На десятый день после разговора с Ринаром я почувствовала странную тревогу. Необъяснимым образом она всё нарастала, пока не вылилась в то, что я не могла спокойно стоять на месте. Мне необходимо было его срочно увидеть, что-то плохое происходило, и как бы сильно я ни была на него обижена, желать ему зла я не могла физически.
Янина и Синнай следовали за мной тенью, встревоженные моим поведением, пока я не нашла одного из десятки Ринара внизу.
— Мне срочно нужен портал к Ринару! — я налетела на мирно обедающего Даттона. — Срочно! Прямо сейчас!
— Алина, мне не разрешено выпускать тебя из клиники, — постарался успокоить меня он.
— Даттон, портал! К нему! Сейчас! Я умоляю тебя!
— Алина, успокойся, я сообщу, и вы сможете поговорить.
— Дат, я чувствую, что он в огромной опасности.
— Что за шум? — Хашшаль подошёл на звук.
— Шаль, пожалуйста, портал к Ринару, вместе с Синнаем и Яниной, прямо сейчас, — я вцепилась в него с такой силой, что, казалось, переломаю себе пальцы. Он поверил.
Портал был другой, чем у Ринара, но достаточно широкий, чтобы проходить парами. Первым шагнул Дат, за ним мы с Шалем, а в конце наши целители.
Картину, представшую перед нашими глазами, я запомнила на всю жизнь. Ринар сидел в расслабленной позе в компании трёх малоодетых девушек. В одной руке — фужер с вином, другая на плече у одной из девиц. На каждом колене по любовнице, ещё одна на коленях перед диваном, где они все расположились. Та, которую Ринар держал за плечо, чем-то его кормит. Сидящая на коленях собирается расстегнуть ему брюки, а третья намеревается подлить ещё вина в бокал в его руке.
При виде нашей компании все трое пришли в движение — Ринар попытался встать, девица с вином навалилась на его руку, а та, у которой в руке был сыр, впечатала кусок ему прямо в закрытый рот, пальцами стараясь разомкнуть его губы. Наверное, именно её поведение привело в чувства боевых магов.
Девицы постарались уйти порталом. Их перехватили. Ринару потребовалась помощь — изо рта у него уже шла пена, и Синнай с Яниной укладывали его на бок. Магия целителей растекалась по комнате, а я кинулась в ванную комнату за водой. Вода всегда нужна — напоить, промыть желудок или раны. Действовала на инстинктах, не думая о том, что мне пришлось увидеть.
Желудок пришлось промывать несколько раз. Яд оказался очень сильным, да ещё и мгновенного действия. Синнай с Яниной выложились полностью. К моменту, когда сил у них уже не осталось, подоспели другие лекари. Десятка Ринара была тут почти в полном составе, Шаритон и Эддар тоже пришли порталами в течение нескольких минут. Наверное, у них есть какая-то связь, я никогда не спрашивала про это, но синхронность их появления говорила сама за себя. Меня оттеснили в угол, и я даже думала накинуть на себя невидимость и уйти, но беспокойство не отпускало. Уйду, когда буду уверена, что с ним всё в порядке.
Ринара привели в чувства спустя пятнадцать минут. Молот Правды — и вот уже девицы разной степени одетости рассказывают, что яд был двухкомпонентным: вино и сыр. Именно так удалось протащить его сквозь охрану. В реакцию он вступал при смешивании. Мотив — деньги и обида. Оказалось, что его фавориткам не понравилось, что за последние месяцы поток внимания, денег и подарков иссяк, а за смерть императора Ковен им предложил более чем щедрое вознаграждение.
Я слушала их слова словно сквозь вату. До этого в душе ещё жила надежда, что он одумается, поймёт, придёт ко мне и всё будет как раньше. Сейчас эта надежда умирала, и часть моей души умирала вместе с ней. Та боль, которая притупилась за последние дни, захлестнула меня с такой силой, что я не смогла стоять на ногах. Картинка с ним в окружении трёх девиц, выжигала меня изнутри. Руки горели огнём, и я не знала, куда его деть. Встать и уйти сил не было, поэтому я всё сидела и слушала.
— Как вы тут оказались? — голос Ринара был сиплым и чужим. Он и есть чужой. Теперь это уже окончательно.
— Алина сказала, что чувствует, что происходит что-то плохое, и потребовала портал к тебе. Даттон отказал, а я решил проверить. Целителей она тоже притащила с собой. — Эр, если бы мы не начали сразу, то ты был бы уже мёртв. Это я тебе точно говорю. Алина спасла тебе жизнь, вовремя панику подняла.
Все замолчали и обернулись ко мне, а я рассматривала браслет, который когда-то стянула из кладовой императора. Кажется, что это было в прошлой жизни. Браслет был бесполезным, но он мне нравился, и я гладила камешки, чтобы успокоиться. Огонь сам потёк по руке, повинуясь ещё неосознанной мысли. Браслет распался на несколько тонких составляющих, каждая со своим камушком. Я напитывала его силой, пока не поняла — всё, больше не нужно. Швырнула комок из цепочек Ринару под ноги.
— Вот. Защита от ядов, будет выжигать любое опасное вещество.
— Алина, послушай…
— Заткнись, — сказала я тихо. От неожиданности он подавился словами. — Нашу связь я разрываю, между нами всё кончено. Не смей меня преследовать, принуждать или искать.
— Подожди!
