Пришла Ольга в себя только в Хабаровске, когда старый следователь зачитал с листка, что на нее написано семнадцать заявлений, и в каждом огромная сумма, а найденное у нее золото не покроет и половины нанесенного ею ущерба, и, к слову, ни один адвокат не хочет браться за ее дело.
И правда, адвокаты к ней не приходили, а судебный процесс был все ближе. Когда до него оставался всего месяц, к ней в камеру зашел красивый молодой человек, и тридцатилетняя заключенная, которая уже растеряла по тюрьмам весь свой лоск, начала приглаживать свои не расчесанные волосы.
– Меня зовут Герман Иванович Шуйский, я прибыл из Санкт-Петербурга, – представился красавчик. – С сегодняшнего дня я буду вашим адвокатом.
Ольга, знавшая толк в одежде, поняла, что это не бесплатное удовольствие, и немного высокомерно, возможно из-за того, что ей было стыдно, произнесла:
– У меня нет денег платить вам жалование. Я воспользуюсь услугами того защитника, что мне предоставит суд.
– Не надо так себя вести, дорогая моя Софья Бек, – сказал он, вздохнув. – Или мне все-таки называть вас Ольгой Штейн? Да не удивляйтесь, я хороший адвокат, и перед тем, как прийти сюда, я узнал о вас столько интересного, что этим полицейским и не снилось.
– Вы…
– Не бойтесь, – перебил ее Герман Иванович, – я ничего никому не скажу, я ваш адвокат и приставлен, чтоб защищать вас, а не топить. Но когда мы с вами начнем разговаривать, и я буду выстраивать линию защиты, то вы должны мне говорить только правду, памятуя о том, что я и так все знаю. Иначе у нас с вами не возникнет никакого доверия.
– Вы будете заниматься мною бесплатно? – по старой, почти забытой привычке Ольга улыбнулась и немного закусила нижнюю губу.
– Мне уже все оплатили, – сказал он, не среагировав на ее ужимки.
– Но кто же? – допытывалась Ольга.
– Вот, – Герман Иванович протянул ей сверток. – Ваш добродетель для меня тоже инкогнито, он просил вам передать это. Сказал, что вы все поймете.
Ольга открыла небольшую коробочку, завернутую в бумагу, и увидела сойку, ту самую сойку, которую отдала Николеньке.
«Значит, жив и решил меня спасти, – подумала Ольга, и сердце растаяло от счастья и нежности. – Соврала старуха, когда говорила, что он мертв. Старая карга».
Оля взяла птичку, приложила к груди, но почему-то ничего почувствовала.
– Пустая, – удивленно произнесла она вслух.
– Что? – не понял Герман Иванович.
– Ничего, – быстро ответила Ольга. – Давайте приступим к делу. Вы мне нравитесь, я верю, что вы меня спасете.
Позже она гадала, работает ли все-таки птичка или адвокат Шуйский настоящий гений юриспруденции, но факт оставался фактом: Ольге дали всего один год и четыре месяца лишения свободы.
Глава 17
Трудные решения
Не задерживай уходящего, не прогоняй пришедшего.
Закон стаи
Амурская область, июнь 2014 год.
– Я здесь не останусь, вы все сумасшедшие, надо срочно уходить! – кричала Алла. – Игры закончились, это настоящее убийство, вы хоть это понимаете?! Настоящее!
– Нам нужно переночевать, защитить место преступления и… – замялся Денис, видимо, думая, как сказать мягче, но ничего лучшего не нашел и добавил: – и труп Ирки для того, чтоб смогли провести следственные действия. Это тайга, здесь животные разные, они просто разорвут тело. Мы уже связались по рации со станцией золотников, хорошо хоть она у нас не села и с берега еще берет.
– Да ждите сколько угодно, – продолжала вышагивать перед усевшимися на поваленное дерево бывшими одноклассниками Алла. – Я пошла отсюда, я на ночь здесь с ним не останусь, – она не поворачиваясь указала на место, где лежало тело Ирины. – Галка, ты со мной?
– Алла, ты что, не слышала? – сказал раздраженно Денис, понимая, что другие не хотят разговаривать с разбушевавшейся Аллой, у них не было на это ни сил, ни подходящих слов. – Федор ходил к мосту и видел, что он обрушился.
– По мне так его специально сломали, но могу ошибаться, – добавил Федя хмуро.
Как только они нашли тело, было решено Федора как самого быстрого отправить в лагерь золотников, но тот вернулся ни с чем. Единственно, что было хорошо, там, на берегу он смог связаться с ними по рации.
– Золотники уже вызвали оперативную группу, те доберутся в объезд на машине, ну чтоб потом… – он опять замешкался, кашлянул и осторожно сказал: – труп было вывозить удобнее. Правда им от дороги по тайге с той стороны все равно пройти придется еще километров пять. Поэтому мы в ловушке, если так можно сказать, через реку нам не переплыть, чтоб напрямую, а до дороги идти нет смысла. Да мы и не знаем, куда точно, можем разминуться. Они-то с лесником местным пойдут. Так что сидим и ждем.
– Я переплыву! – заявила Алла, вытирая льющиеся слезы. – Я кмс по плаванию, если вы забыли, а это как езда на велосипеде, не забывается. Карта у меня есть, буду ориентироваться на мост. Кстати, я тоже не верю, что он сам сломался, как-то уж очень вовремя, вам не кажется?
