Но кэрнийцы замерли на некотором расстоянии, и я незаметно выдохнула.
Ни один из них не был представлен моим опекунам, поэтому и просто так на подобном официальном мероприятии они не могли подойти к нам.
Однако всем своим существом с их стороны я чувствовала пристальное внимание. Взгляд искоса подтвердил, что я не ошиблась: Морэд смотрел прямо на меня, ещё и слегка кивнул мне, улыбнувшись. Странным и непонятным показался его взгляд. Жадным, пронзительным, собственническим.
Совершенно неприличным. Даже неприятным. Потому что нельзя вот так смотреть на чужую невесту.
— Этот не джентльмен просто ест тебя глазами, — с искренним возмущением шепнула Мира. — Что он себе позволяет?
Я не успела ответить, — рядом с нами вырос Роджер Оллин. Своей широкой спиной он закрыл меня от внимания Морэда.
— Кимберли, выглядишь изумительно, — тихо отметил Роджер. — И, признаюсь, непривычно. При виде тебя у меня дух захватило, а сердце чуть не остановилось, не в силах вынести охватившее меня восхищение.
— При виде тебя тоже дух захватывает, — вернула комплимент, отметив, что парень прекрасно выглядел в черном фраке, белоснежной рубашке, с элегантно повязанным галстуком. — Правда, сердце бьется нормально.
— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся Роджер, в глазах застыл смех.
— Уверен, что все джентльмены этого вечера задаются вопросом, почему Честон, а не они, первый рассмотрел тебя.
Я лишь улыбнулась, а Роджер продолжил:
— И не догадываются, что всего лишь потому, что не имеют герцогского титула, и поэтому не привлекли внимание твоей милой тетушки.
Тонкая прямая спина леди Джулии будто волной пошла, женщину передернуло, но она не обернулась. А вот лорд Джордж слегка повернул голову и наградил Роджера мимолетным внимательным взглядом. Тот ответил совершенно невозмутимым. Ещё и слегка поклонился в приветствии.
Когда объявили их величества и князя Норэта, я уже вся извелась от нетерпения.
Мой взгляд мгновенно, с жадностью, удивившей меня, прилип к высокой и крепкой фигуре мужчины с темно-рыжими волосами. К министру финансов Кэрнии.
И если до этого момента у меня оставались кое-какие сомнения в нашем родстве и, вообще, во всей истории, рассказанной Честоном, то в эту минуту они испарились.
Сходство князя Норэта с моей матерью оказалось поразительным. Вот только у мамы никогда не было такого гордого и жесткого взгляда и такой прямой линии рта.
От князя Норэта веяло холодом и высокомерием, а от мамы всегда — теплом и дружелюбием. И мне вдруг совершенно расхотелось с ним знакомиться.
Мелькнула мысль, что нужно поскорее отыскать мамин дневник. Возможно, он раскроет тайну того, что произошло много лет назад между нею, ее отцом и… князем Гвинэра.
23.2
Когда дядя подал руку, чтобы подвести меня к королю Бирнаи, от охватившего волнения стало потряхивать.
А когда Аласдэр IV помог подняться после реверанса, я, конечно, догадалась, что этим милостивым жестом его величество показал всем присутствующим, что расположен ко мне и одобряет выбор невесты герцогом Вирским. Но не обманулась. Прекрасно помнила, как король настоял на заключении магического договора между мной и Ричардом.
На миг, до того, как его величество Аласдэр IV развернул меня лицом к приглашенным гостям, наши взгляды встретились. Меня мгновенно затянуло в темную властную глубину королевских глаз. Их выражение осталось нечитаемым, а лицо с чеканными чертами лица — совершенно спокойным. Но отчего-то под этим его прямым и невозмутимым взглядом стало неуютно и холодно.
Через мгновение меня уже развернули к множеству незнакомых лиц, большинство из которых являлись высокородными аристократами Бирнаи.
Теми самыми, чье внимание, по словам бабули, я не должна была привлекать ни в коем случае.
Выходит, я не сдержала когда-то данное обещание.
Милое и доброе лицо леди Уэст баронессы Эресби вдруг ожило перед моим затуманенным от эмоций взором. Вновь укололо сомнение, любила бы меня так сильно бабушка, если бы знала, что, возможно, я не её родная внучка?
В этот момент король соединил мои холодные подрагивающие пальцы с горячей ладонью Ричарда. Прекрасная королева Айлин уверенными и изящными движениями обвязала наши запястья жемчужно-пепельной лентой.
Я подняла глаза на благородное лицо жениха. И от того, что рассмотрела в его темнеющих от еле сдерживаемых эмоций глаз, на сердце потеплело.
Мы смотрели в глаза друг друга и… не могли насмотреться. Именно в этот момент я совершенно резко, глубоко и четко осознала — я люблю этого замечательного парня с самыми синими глазами на свете. С момента нашей первой встречи он только и делает, что заботится обо мне. Опекает. Бережет. Волнуется. И мечтает сделать счастливой. Возможно, все его действия… чересчур. Возможно, его опека сильно смахивает на уверенное строительство золотой комфортабельной клетки для сокровища дракона, но… это уже совсем другой момент.
