в местечке Дидимы (в окрестностях Милета, тоже в Малой Азии).
92 Имеется в виду обычное суеверие, связанное с убеждением, что священные изображения наполнены сверхъестественной силой, причаститься которой можно одним прикосновением. Ниже будут перечислены «истинные» способы привлечения этой силы («света»).
93 Дурные демонические и противостоящие духи-демоны, связанные с самодвижением материи, с той ее стороной, которая не «успевает» за оформляющей деятельностью божественных сил. См. прим. 67.
94 См. Дильс-Кранц, фр. 93.
95 Способ «творения» демонов, отвечающих за становление, имеет телеологический характер, как и вообще отношение порождающей, божественной сферы к низшему, чувственному миру. Все рожденное является образом, символом высшего и запечатлевает в этом изображении и цель стремления (первообраз), и само стремление к ней.
96 См. прим. 73.
97 Идея знания как откровения Божества -общее место для последних веков античности. Впрочем, еще Сократ (у Ксенофонта) был убежден в целесообразности мирового устройства, пробуждающей целесообразность человеческого разума.
98Амелет («беззаботная») и Лето («забвение») -реки, из которых, согласно античному поверью, души умерших пьют воду, забывая свою земную жизнь. У Платона в «Государстве» из реки Амелет, протекающей по краю долины Лето, испивают души после совершения выбора своего удела (621а-Ь).
99 Это рассуждение внутренне напоминает грядущие христианские споры о «единосущии». Неоплатонический
субординациализм невозможно свести к тринитарному учению в том его варианте, как оно бытовало после Никейского собора. Неоплатонизму ближе Климент и Ориген, чем Афанасий и каппадокийцы. Следовательно, идея Порфирия означает нарушение иерархии Универсума, так как невозможно единосущие высшего и низшего. Взаимодействие между ними заключается в поглощении низшего высшим, а не в образовании из них «третьей» сущности.
100 Автор полемизирует с идеей кенозиса, т. е. нисхождения богов, а также со взглядом на мир как на преходящее, историческое бытие. Для него мир в целом неизменен во времени, и потому нельзя говорить о каком-либо генезисе божества.
101Частная душа-энергия всеобщей души и высших начал, которые для нее -сущность. В этом плане она сама по себе «не имеет сущности».
102Эпопт – «созерцатель», «взирающий» -распространенное в античности название высшей ступени посвящения в тайнодействия (Элевсинские мистерии, ранний пифагореизм и т. д.)
103 Автор уточняет свое отношение к идее «мировой симпатии». В данном месте он соглашается, что след от высшего единства должен появляться и среди становящегося бытия. Однако вполне в духе классического разделения Платоном наших суждений о Космосе на знание и мнение он говорит всего лишь о большей или меньшей степени вероятности предсказаний, основанных на наблюдениях за природными явлениями. В отличие от этого откровения сверхприродного дают истину.
104 «Природа» здесь-природное бытие в том его значении, которое зафиксировал Аристотель («Метафизика»,
1014Ь, 16-20). Ее неопределенность вызвана тем, что она-начало становящегося и, следовательно, не неизменна и не является предметом строгого знания.
105 Автор воспроизводит дилемму «природного-искусственного», которая в античности в большинстве случаев решалась в пользу первого. Конечно, место природного в платонизме занимает творческая деятельность богов, но суть дилеммы от этого не меняется. Если все, что ни создают боги, необходимо вписывается в мировое устройство, то деятельность людей-всего лишь подражание уже сотворенному (природному) бытию, т. е. «умножение сущностей», творение призраков. Критику «искусства» в узком смысле этого слова (как лжетеургии) см. ниже (IV.12).
106 Речь идет о том «бездеятельном действии» Абсолюта, которое было темой ряда рассуждений Плотина (например: «Эннеады», V 1.6; VI 9.3).
107 Т. е. человеческому измышлению, а не делу высших сфер.
108 По Платону, людей создают «внутрикосмические божества» («Тимей», 42d-е), которые здесь интерпретируются как демоны. Вообще, создание людских тел демонами- одна из излюбленных тем поздней античности. Так, например, данная идея играла огромную роль в гностических космогониях и историософии.
109Хорег – здесь руководитель хора.
110 Идея «противобогов» (ниже автор назовет их еще «виновными в своеволии» демонами) имеет гностическое происхождение и явную гностическую окраску. Восстание низших чинов против высших, вызванное незнанием, завистью, дерзостью, многократно изображалось в гностических учениях. Неоплатонизму же подобный взгляд на
происхождение зла не был присущ (см. трактат Плотина «Против гностиков», «Эннеады», II 9). Поэтому мы здесь имеем дело с необычной тенденцией, в дальнейшем не получившей развития среди неоплатоников. Отметим, однако, что, даже говоря о «противобогах», автор не рассматривает их в плане историософии, не превращает «своеволие» в мировую драму.
