У тети Саши кто то рождается еще и умирает.
Дядя Гриша — строгий, никогда несмеется, неиграет с детьми, за столом шалить невелит и матросы его боятся, он всеми распоряжается, его страшно слушать.
Вася — Алеша целые дни болтаются по угору, — если лето — пускают змейки, сами клеют, стружат ножами дранки, бегают к ключу — там около чана ящик-садок с рыбой: стерляди, язи, налимы — живые, плавают.
Или торчат у матросов внизу — разглядывают их, слушают: там целые чудеса разсказызаются.
Матросы что нибудь им устраивают, забавляют, балуют.
Я — Вася — в солнцерадостном детстве
Внизу еще жил Никитич
Черемный он и делал иконы
Носил огурцы из парника
Нам и кормил птичек
У коровьяго загона.
Все ладно —
Только нас нетронь.
Да нетронь пожалуйста
Нисколичко — мы тоже голуби
А-гурль-а-гурль.
Только разыграются — обедать зовут, сиди вот смирно, разве ногами поболтают.
Няня у ребят была давнишняя — славная и все ворчала на Васю.
У затейщик
Нещувной разгайло —
Убежал опять.
Лей щи в хайло.
Кукла. Верный.
С забора мы
Легко залезем на крышу
Сеновала —
Оттуда жизнь
Еще привольней.
Всю радость разносили по галькам берега, по бревнам плотов, по поленницам.
Заимка наша —
Гора и берег Камы
Домик в косогоре.
Баржи и плоты.
Пиленым деревом
Пахнут вечера
Сегодня как вчера
У балагушек лыковых
Где пильщики — татары
Костры дымятся.
Скрипка и гармошка
Длинно голосят.
Кого то зевласто зовут —
Татарята ревут.
Кто то сказал ребятам, что земля кружится.
Вася залез с чердака на крышу дома к трубе и действительно увидал, что жизнь кружится и ветер кругом — высоко, страшно упасть.
Змейки клеили
С дребезжалкой
К небу запускали
И — удивленные — следили
И резвой и жалкой
И обиженной душой
Самим летать хотелось:
Птиц полеты
Казались просты и легки.
Недвижность ястреба
Раскрылённая
Сулила затейщикам
Удачи выдумок.
…И случилась с Васей острая беда: взрослых дома небыло, ребята играли на балконе, а Вася заявил, что полетит сейчас на елку, залез на край балкона, замахал руками и упал на землю, расшибся, долго лежал без сознанья, водой отливали, водкой растирали, ожил.
Нянька утешала Васю: ничего — говорит — до свадьбы все заживет.
V лога в косогоре,
бил ключ студеный.
Чан от травы зеленый
Чанил воду.
Ведёрный стук
Баскущих водоносиц
И скрип росписных коромысл
Вносил ядрёный смысл.
Как в чулане
Чудаки —
Жили в чане
Стерляди и судаки.
Мы их жалели
Кормили и ели.
Вертелись дни и пахло яблоками. Ночью няня рассказывала или про ведьм, про оборотней, про банных.
И ночи-то чернуще-долгие.
Проснешься страшно:
Блазиит — кто-то — ой.
Глубже лезь под одеяло
И корчись чуть дыша.
Пока не улетела
Заячья душа.
Одеяло тыщу раз спасало.
И подушка.
Вповалку лучше спать —
Да не с краю.
А утром неверилось в леших.
Приходили в гости Нина, Маня ночевать под праздник, они были городскими и иначе все понимали и все разсказывали.
Вася слушал и удивлялся.
И под каждый праздник
В благовест
Ходили все в Никольскую —
Ко всенощной.
Шалить дорогой не давали
Поэтому с собой в карманы
Брали сахару хлеба и
Какую нибудь свистульку.
Свет свечей, лампад
И золотые отблески,
Пенье хора строгое и
Ладан —
Вносили в душу
Совсем иную жизнь ангелов.
Все вокруг — каждый шаг — надо было проникнуть, со всем вокруг слиться.
Свердоголовые угланы
Со слудских улиц
В наше чистое гнездо
Таскали
Понятие о городе.
Мы были рыцари —
Им доверяли
Свои сокровища,
А городские канальи воровали.
Мы несердились. — понимали
Всех разбойников.
Школа
Одно лето на даче в Лёвшине забавно жили.
А осенью тетя Саша повела семилетняго Васю в школу Слудской церкви.
Вася начал учиться.
Васе сшили синюю форму, купили книги с картинками, пенал, сумку, тетрадки.
Вася стал рано вставать, пить чай и уходить в школу.
И первый год учился прилежно: все приглядывался к обстановке.
Во втором классе сразу разбаловался, начал дурачиться, неучить уроков.
Стали вызывать тетю Сашу в школу и Васе начало попадать, и здорово.
В школе ставили в угол, оставляли безобеда, дома ругали, теребили за уши-волосы.
Школа сразу опротивела.
Однако он ее кончил и Васю определили в другую школу — на базаре — в двухклассную городскую.