Уколола мысль, что бабуля не могла ничего знать о Ричарде Честоне герцоге Вирском. Но, наверняка, много чего знала о князе Норэте. И о том, что, если я окажусь в высшем свете Бирнаи, мой дед, занимающий высокий пост в Кэрнии, обязательно услышит обо мне.
Похоже, именно этого пожилая леди Эресби и боялась больше всего. А судя по тому, что мама никогда не заговаривала о своей настоящей родне, она тоже не желала, чтобы её отец узнал обо мне.
Романтичный флер от происходящего окончательно развеялся. Заострившиеся черты лица Ричарда, его вытянувшиеся зрачки с огненной окантовкой, то, как крепко он вновь сжимал мои пальцы — ещё больше отрезвило меня.
Будто бы услышала родной мамин голос — пока дракон не должен проснуться, а путь к счастью будет непростым. Сейчас будет лучше, чтобы все те, кто верит в фиктивность нашей помолвки, так и продолжит в нее верить…
Стараясь ничем себя не выдать, через ладони осторожно отправила Ричарду целебный огонь, очищая его кровь от того волшебства, которое заставляло его зверя сходить с ума по мне.
Это был опасный момент. Нужно было действовать филигранно. Чтобы не навредить.
А ещё я знала, что Ричарду станет больно.
— Твой дракон просыпается рядом со мной, — чуть слышно шепнула одними губами. — Я должна остановить его. Ради нашего счастья. Прости меня.
Глава 24.1Саламандра
/Ричард Честон/
Моя чистая, первозданная сила вдруг столкнулась с другой — такой же неукротимой огненной стихией, но намного слабее.
И в этом неожиданном магическом поединке двух огненных стихий в первые секунды не было места слабости. Ведь драконы никогда не отступают.
На мгновение воздух наполнился запахом жжёного металла.
— Твой дракон просыпается рядом со мной, — еле слышно шепнула Кимберли. — Я должна остановить его. Ради нашего счастья. Прости меня.
Тут же пришло отрезвление — мое рыжее сокровище, моя хрупкая истинная пара пытается подавить мой жадный и жаждущий ее огонь. Подавляя, она не дает до конца проснуться дракону, вдохнувшему её одуряющий аромат.
Никогда ещё я не испытывал подобной растерянности. Поэтому два огненных потока разной природы снова и снова сплетались, и расплетались, создавали причудливую симфонию схватки, где каждый последующий аккорд вел к победе… более слабого противника.
Потому что дракон уступал истинной паре. Позволял очищать бурлящую в жилах лаву от того, что заставляло его и меня сходить с ума по паре.
Наша магическая схватка продлилась не больше минуты, но и та показалась вечностью.
Резкая боль в районе солнечного сплетения дала понять, что все завершилось.
Та, что стала сокровищем, подумала на несколько шагов вперед. Она все правильно сделала. Я же вновь чуть не выдал нас.
Но все равно в голове не укладывалось, как хрупкая и нежная носительница пусть и огненной стихии смогла усыпить моего дракона, пусть и с его согласия?
Я тонул в глубоких изумрудных глазах, гадая о природе огня Кимберли, и старался не думать о том, захочет ли мой дракон снова проснуться…
Аласдэр не заявлял пока о родстве Кимберли и князя Норэта. Последний же весь вечер наблюдал за моей невестой холодным внимательным взглядом.
Каждый раз, когда замечал этот изучающий взгляд, хотелось закрыть Ким. Но я держался. Даже позволил рыжуле потанцевать с князем. После с Роджером и еще несколькими представителей бирнайской знати. Все это стало возможно после победы Ким в нашей схватке.
Когда вечер подходил к концу, князь Норэт неожиданно во всеуслышание заявил, что желает сделать подарок жениху и невесте. И не дожидаясь позволения короля и королевы, велел внести его в зал.
Слуга в ливрее дома Норэта — черно-красной — занес в зал небольшую шкатулку из красного дерева.
— Слышал, что в Бирнайском королевстве нет традиции помолвочных и брачных колец, — хорошо поставленным сдержанным голосом проговорил министр финансов Кэрнии. — Знаю, что в вашей стране до замужества невеста носит на запястье половину помолвочной ленты, жених прикрепляет другую половину к груди, с левой стороны.
Именно так сейчас и было у нас с Ким. Ее часть — на левом запястье, моя — приколота к груди.
— Но в Кэрнийской империи, — продолжил князь, и в его спокойном жестком голосе мне почудились нотки снисходительности, — издавна существует традиция, согласно которой жених и невеста в день помолвки и в день бракосочетания обмениваются кольцами.
Естественно, я знал об этой кэрнийской традиции. О том, что невесте из самых знатных семейств кольцо надевалось на мизинец правой руки. Другим девушкам, из менее знатных семей, — на безымянный палец. Невесте, не принадлежащей аристократическому роду, — на средний. Жениху же всегда — на безымянный палец левой руки.
Драконам не нужны кольца. Их символами всегда являлись брачные метки. Традиции не менялись, хотя уже больше века метки не появлялись…
— Позвольте преподнести в качестве подарка помолвочные кольца из магического золота, которое можно обнаружить лишь в одном районе нашей империи.