твоей, Вася, — цемент — цемент.
Ибо, благодаря оному отчетливей воспринимаем формы, очертания камней отдельных, созидающих вечный дворец творческой души Василия Каменского.
Поэт мудрец и авиатор —
Помещик лектор и мужик —
Я весь — изысканный оратор —
Я весь — последний модный шик.
Это сочинения Василия Васильевича — но это правда — это не сочинение. Как и это:
Необходимо Искусство Российское
Футуристам спасать.
И честная грудь Васи уже украшена двумя медалями за спасение утопающей погибающей литературы русской.
Бросает лазурнотворческаго берега духа своего — книги свои — спасательные круги.
Круги спасатель.
Поэтам от резиновой «штемпелеванной калоши» (№ Пушкина и др.) непонять Каменскаго. Канта поймут Россетский камень оригинальцитатствуют, а перед детьми приходящими станут недоуменно и протестующе.
И мимо них пройдет «странный странник Странных Стран» мимо «белой с колоннами террасы».
«Сложив футурные стихи
В мешок крупчаточный»,
«Уйдет на богомолье»
Или (с горя) «в канаве будет крапивой Расти»
Многие увлеклись «Паном» (Гамсун) — Вася детски отдался со многими (Начало карьеры) Пану — но сказалась черноземная матка Русь — детки вылетели — дуги русскоразноцветные.
Детки взошли вывески провинциально размашистые (вся жизнь, весь день — Все) и Парижу не угнаться — книжки родились.
«Открыватели стран —
Завоеватели воздуха —
Короли Апельсиновых рощ
И скотопромышленники».
Примечание: курсив наш — именно и ското — ибо поэт.
«Перекидывает мосты.
От слез Бычачьей ревности
До слез Пунцовой девушки».
Вася искренен — девушки становятся пунцовыми: Поэт признается им:
Он признается той
Что «была одета в брюссельские кружева».
Что Его —
Жизнь течет
В мечтах сгорая
Для песен — женщин — и вина.
Но девушка становится пунцовою ибо Василий Васильевич — Истинный поэт «незнает к каким пристанет берегам».
Вот он подымает (истый цаловальник):
Чарку вина
За здоровье Комет
Истекающих бриллиантовой кровью.
(пьет… настроение меняется вдали гроза)
«Или лучше — заведем грамофон.
Ну вас — к чорту —
Комолые и утюги».
Послать к чорту «отель малиновый», «девушку лань», «Кисловодск мечтательный в долине», «Углекислыя ванны нарзана» все к чорту послало Сердце землелюба крестьянина Каменскаго и вот:
«Последний модный шик».
«Чугунное житье.
Ношу кривой татарский нож
Индейское копье.
Хочу — кричу — топор точу —
И жгу смолье.
В четыре пальца просвищу…
Людей не вижу не ищу.
И выплюнул слова.
М-ммычу
Ядреный вол лугов».
Но конечно, пунцовые (от восторга) поклонники и «ицы» Гения Каменскаго Васи — не бойтесь такое одичание поэта редко, чаще:
Знаю
Скоро для примера
Я от людей уйду рыбачить
И где нибудь в шатре
На Каме
Я буду сам варить картошку
И засыпая с рыбаками
Вертеть махорочную ножку.
Примечание друга поэта: картошку варить мастер, а насчет махорочной ножки-то врет.
Вот благодаря признаниям Василия Васильевича — Картошковара мы и знаем теперь откуда у него все это:
Цив-цинь-вью
Цив-цинь вью
Чок-й-чок.
Цль-плю-ций.
Ций-тюр-лью.
Чурлюжурлит журчей
Чурлю-журль
Голубель сквозь ветвины молчаль
Элль-лё-лё,
Уже поздно — пора кончать.
Несердись Василий Васильевич, что кратко, но боюсь сбить тебя твоей книге (бросишь прозу — и кончишь книгу стихами).
А ведь поэт должен и прозу делать ибо кто же лучше поэта смыслит во всех тонкостях труднаго искусства (чтобы небыло скучно).
Я еще: (моя последняя мысль) Василий Каменский пройденным своим творческим путем доказал, что Велимир Хлебников (Великий Соотечественник и Современник) может быть закончен (частично), дополнен (на путях словотворчеста и. Жаль, что время такое трезвое а то бы)
Две реки сливаясь воедино
Великий вод разлив родят
Где парусам так вольно править спину
Где ветра вечно шумный сад.
Примечание: (Я тоже перехожу на стихи ибо писал о поэзии.)
Перо и кисть приложил:
Давид Бурлюк.
Благодарность
Эй — кабаки, кафе, билиардные, базары, пристани вокзалы, курорты — величайшее благодарностью преисполнен вам Поэт за вольнотворческий приют.
У вас в гостях истинно отдыхал Он.
И отдыхая затевал удивительные затеи.
В кабаках — в общем стеклянном шуме — за бутылкой сочной виноградности — опьяненный — Он чуял Себя уплывающим облаком к берегам Цейлона или вспоминал песню арабианки:
— Ю мме коюн карайян.