Там было интереснее — больше книг — больше ребят, больше шалостей — прибавилась гимнастика — Васю стали больше дома лупить за все это вместе. Начал учиться в реальном Алеша, Саня в гимназии.
Кама
Кама — вот волшебный журнальный источник утрозарных радостей, неожиданных праздников, яркоцветных затей, славных подвигов.
Кама — будто первый верный друг, никогда неизменный, всегда близкий, добрый, светлый.
С самой ранней весны, как проходил лёд, прибывала вода, появлялись параходы, подавая свистки, ставились нефтянки, пристани, а на берегу целые дни рыбаки смолили лодки, иные — мартышки — ловили дрова баграми, по вечерам сакали рыбу — Кама с каждым зеленеющим днем обещала все новые восторги, новые возможности, новые костры в отраженьях у берегов.
Кама единственное-как Солнце — счастье, ласково матерински обвеявшее мое сиротское детство теплыми чудесами.
Кама — вот кто была моей желанной подругой ни разу меня не обидевшей.
Кама — вот кто была моей крыловейной сказкой впервые разсказавшей моему сердцу изумительную правду: будто во мне живет нечто иное — второе существо, которое будет называться после Поэтом.
Тогда я непонял значенья этих великих слов о Поэте во мне, но всем своим существом я почувствовал Истину
Бывали мгновенья — чаще вечером у окна — когда один долго смотрел на Каму я действительно ясно ощущал в себе совсем иную жизнь, похожую на песню, на птицу, на ветер, на облака.
Я горячо радовался что во мне живет способность вольно мыслить, думать, переноситься, воображать — тогда я вспоминал о сказках, песнях, книгах.
Все настойчивее я представлял себя другим, совсем другим — кем можно быть.
Кама — волновала мои воображенья, куда то звала, обещала, дарила сны.
Однако жизнь моя — ребенка — мальчика — ученика шла своим чередом: мне снова хотелось играть, бегать, кричать, спасаться от взглядов дяди и теги, звать Алешу озорничать, затевать дела на пристани, на Каме, в ограде, в своей клетушке
Птицы поют
Пуще всего Вася с Алешей любили ловить птиц и ловили их с любовным мастерством.
Сами садки, западёнки делали, а больше покупали.
Ловля шла в любимовском саду, около озера, между лесной горой и прядильней — эта прядильня тянулась с версту и там появлялись прядильщики с бородами и шли они взад пятки.
Из окна — отверстия прядильни можно было наблюдать поставленную западёнку и подсвистывать кузек:
— Ци-ци-вий. Ци-ци-вий.
Вот под праздник пошлют к обедне Васю и Алешу, а они припасут западёнки да и ловят птиц.
Тройная таинственность: удрали от обедни ловить, чтобы никто неувидал и кабы птицы незаметили.
Объяснялись жестами, наблюдали с диким волненьем и уж если захлопывала западёнка кузю или жулана — бежали снимать, угорело скакали, присядали от счастья.
Была у них балагушка своя в угоре около дома в ёлках и там птицы в садках висели и — главное — покурить можно мох, выдерганный из бани.
В балагушке все затеи придумывались и мальчишки туда заходили по разным делам и всегда тихонько, таинственно.
И всегда эти мальчишки что нибудь стянут, выманят.
Раз Вася — Алеша пришли в балагушку и смотрят: крыша отодрана и все садки с птицами украдены.
— Вот те на.
Решили, что спер Санко Зеров или болотские.
Всетаки часть у Зерова нашли.
Зеров — тоже птицелов на монастырской — если идти в Слудскую церковь всегда видать в окнах бедного дома садки с птицами, а сквозь тын забора шестик с перекладинкой и западёнка висит со щеглом или с кузей.
Братья Зеровы не хуже умели ловить и рыбу — поэтому Вася — Алеша их уважали.
У Васи — Алеши — Пети в комнате жил один клест — совсем их приятель.
Клест свободно вылетал из садка, сам открывал перекрещенным носом дверцу, находил себе что надо: иногда промокашку из тетради утащит в садок и разорвет на мелкие кусочки, иногда хлеб стащит и поет — разговаривает.
Стали окно открывать на улицу, а клест полетает по елкам и снова прилетит.
Вася — Алеша уехали куда то на дачу что ли — на несколько дней — приезжают, а клеста нет — значит нянька или кухарка закрыли окно, когда клест улетел и забыли про него, а он наверно стучался.
Вася ревел и ворчал на няньку:
— У бабы несчастные.
Жалко было друга — клеста.
Еще большими друзьями Васи — Ялеши были собаки: Кукла и Верный, дворовые, хохлатые.
И все слова понимали, все движенья, все чувства.
Много раз Вася — больно надерганный за волосы за уши — за шалости — уходил в слезах к друзьям — собакам и те тепло прижимались к нему, лизали руки, утешая, успокаивая.
Были случаи когда Верный и Кукла бросались на рассерженных кричащих во дворе тетю или дядю, спасая Васю от побоев.