почти закричал Денис. – Какой тостер, это просто кощунство! Обязательно на сковороде и обязательно с ложкой оливкового масла. Вообще же шикарно, если бы была веточка розмарина.
– Считай, что она у нас есть, – сказала весело Катя. Было видно, что напряжение ее отпустило.
– О, это великолепно, ее тоже на сковороду, чтоб хлеб впитал в себя сей запах. Затем мы убираем хлеб и в это же масло кладем котлету для бургеров из мраморной говядины.
– Нет котлеты, – стала вредничать Катя.
– Как нет? – расстроился Денис. – А что есть?
– Есть докторская колбаса, – смилостивилась она.
– Сойдет, – вновь улыбнулся Денис и взглянул наконец ей в глаза. Там не было презрения и сожаления, которые он боялся увидеть, и это было уже счастьем. – Тогда мы обжариваем ее на сковороде и кладем поверх хлеба. На колбасу я положу одно из яиц, обязательно с недожаренным желтком и посыплю все солью и черным перцем. Поверь, ты проглотишь язык.
– А зачем нам нужно было три яйца?
– Потому что я буду два таких бутерброда, – ответил довольный Денис, словно бы он и вправду сейчас собирался их есть.
– Что мы будем пить? – спросила Катя. Солнце было в зените и припекало уже по-летнему, и лес не казался чем-то страшным.
– Буду огромную кружку черного кофе, крепкого и без сахара, – сказал Денис, почти смеясь. – А ты что пьешь по утрам? – поинтересовался он, но улыбка медленно сошла у Кати с лица.