Взбалмошная Его голова кричала:
— Дальше — еще одну.
Песнепьянство кружилось карусельно.
Что судьба моя — призрак на миг
Как звено пролетающей Птицы —
Пусть Василью Каменскому Памятник
Только любимой приснится.
В кафэ (в Москве часто у Бома на Тверской) среди курящих и дамских шляп за чорным турецким кофе с сигарой Он затуманенно — прищурив правый глаз — просматривал Новый Сатирикон и Журнал Журналов где Аверченко и Василевский острили над Его выступленьями в цирке.
И непонимал Поэт: почему Это журнал и газеты брезгливо-высокомерно относятся к великолепному яркому Искусству Цирка (Поэт демократизирует Свое Творчество), а о гнилой похабщине барынь Вербицких (статьи Василевского) писать нестыдятся.
Поэт любит Цирк и пророчит ему сказочный расцвет теперь же, если в Цирк будут также привлечены Поэты, Художники, Певцы, Музыканты.
На базарах, пристанях, вокзалах, Ему нравится движенье пестрой толпы, смена лиц, торопливость, трепет, шум, звонки, свистки.
На базарах Он всегда ищет случая купить для Своего Музея какую нибудь вещь.
Курорты — ранней весной — Крым, май, июнь — своя Каменка, июль — минеральные воды — Поэт воспевает за красочность слета гостей во славу общого отдыха, встреч, возможностей.
Главное — на курортах Поэт разливается истинной птицей и успех Его песен среди гостей опьяняет солнечным вниманьем.
Девушки, цветы, вино, юноши, друзья качают раскачивают Поэта до сверх-футуризма.
Революция
Через месяц всяческих увлечений Поэта известный антрепенер Федор Долидзе подписал со мной контракт на 15 гастролей по Кавказу и России с 1 февраля.
Это значило, что Поэта толкнула близость Движенья Весны:
— Дальше.
Последние дни Поэт пропадал в кофейнях у персов, накупил для Своего Музея много вещей, усиленно работал над новыми лекциями, грустил по России, по Каменке, по весенним полетам.
Замелькали Батум, Кутаис, Баку, Армавир, Екатаринодар.
В Армавире редактор — Отклики Кавказа — писатель М. Ф Михайлов и известный критик-эмигрант В. Я. Перович встретили Поэта великодружёски — запоили, закормили, накурили.
И в Армавире Поэту на лекцию неожиданно пришел Н. Евреинов: он проезжал в Сухум — отдыхать.
Встреча была трогательной, нежной.
Две родные птицы встретились на острове неожиданности в общем шумовом перелете.
В Екатеринодаре Кубанский Курьер и Кубанский Край светло по молодому поздоровались с Гостем от Грядущого.
Дальнейший маршрут: Ростов-на-Дону, Новочеркаск, Таганрог, Харьков, Москва.
На Ростовском перепутье у Бершадского Поэт встретился с Е. Чериковым и с композитором М. Гнесиным.
В Ростове как раз случилось величайшее из чудес мира: 26 февраля Поэт в редакции Приазовский Край узнал из телеграмм (тогда еще негласных) о Взрыве Российской Революции.
Поэт целые ночи стоял у окна своей комнаты и ревел от нахлынувшого счастья, метался, торжествовал, махал руками, напевно читал стихи, говорил свободные слова, готовился к речам.
Ведь настало рубиновое
На улицах публика
Флаги как маки горят —
И Я рвусь
Да здравствует родина Русь
Счастливая наша Республика.
Народные революционные шествия с песнями и знаменами вызывали гениальное напряженье соборного энтузиазма.
Слезы Единого счастья горели утренними брильянтами отражая алые волны флагов.
Мысли, сердца и души слились в Единого Друга Воли — могучого, размашного, затейного, буйного, истинного.
Явился Человек — Брат — Товарищ — Гражданин.
Утвердилась Личность.
И царская шваль сгинула в свой чорной зияющей кровью Яме палачей.
Ухнула бездарная куча царского села.
Побледнела осиротелая буржуазия.
Народ стал Человечеством.
Интернационал возсолнился полднем.
Идеи анархизма расцвели победно.
Поэт ходил по улицам и вдохновенно — пророчески говорил слова — гимны абсолютного Равенства, возславляя красоту Революции и Совершенство свободной Личности, основанное высшим выявленьем Творчества Духа.
Назначенные лекции — футуризма — Творческая Воля Жизни (об утвержденьи Свободной Личности) Поэт заменил революционными митингами.
В Новочеркаске — родина Стеньки Разина — студенты и курсистки устроили Поэту — автору Стеньки Разина — триумфальную встречу.
Переполненный театр ликовал.
Буйно славил Степан вольнолюбимый Дон за буйную Молодость, за разгульный ветер, за песни народные — что звали его надело великое и чуял Степан. И как сам Народ русский обиженный зверским гнетом государства московскаго, обездоленный властью жадных корыстных князей, озлобленный царскими палачами. — Степан — не за себя а за братьев своих полоненных решил сложить свою удалую голову за дело воли народной, за долю молодецкую, богатырскую, урожайную.