Все по-прежнему молчали. Они понимали, что Алка в чем-то, конечно, права, но истерика обесценивала ее слова и тут же ставила под сомнение.
– И еще, – она взяла свой рюкзак, – если вы заметили, здесь нет Толи и Гоши.
– Может, они вернулись? – предположила Катя.
– Включайте уже, наконец, голову! Золотники сказали Денису, что их нет в лагере, да и мы договаривались с ними встретится здесь. Вам не кажется, что кто-то специально это сделал, а может, если в этих развалинах покопаться, мы здесь и Толин труп найдем. А что, если Гоша – маньяк, который заставил нас сюда прийти, чтобы всех убить? Что Ирка умерла уже давно, нам сказал Гоша, и мы как придурки поверили ему на слово. Ирка – вот здесь, мертвая, но умерла она точно не двенадцать лет назад. Он как двоюродный брат, что уже под вопросом, не мог не знать того, что Ирка жива. Теперь вопрос: если в этом он соврал, то можем ли мы ему вообще верить и кто он на самом деле? Я вот, например, ни разу не слышала от Ирки о существовании какого-либо брата.
– Я видел его документы, – возразил Денис.
– Это-то и страшно, – продолжала эмоционально, с нажимом говорить Алла. – Если человек так подготовился, и даже ты, мент, не различил поддельных документов, это означает, что он продумал все, а вот что это – все, мы пока не знаем, и, думаю, оно нам не понравится.
– Вот приедет опергруппа и во всем разберется, так что прекрати выносить нам мозг, – отрезал Денис.
– Трудно выносить людям мозг, когда его им даже не заносили, – парировала Алла. – Счастливо оставаться, а у меня сын дома, и я не могу позволить себе дальше тешить эго какого-то психопата.
Она накинула рюкзак и пошла в сторону оборванного моста.
– Ребята, я с ней, – сказал Федор. – Нельзя ее оставлять одну. Да и в принципе сейчас нам надо кучковаться, – он говорил неуверенно, видимо, слова Аллы задели и его. – Не оставляйте друг друга, держите всегда всех в поле зрения. Денис, ты за старшего, – на этих словах он усмехнулся. – Прости, вырвалось по привычке.
– Принято, – отозвался тот, ничуть не обидевшись. Ему сейчас было не до сантиментов, он пытался сложить пазл преступления, как делал это обычно, расследуя какое-нибудь дело, и у него это не получалось. Значит, не хватало чего-то важного.
Федор глянул на остальных, словно хотел еще что-то сказать, но передумал и, махнув рукой, побежал за удаляющейся Аллой.
– Может быть, надо ее прикрыть? – спросила Галя Дениса, показывая на Ирку.
– Ей уже все равно, – ответил тот. – А вдруг там следы ДНК остались? Я считаю, трогать не стоит.
– Ты сам сказал, часов пятнадцать прошло, – возразила тихо Катя, – а ночью был проливной дождь, он давно уже все смыл.
– Пятнадцать, может уже и больше, – согласился Денис. – И да, дождь ночью был потоком, это примерно, насколько я научился понимать время смерти на глаз, но мы ведь не знаем, когда ее уложили на эти камни, возможно, когда дождь уже закончится. Осталось подождать немного, уже завтра опергруппа будет здесь. Надо оставить им шанс на поимку убийцы.
– Нам бы день простоять, да ночь продержаться, – вздохнула Галина. – Кстати о ночи, помните, в километре-полутора очень хорошая поляна, мы там лагерь разбивали пятнадцать лет назад. Может, и сейчас туда пойдем?
– Нет, нельзя, – отклонил ее предложение Денис. – Надо охранять место преступления. Будем устраиваться здесь.
– Страшно здесь, а это только день. Представь, что будет ночью? – сказала Катя.
– Бояться надо живых, – буркнул Денис. – Ну, не прям здесь, конечно, мы расположимся, отойдем на несколько метров от Сонькиного пупа и палатки с кострищем разобьем, главное, чтоб нам видно было… – он вздохнул, решив не произносить страшного слова «труп» и уважительно сказал: – Ирину.
– Как думаешь, это ее крик мы слышали ночью? – спросила его Катя.
– Надеюсь, – ответил Денис.
Катя посмотрела на него вопросительно.
– Надеюсь, что ее, ведь если нет, то может быть еще одна жертва. Все, вопросы закрыты, нам надо готовиться к ночи, сейчас расходимся. Вы, – обратился он Гале с Кондратом, – выбираете место для ночевки и ставите палатку. Мы же собираем дрова, много дров, нам ночью нужен постоянно горящий костер, дежурить у него будем, а фонари поставим возле Ирки.
Когда они, разойдясь в разные стороны, скрылись из виду, Денис вытащил из кармана отсканированную и размноженную Анатолием карту и сказал:
– Давай-ка мы с тобой кое-что проверим.
– Ты хочешь найти сойку?
– Я хочу проверить, там ли она, в каком состоянии и в чем замысел этого страшного спектакля.
Он лучше всех ориентировался на местности, да и друг Валька всегда им гордился, повторяя постоянно: «Лучше Дена никто не может читать карту». Значит, сейчас у него все получится. Катя, надо отдать ей должное, тихо шла следом, не задавая лишних вопросов и не мешая ему думать и вспоминать все, что он когда-то знал о топографии. Так они шли час, минуя ту самую поляну, про которую сегодня вспомнила Галя.