— Я не жду благодарностей. — Она вроде бы искренне улыбнулась. — Угощайтесь.
И присоединилась к сестре, уже занятой другими посетителями.
Пока я провожала красотку взглядом, Ал успел приложиться к своему напитку.
— С ума сошел?!
Музыка немного заглушила мой вскрик.
Жених повернулся так, чтобы сидеть вполоборота ко мне, заправил за ухо мой непослушный рыжий локон, заставив меня вздрогнуть от его прикосновения, и мягко произнес:
— Содержимое этих замечательных стаканов совершенно безопасно.
— Так я и поверила! — И подобралась, всем своим видом демонстрируя, что сдаваться не собираюсь и отравить себя не позволю. — Я им с первого взгляда не понравилась.
На что Ал только усмехнулся:
— Скорее уж — с первого слова. И я бы не сказал, что незаслуженно.
— Ну ты и гад, — прошипела с чувством.
Вот все-таки трудно быть полунечистью: и не похвалить, и не обругать нормально. Особенно если противник знает тонкости.
— Очень приятно, что я тебе нравлюсь, — губы жениха искривились в зловредной усмешке. — А скажи-ка, радость моя, что ты знаешь о золотистых феях?
Резкая смена темы заставила меня недоуменно моргнуть. Интересно, он меня только что оскорбил или попытался быть нежным? Да уж. Если общение продолжится, неплохо бы решить что-то с трудностями перевода.
— Они светятся золотом в темноте, могут уменьшаться до размера стрекозы и по весне такие пакостные, что самая злобная нечисть обзавидуется, — как ответственная студентка бодро выдала я всю информацию по феям, которая только нашлась в голове. Лишь потом вспомнила, что студенткой не являюсь.
— По весне у них как раз начинается брачный период, а всякие бестактные личности так и норовят припереться в их лес и устроить пикник, — доверительно сообщил Алескар, придвинувшись к самому моему уху и щекоча его дыханием. — Мусорят, шумят, подглядывают. Тут кто угодно озвереет. Но для нас с тобой сейчас важнее тот факт, что на крылышках этих фей есть уникальная пыльца. У каждой особи — со своим эффектом.
— И мне это нужно знать, потому что… — поторопила я рассказчика.
А то уху щекотно, и… он мне зачем-то носом в шею пару раз ткнулся.
— Думаю, тебе известно, что у полукровок способности проявляются порой весьма неожиданным образом, — смиренно продолжал жених. — Так вот, девчонкам от родственников со стороны гарпий достались когти, а от фей — все сразу, но только не в виде пыльцы, а ядом в тех самых когтях.
Преподавателем Алескар, наверное, был отменным, потому что даже я ушки развесила и жадно впитывала информацию. О, она была невероятна! Настолько, что даже завидно стало немного. Сестрички получили силы всех родственников-фей из нескольких поколений. «Яд» из каждого коготка отвечал за что-то свое. Итого на двоих — двадцать разных магических возможностей, от лечения — до способности помочь человеку пойти по правильному пути и получить самую счастливую судьбу, какая для него только возможна.
Перспективные девочки.
Но рвения к учебе в них было едва ли больше, чем в Кьяне. Тоже на двоих. Хотя даже с учетом этого Алескар считал их едва ли не лучшими своими студентками. Тем, чтобы зубрить теорию, полукровки не утруждались, но благодаря необычным коготкам у них неплохо получалась практика. И к тому времени, когда их все-таки выгнали из школы, девчонки уже успели поладить с молодым преподавателем. Не столько из-за необычных коготков, сколько потому, что они тогда остались едва ли не единственными, кто не пытался его соблазнить.
Это Ал все придумал с коктейлями. Он же подсказал место, где лучше открыть полулегальное заведение.
— Так вот что значит надпись на вывеске, — дошло наконец до меня. И стало самую малость стыдно. Чтобы отвлечься от неприятного ощущения, я передвинула по столу свой стакан и любознательно заглянула внутрь. — Что здесь?
Напиток смотрелся красиво и… аппетитно. К тому же после всех полетов и разговоров в горле пересохло. И Алескар соблазнял, бесстрашно потягивая из своего стакана.
— Поиск идеального возлюбленного. — Оказывается, Айвелин хоть и занималась своими делами, прекрасно слышала наш разговор. — Я всем девушкам на выданье его делаю. Некоторым помогает.
Это ее «некоторым» немного успокаивало.
Я сделала осторожный глоток. А… вкусно! Обязательно надо сюда вернуться. С Кьяной.
— Без приворотов, — несколько запоздало уточнил жених.
— А если я найду не тебя? — хитро прищурилась я.
Странно он все-таки реагирует на некоторые вещи… Вот и сейчас в ответ на откровенное заигрывание всмотрелся в меня серьезно и тихо произнес:
— Будет… хм… досадно.
Напиток оказался вкусный, не слишком сладкий, в нем чувствовались вишня, лимон и немного трав, терпкий привкус спиртного и что-то еще, определения чему дать я была не способна. Но сама не заметила, как выпила все до последней капли.