111 Можно предположить, что здесь имеются в виду христиане, поскольку для последних прорицания, осуществляемые язычниками,-дело рук дьявола.
112 Харон-перевозчик теней (душ) умерших через Стикс, реку, разграничивающую земли живых и мертвых. Хароновы пропасти – «входы» в Аид.
113 Т. е. те «элементарные» силы, чье действие распространено по всему Космосу (как действие «дыхания» Хароновых пропастей). Поскольку они совершенно лишены разума и самостоятельности, человек способен ими управлять.
114 Древняя идея метемпсихоза в платонизме приобретает «кармический» характер: согласно этой идее, нынешняя судьба человека оказывается в значительной степени предопределенной его поступками в прошлых жизнях (см. трактат Плутарха «Почему божество медлит с воздаянием?», полностью посвященный этому вопросу).
115 На уровне единичного происходит разделение на деятеля и воспринимающего действие, причем каждое «отдельное» существо выступает и как первое, и как второе.
115 См.: Платон. Тимей, З0Ь.
117 Т. е. духа, привязанного к материальному (влага как «древнейшая» из материальных субстанций рассматривалась, например, Фалесом). Со времен Гераклита «влажность»- образное выражение несовершенства души.
118 Имеется в виду теория гравитации-левитации, разработанная Аристотелем и основанная на идее «естественного места» материальных стихий (земля – низ, центр, воздух – верх, периферия).
119 Автор подчеркивает здесь незаинтересованность, апрагматизм любого теургического акта. Его практическая польза является побочным продуктом, первое же в данном случае-состояние единения и раскрытие навстречу благодати.
120 Т. е. пытается придать эзотерический смысл полученным из наблюдения за окружающим миром соотношениям. Аналогия с крокодилом заимствована из Аристотеля: «Речной крокодил откладывает множестве яиц, числом по большей части около шестидесяти, имеющих белую скорлупу, и высиживает их шестьдесят дней» («История животных», 5 t. 1. р. 558а, 17, ed. Bekk).
121 Речь идет о поверхностном истолковании того, какие животные и в каком случае должны приноситься в жертву. В этих чисто суеверных воззрениях соединены и отзвуки пифагорейской мистики чисел, и элементы стоической экзегезы.
122 Связь жертвоприношений и демиургических сил находится в полном соответствии с языческим представлением о мироздании. Демиургический акт в язычестве рассматривался как принесение в жертву владыки, олицетворяющего предшествующее (докосмическое) состояние. Так, Мардук рассекает демоницу Тиамат (Вавилон), Индра-асуру Вритру (Индия), Зевс-титана Кроноса (Эллада). Любопытно, что и Плотин начало мироздания иллюстрировал мифом из «Теогонии» о рассечении Урана серпом Кроноса («Эннеады», V 8.13). Таким образом, приносящий жертву
воспроизводит действия богов и инициирует демиургическую силу.
123 Огонь-в своей жертвенной ипостаси-оказывается самой «нематериальной» из природных стихий. Ощутимый телесно, он живет уничтожением телесного.
124 О колесницах, на которых покоятся «внутрикосмические боги», говорил Платон в «Федре» (246е), «Тимее» (41е) и «Законах» (905е). Образ колесницы, связанный с мистериальными действами, встречается в античности повсюду- от вступления к философской поэме Парменида до иконографии таких божеств, как Кибела или Эрот.
125 Идея трех родов людей (в терминологии гностической школы Валентина -«материальных», «душевных», «духовных») во II-III вв. имела практически всеобщее признание – и среди языческих философов, и среди христиан, и среди гностиков. Различия заключались лишь в трактовке того, насколько абсолютна грань между этими родами. См. у Плотина: «Эннеады», II 9.1; V 9.8.
126 Если говорить о том, какие люди являлись для неоплатоников образцами такой святости, то нужно указать на жизнеописания Плотина и Пифагора, составленные Порфи-рием, и книгу Ямвлиха «О жизни пифагорейской». Вне всяких сомнений, их герои (а также Платон и впоследствии сам Ямвлих) воспринимались как подобные «святые».
127 Он свободен и безусловен, будучи подобен Абсолюту, который и устанавливает Закон.
128 Имеется в виду так называемая умопостигаемая материя, т. е. субстрат для восприятия абсолютных («умных») эйдосов. В отличие от материи «здешнего» она неизменна, ни во что не переходит, никак не связана со становлением и потому является единственно возможным вместилищем для божественного. См.: Плотин. Эннеады, II 4.3-5.
129 Это те священные животные, которым поклонялись в Египте (например, павиан, ибис).
130 Речь идето благовониях, использовавшихся как символические жертвоприношения.