Я подцепила тонкую струйку дыма между нами, видимую лишь мне. Богиня инструкций не дала, но развеять связь получилось очень просто. Она просто растаяла в моих холодных пальцах. Внутри стало пусто, и мы синхронно схватились за грудь, хватая воздух ртом. Если я надеялась, что станет лучше, то ошибалась. К боли добавилась сосущая пустота. Захотелось выйти на воздух, и я двинулась к дверям.
— Стой, я сказал!
— Да пошёл ты! — бросила я через плечо и смачно хлопнула дверью, а дальше накинула невидимость и побрела по коридорам. Да, за мной была погоня. Они меня не поймали. Из дворца я вылезла через окно на первом этаже: надоело петлять в поисках выхода. Ну и что, что окно выходило в сторону гор и отрезало меня от парка, через который можно было бы попасть в город?
Мне было всё равно, куда идти, а идти в горы было тяжело, что в текущем состоянии было даже плюсом. Я переоделась, попила воды и пожалела, что припасов у меня стало меньше. После наших с Касом приключений я так и не пополнила запасы. В последние дни делать этого не хотела, не было желания провоцировать Ринара.
Подъём был крутой и неудобный. Спустя какое-то время я увидела впереди тропу и пошла по ней. Ноги сами несли меня вперёд, шаг за шагом, минута за минутой, час за часом. К концу дня я вышла на изумительно красивый уступ. Плоский камень врезался в гору, а один из его острых краёв нависал над морем и горной грядой впереди меня.
Казалось, что людей не существует, настолько хорошо и тихо тут было. Я сидела в одеяле и смотрела, как умирает день. Сначала облака становятся ярче, затем солнце садится за пики, раскрашивая серые горы оранжевыми цветами. Затем становится темнее и постепенно силуэты гор синеют, покрываются дымкой, а затем и вовсе исчезают в чернильной темноте.
Богиня говорила, что я почувствую, когда начнётся мой путь. Она была права. Он начался сегодня. Я сидела неподвижно на самом остром краю скалы, свесив ноги в пропасть и никуда не хотела идти. Может быть, завтра у меня будут силы. Сегодня у меня ничего нет. Меня такой, какой я себя знала, тоже нет.
Наверное, стоит устроить лагерь, в горах ночами бывает очень холодно, тем более весной. Вот только встать — это подвиг, лимит которых на сегодня уже исчерпан. Постепенно площадку начал заливать свет луны, и у меня впервые появилась возможность хорошенько рассмотреть это чужое небо. Я уже три месяца тут, а голову удосужилась задрать только сейчас. Луна была другая. Больше, ярче, желтее.
Помимо неё на небосводе ярко выделялись ещё несколько звёзд, одну я даже назвала бы второй луной, только маленькой. Площадку заливал сочный желтоватый свет, тени были резкими, словно кто-то разлил чернила по краям камней. Красивый мир. Достойный спасения с его белоствольными бардовыми деревьями, магией и жителями. Очень больно, что Ринар оказался таким, но есть Кас. Есть Янина и Синнай, Тамила и Итан. Они любят друг друга, они заслуживают счастья. У них будут дети.
У меня тоже когда-нибудь всё будет. Потом. Любовь есть, просто мне не повезло. Лене не повезло. А вот бабушке повезло. Они с дедом любили друг друга по-настоящему. Со всеми недостатками. Бабушка всегда говорила, что в отношениях самое главное и тяжёлое — это уметь прощать. Но до какой грани? Стоит ли Лене прощать Петю, бросившего её с двумя больными детьми на руках? Стоит ли мне прощать Ринара, обвинившего меня чёрт знает в чём, а затем побежавшего развлекаться со своими любовницами?
Могла ли я что-то упустить или понять неправильно? Я говорила Ринару, что доверие — это выбор. Стоило ли его выслушать? Что он сказал бы? Десять дней времени поговорить не находилось, а сейчас — да? Что вообще мы можем друг другу сказать? Он считает, что я спуталась с каким-то варваром и добровольно дала ему кровь. Что я плету интриги за его спиной. Для него ситуация выглядит однозначно и верить мне он не хочет. Или не может? Он верит фактам, а я верю своим глазам.
Простить измену? Это так глупо. Даже если учесть, что мы были в ссоре. Мы не расставались. Слова не были сказаны, точки не были расставлены, я всё ещё была его невестой, когда обнаружила его в компании трёх фавориток. Невестой без колец, без предложения, без любви и доверия. Простить измену — значит показать, что изменять можно.
Считает ли он это изменой? Возможно, он решил, что мы расстались, и забыл мне об этом сказать. Когда я бежала из дворца первый раз, я планировала другие отношения. Хотя технически это было бы изменой, вон и Ринар говорил, что я разорвала договор, а не помолвку. Соответственно, если бы он нашёл меня в объятиях другого, то для него это была бы измена, а для меня — нет. Меня предали, значит отношения закончены. Возможно, сейчас он рассуждает также. Возможно, для него точка была поставлена раньше, мне просто не посчитали нужным об этом сообщить. Или решили, что со временем пойму сама.
Кроме того, тогда нас связывала пара поцелуев. А сейчас? Столько совместных ночей, мои признания. А ведь он так и не сказал, что любит меня. Я говорила каждую ночь, а он лишь целовал в ответ. Может, дело в этом. С его стороны не было чувств, поэтому при первом же сомнении он легко ушёл в объятия других. Да, он говорил, что ему никогда не было так хорошо, как со мной. Ну так я одна, а их трое. Возможно, для него «просто хорошо», помноженное на три, более ценно, чем одно «очень хорошо».