Аркаю, безусловно, очень хотелось участвовать во всех нелепых соревнованиях, спровоцированных Машей, но во имя поддержания мира в семье он был вынужден отпрашиваться у Вельмы, чем заслужил славу подъюбочника (каблуков-то тут не носили). Как по мне, так было что-то невероятно милое в том, как этот гигант басом спрашивал у красавицы-жены: «Солнышко, ну можно я с парнями тоже нырну разочек?». Это было в тот раз, когда Маша пообещала поцелуй тому, кто донырнёт до дна. Победитель действительно получил поцелуй, в лоб.
Шаритон в устраиваемых ради взгляда синих глаз состязаниях не участвовал. Зато он учил нас магии. При этом наставником он был строгим и когда у кого-то не получалось, то он с равнодушием говорил, что даже свинопасы в его поместье более прилежные ученики. Когда Маше впервые удалось подогнать одежду по размеру с помощью магии, он лишь коротко улыбнулся и сказал: «Поздравляю, ты достигла уровня продавца готового платья в затрапезной лавке».
При этом обижаться на него Маша не могла, он аккуратно формулировал как похвалу, так и издёвки, кроме того, не делал отличий между нами за промахи. Однако, своих ухаживаний он не оставлял. Вот только вместо того, чтобы ходить павлином, отращивать усы, прыгать порталом с одного корабля на другой на ходу, нырять в воду за уроненным любимым платочком или остричь волосы на иномирный манер, он делал подарки. Изящные писчие принадлежности и блокнот для записей, инкрустированная синим шкатулка в виде морской волны, маленькая закладка для учебника с выгравированным именем, брошка-накопитель, чтобы учиться заряжать артефакты…
Маша, кажется, злилась, что Шаритон отказывается ухаживать за ней по установленным ею правилам, но никого другого к себе не подпускала. Флиртовала безбожно, однако черту не переходила, хотя иногда мне казалось, что она готова кинуться в объятия любого лишь бы побесить Шаритона ещё сильнее.
Он, кстати, к своему привычному виду так и не стал возвращаться, остался высоким мощным хищником с расписанной чернильными знаками кожей и глазами, чёрными как сама ночь. Мы привыкли, а я не могла не признать, что в таком виде он выглядит гораздо привлекательнее.
Глава 19
Наше путешествие длилось уже чуть больше месяца, когда Маша сказала, что мы близки к цели. Дрожь воды и земли стали замечать и другие маги, поэтому обстановка резко изменилась, шутки кончились. Вельма проводила время в трансе, пытаясь найти подсказки, маги не расходовали силы понапрасну, проверяли вооружение кораблей и заряжали боевые артефакты. Нашей маленькой флотилии пришлось разделиться, главный флагман шёл напрямую к острову, а остальные корабли отвернули в стороны и теперь пытались занять наблюдательные позиции с разных точек.
Вскоре стало известно, что мы приближаемся к группе небольших островков, которые раньше составляли маленький необитаемый архипелаг в Океане, а сейчас стали частью поднятого со дна морского острова-континента. От осознания мощи пришлой колдуньи наши маги хмурились и становились молчаливыми. Последние ночи Ринар был как-то особенно нежен, чем терзал мне душу. Вельма посерела от плохого предчувствия и практически перестала спать, только гладила Аркая по лицу и повторяла «Как же так, я не понимаю».
Когда на горизонте показался край голого искорёженного острова, я была уже на пределе. Не хотелось ни есть, ни спать, ни заниматься любовью. Мне было страшно, так страшно, словно у меня уже вырвали из рук самое дорогое, а я боюсь опустить глаза вниз и осознать, какой потерей обернулось моё счастье.
Мы прикрылись водным мороком и наблюдали за сушей, медленно обходя её по периметру. На третий день обнаружилось что-то похожее на строения и клетки с людьми.
А ещё я наконец заметила гостей из иного мира. Как дитя двадцать первого века я видела много научной фантастики, мне были знакомы разные образы от Чужих до Венома, но к такой реальности я всё равно была не готова.
Иномирной колдуньей оказалась прямоходящая ящерица голубоватого оттенка. Огромные выпуклые глаза с вертикальными зрачками и веками, плоская узкая дыхательная щель вместо носа и огромная острозубая пасть, раскрывающаяся почти на 180 градусов.
У ящерицы было две пары рук, довольно толстые, массивные ноги и шипастый хвост. Верхняя пара конечностей была боевой, пальцы заканчивались мощными тёмными острыми когтями, нижняя — поменьше, трёхпалая, маленькая, но ловкая. Это мне удалось разглядеть через линзу, которую Маша сделала из воды. На увеличительном импровизированном экране искажённый образ иномирной колдуньи казался особенно отвратительным.
— Я почему-то думала, что она будет человеком, — только и смогла проговорить я.
К сожалению, никто, кроме меня, этих ящеров так не видел, что создавало дополнительные сложности. Наши корабли были закрыты мороком, и на нас они не обращали внимания, но идти воевать без того, чтобы видеть цели? Невозможно.
Мне пришлось в мельчайших подробностях рассказывать то, что открывается взгляду.