Расправившись со своей порцией, Алескар повел меня танцевать. В отличие от того же Мелвина, он вел себя и наполовину не так прилично. Обнимал, крепко прижимал к себе, скользил руками по плечам и спине, норовя спуститься еще ниже, иногда касался губами лица или поднимал меня и кружил. Но при этом не переступал некую грань. Откровенно дразнил и соблазнял, но делал это так, чтобы я не чувствовала себя неуютно.
Наваждения не случилось. То есть жених мне по-прежнему нравился, себе можно и признаться. Но все внутренние барьеры остались на месте. А за компанию с ними — желание докопаться до тайн обоих моих поклонников и возмущение тем, как нагло другие пытаются распоряжаться моей судьбой.
Не потерплю такого! Сама буду распоряжаться своей жизнью! Даже если для этого мне придется снять комнату у какой-нибудь старушки и с боем отстаивать свою свободу. А то что-то вконец родственники распоясались.
— Подействует в течение трех дней, — предупредила Айвелин, когда мы собрались уходить. — Если подействует, конечно. Это не со всеми работает.
Возвращались пешком. И Алескар снова использовал заклинание отвода глаз. Какая-то уж слишком осторожная мне нечисть досталась.
Взявшись за руки, мы неспешно брели по паутине узких улочек, петляли, когда возникала возможность нарваться на патруль или на собратьев, болтали о всякой ерунде. Ладошку грело тепло его руки, метка вела себя прилично и новыми линиями не дополнялась, было легко и хорошо. И даже когда ноги начали гудеть от долгой ходьбы, я не попросила открыть портал.
Свидание закончилось у соседнего дома. Ал почему-то не стал провожать меня до калитки. Остановился, некоторое время напряженно всматривался в горящие окна, потом поцеловал. Быстро, неуловимо, я еле сдержала возглас разочарования.
И тут же обругала себя. Ну что я в самом деле?!
— Ты сказала отцу о нас? — вдруг спросил мужчина, продолжая сверлить взглядом окна.
Я была сама честность:
— Сказала, что ты мне совсем не нравишься и скоро я от тебя избавлюсь.
— Вредность рыжая, — фыркнул он и потянулся запустить пальцы мне в волосы, но я отпрянула.
И пока он еще что-нибудь не выкинул, а папа не увидел нас в окно и не устроил мне разнос с элементами допроса, устремилась к калитке.
— Спасибо за вечер, Алескар.
Честно, я не собиралась этого говорить. Он тоже отличился в плане прощания:
— Если я тебе приснюсь, ночь у нас будет общая.
А утро выдалось еще хуже, чем все предыдущие, вместе взятые! Пожелание сбылось, не иначе.
Только вот вместо Алескара мне снился почти позабытый Фэй. И я поняла, что почти не помню его лица. Неудивительно, столько времени прошло. Восторженная подростковая влюбленность поугасла. К тому же я тогда была в горячке. Так и получилось, что память сохранила лишь светлые волосы, собранные в растрепанный пучок, добрые голубые глаза и аристократичный профиль. А еще теплоту и искреннее сострадание, которые студент проявил к пострадавшей от людской злобы полунечисти.
Ну да он, наверное, ко всем своим пациентам был столь же добр и внимателен. Если бы я задела какие-нибудь струны в его душе, уж он бы зашел проведать. Он ведь еще год или два оставался в городе после той истории.
С грустным настроением соседствовала какая-то тяжесть в груди. Может, это выпитый вчера коктейль так подействовал? Может, мне вообще не суждено больше полюбить, так до конца жизни и буду вспоминать того, кто, наверное, уже и не помнит меня?
Пока умывалась и одевалась, как раз успела убедить себя, что не очень-то и хотелось.
С этой мыслью и явилась в библиотеку. А там поджидало бедствие в остроконечной шляпе. И разнообразия ради, не иначе, это была не Кьяна. В смысле, не только она. Да тут вообще много кого было…
Мррак спустился на своих качелях, хотя в это время суток ему полагалось дремать под потолком. Веник деловито восседал на обтянутом красными штанами костлявом колене. Скрестив руки на груди, рядом с качелями в воинственной позе стояла Кьяна. И другой стороны — Мелвин. А он тут откуда взялся? Решил с утра пораньше книжку почитать? Так у меня есть парочка кусачих и одна с ядовитыми страницами, специально для него.
Но от прояснения причин присутствия главного городского мага в моей библиотеке рано утром меня отвлекла подрагивающая остроконечная шляпа, торчащая из-за большущего котла.
Как-то мне это сразу не понравилось.
— Марочка пришла, — первой заметила меня подруга, бросилась навстречу и попыталась заобнимать.
Видно, где-то уже отличилась. Учитывая присутствие тут мага и странную шляпу, даже боюсь предполагать, где именно.
— Признавайся, что уже наколдовала? — обреченно спросила я, обводя взглядом главный зал библиотеки в поисках видимого урона.
Ничего такого… Как-то даже не верится.
— Почему сразу я? — попыталась обидеться ведьма. — Это все Мррак, между прочим!
Строгий взгляд уткнулся в полтергейста. Как-то раньше не водилось за ним такого. Он умел пугать, действовать на нервы, сводить с ума, трепаться, как недавно выяснилось, даже есть, но чтобы колдовать… это даже для моей библиотеки слишком.