Мы с Машей и Кариной восприняли образ врага как-то проще, чем наши спутники, выросшие в магическом мире. Их ощутимо потряхивало, особенно после того, как стало понятно, что зубастые гости пришли в этот мир не просто так. Эти хищники любили человечину.
Планирование атаки шло трудно. Мы пробовали различные способы передачи информации от меня к магам, но в итоге сработала только полная ментальная связь.
Ощущения сложно назвать приятными, моё сознание словно расщеплялось, и я не только делилась тем, что воспринимала сама, но также видела десятками чужих глаз и чувствовала чужими сердцами. Это было сложно и больно, к такой близости с таким количеством людей я не была готова, кроме того, для них теперь как на ладони были все мои чувства и страхи.
Несколько дней пришлось потратить на то, чтобы привыкнуть к этой связке. Долго я выдержать не могла, хотя мне помогала заколка. На всех были наложены ментальные щиты, которые не позволяли мне проникать глубоко в чужое сознание, а также не позволяли десяткам чужих сознаний проникать в меня. К последнему дню перед боем связка ощущалась мною как погружение в туман, где витали лишь отголоски чужих мыслей и образов. Но даже после многочисленных тренировок я не выдерживала больше, чем полтора часа, поэтому бой должен был быть не только победным, но и коротким.
Время нападения мы выбирали с особенной тщательностью. Днём ящерицы предпочитали греться на солнце, а по вечерам носили довольно плотные одеяния-коконы. В светлые часы они были более вялыми, пассивными, а есть и колдовать предпочитали ночью. Вскоре стала понятна их иерархия: большая голубоватая особь пользовалась особым почётом, она же и была колдуньей. Остальные более мелкие ящеры ей прислуживали, то ли они были самцами, то ли обладали меньшим размером и важностью из-за отсутствия магических сил.
На предложение подождать и продолжить наблюдение боевые маги ответили отказом. Ящеров было не так много, а люди на Мёртвом Острове, как мы стали его называть, погибали каждую ночь.
День нападения был назначен, план разработан. Как ни сопротивлялись Ринар и Шаритон, мы с Машей пошли с остальными магами. И если Маше была уготована роль портативного аккумулятора, прикреплённого к Шаритону, то я была необходима, чтобы видеть поле боя с близкого расстояния. Кроме того, согласно словам богини лишь я могла остановить эту мерзкую рептилию, хотя пока что совсем не представляла как это сделать.
Перед боем нас обеих экипировали, закрыли всеми возможными щитами и навешали десяток амулетов, но спокойствия это не придавало. Наоборот, на это сражение я шла как на казнь, интуиция буквально сиреной выла, но все остальные были собраны и уверены, поэтому я тоже старалась держать себя в руках.
Мы двигались двумя волнами — боевой отряд впереди и вспомогательный из целителей и боеспособных, но слабо одарённых, чуть сзади. Двигались мы под мороком прямо по поверхности воды, поэтому развалившиеся на летнем полуденном солнышке людоеды нас не заметили до самого конца.
Когда развязалась битва, я старалась вместить в себя всю картину происходящего, не упустить ни единого врага. К счастью, начав бой, мы что-то нарушили в их защите, и теперь они стали видны нам всем, связка больше не была нужна. Если бы знали заранее, то мы бы не стали готовиться столько дней!
Более мелкие ящеры оказались свирепыми бойцами, кроме того, они сделали всё, чтобы выиграть время для своей колдуньи.
Сумев тихо убить только троих из нескольких десятков, мои маги были вынуждены принять бой.
Рептилии дали мощный отпор. Снабжённые щитами и оружием из тонкого белого материала, они не боялись умирать, не позволяя отряду продвинуться дальше, к главной цели — лоснящейся злобой голубой самке. Битва была бы зрелищной, если бы на кону не стояли жизни близких мне людей.
Повсюду мелькали всполохи разноцветной магии, мыльные пузыри щитов, раздавались яростные удары оружия. И мужчины, великолепные, сильные воины, ловкие, быстрые, смертоносные.
Аркай скалился, снося двузвездием врагов. Хашшаль мелькал быстрой молнией, оставляя в теле соперников промороженные раны, Ринар был чистым огнем, он расплёскивал силу такой мощи, что земля стекала струйками к его ногам. Они были прекрасны каждый по-своему, но и враги были достойны их мощи. К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т
Извивающиеся невозможными для людей способами, уходящие из-под удара, выгибая колени назад под невообразимым углом, прыгающие с места на высоту не меньше трёх метров и разящие сверху, а ещё сопротивляющиеся магии, они были страшными соперниками. То ли у них были специальные амулеты, то ли они были защищены от магии от природы, но там, где камни рассыпались в пыль и плавились от касания силы, их чешуя лишь розовела, становясь затем фиолетовой. Требовалось несколько последовательных ударов магии, чтобы нанести им повреждения.
Двузвездие Аркая свистело над полем битвы. Металлические стоны цепи смешивались с ударами, звоном и хрустом. Маг был самим Светом, слепил противника и не позволял тому подойти слишком близко, предпочитая охаживать его тяжёлыми шипастыми металлическими шарами издалека.