— Все мы смотрим, не учи работать, — жирдяй расплывается в мерзейшей улыбке.
— Так ты видео горяченькое любишь, падаль? Решил посмотреть, как девочку насилуют?
— Слушай, ты! Стал героем, спас принцессу — радуйся! Я откуда знаю, может, у них ролевые игры?
— Игры? — голос Данила холодеет на несколько градусов. — А давай посмотрим, что там камера записала. Если у меня хоть какие-то сомнения возникнут, что там все было недобровольно, я так и быть, хозяину не расскажу.
— Комолову-то? — ухмыляется он. — А рассказывай, у меня на этот счет особые указания. Если тут бучу буду поднимать каждый раз, когда его сынок с приятелями заваливает писюх, я с места вылечу в один день. С теми вопрос решали, с кем полюбовно, с кем не очень, и с этой сейчас решим.
Данил молча вынимает из кармана телефон, нажимает пару кнопок, и последние слова начальника охраны наполняют комнату.
— Показывай запись.
Глава 27. Психоанализ
Зло посмотрев на нас и подергав кончиком носа, словно хочет выругаться, от чего бородавка над губой у него мерзко зашевелилась, жирный поворачивает к нам один из экранов и что-то щелкает на своем компьютере.
Долго искать не приходится, все это произошло не более получаса назад.
Когда видео начинает проигрываться, оно никого не оставляет равнодушным. Оба охранника бросают на начальника презрительные взгляды, даже тот, кто не заявлял о наличии сестры. Данил скрипит зубами, жирдяй покрывается красными пятнами и подозрительно часто дышит. Толик и тот бросает на меня виноватый взгляд, который, впрочем, быстро меняется на обвиняющий, как только он замечает, что Данил положил мне руку на талию.
А я… Я отворачиваюсь, потому что не могу смотреть на свою беспомощность и вспоминаю острое отчаяние и омерзение, которое я испытывала.
— Хватит, — прерывает Данил, когда он сам появляется в кадре. — У меня больше нет вопросов.
По голосу понятно, что он это так не оставит. Наверно, это правильно. Это мне не хочется связываться с этой грязью, но на моем месте может оказаться любая уже завтра.
— Скидывай запись ей на телефон, если не хочешь проблем с полицией вдобавок к проблемам с Комоловым. А они будут, как бы ты сейчас не пел.
Тот скрипит зубами, но подключает протянутую мной мобилу и копирует видео.
— Малышка, подожди меня за дверью, — говорит он мне, когда видео переехало ко мне. До меня доходит, что он даже именем моим не поинтересовался, но мне плевать. Данил зыркает на охранников и указывает головой на меня.
Парни понятливо кивают:
— Мы присмотрим, — и бросают злорадные взгляды на начальника.
Стоит двери закрыться за нашими спинами, как до нас доносится шум сдвигаемой мебели, а затем почти бабий визг.
— Если нравится дрочить на то, как насилуют, я тебе организую путешествие туда, где таких как ты встретят с распростертыми объятьями.
Парни, стоящие по бокам от меня, переглядываются и одобрительно кивают.
— А ты? Еще раз нарисуешься, видео увидят все, понял?
Бормотание пьяного Толика несутся уже вслед выходящему из кабинета Данила.
— Я бы на вашем месте, внес его в черный список, — бросает охранникам он и подцепляет меня за локоть. — Пошли отсюда, проветримся.
Ви слушает мен раскрыв рот.
— У мен нет слов. Горячий самец, брутал и таинственный незнакомец, как герой из кино появляется, чтобы тебя спасти и наказать твоих обидчиков, а потом вы целуетесь и, держась за руки, уходите в закат. Я б дала, — резюмирует сестра.
— Тебе нельзя ему давать, — огрызаюсь. — Потому что ему дала я.
— И что? Значит, у вас что-то было?
— Все у нас было, Виолетта! — полное имя намек на то, что я хочу оставить эту тему.
— Прям все-все? — не отстает она.
— Все и во всех позах во всех местах в которых мы были с Данилом, — взрываюсь я, а Ви присвистывает. — Я не очень готова обсуждать свой секс с тобой.
— Ладно-ладно, — принимает Ви мой аргумент. — И все это как-то связано с тем, что весь остаток лета ты была как мертвая?
— Да. Я втрескалась как эмо-подросток, запала на незнакомого мужика, который спросил мое имя только перед тем, как меня нагнуть. Так что да, я была несколько расстроена.
— Ты запала на мужика, который спас тебя от изнасилования, судя по всему, провел с тобой классную ночь и, я так думаю, познакомил с оргазмом, раз теперь ты рассуждаешь о том, что секс с мужиком, которого ты хочешь, лучше секса с Толиком.
Я закатываю глаза.
— Как ни крути, трахнув утром меня напоследок, Данил поцеловал меня в щеку и испарился с моего горизонта, не оставив номер своего телефона и не спросив мой. И я раскисла. Пришлось даже к психологу сходить. Кажется, депрессия отпустила меня на второй минуте сеанса сразу после того, как психолог начала нести, что я замещаю этой привязанностью нехватку отца.
— Что ж, сейчас ты звучишь явно бодрее.
— Говорю же, я вылечилась.
— Ты произносишь его имя с придыханием, и когда ты вспоминаешь о нем твои глаза подергиваются поволокой. Так что я не думаю, что ты здорова, — усмехается Ви.
— Сейчас мне сложнее, потому что я вижу его каждый день, но я борюсь.
— А стоит ли? — хитро спрашивает эта лиса.
Я было открываю рот, чтобы осадить ее, но сестра не дает мне высказаться:
— Знаю-знаю, сейчас ты вызверишься, что я ничего не понимаю, но ведь и до страдашек по этому парню, ты была зажатая. Ты Толика почему-то выбрала, хотя на тебя заглядывались мальчишки покруче. Даже тот препод, который за тобой месяц таскался. После смерти отца, ты вообще запретила себе любое легкомыслие, лишь бы быть хорошей девочкой и радовать маму. Но до папиной смерти ты хорошей девочкой не была.
Я поджимаю губы, а Виолетта продолжает:
— Так что я за то, чтобы два взрослых свободных человека, не трахали друг другу мозг, а занимались традиционным сексом.
— Ви, все не так просто, — надо прервать поток нотаций. Еще психоанализа от первокурсницы мне не хватало. — И сейчас мне немного не до этого. Собственно, я хотела с тобой связаться по немного иному поводу.
— Сначала расскажи, почему ты живешь у этого мужика.
— Нет, Ви, это я расскажу в конце, — усмехаюсь я. — Так вот. Вероятно, не все в моем рассказе тебя удивит. Я уже поняла, что аналитик из меня хороший только в том, что касается цифр и фактов, а наблюдательность — это твоя сильная сторона, но все же, возможно, я тебя удивлю. Еще до твоего отъезда у меня состоялся с отчимом разговор.
Глава 28. Деловые отношения
— Вика, нам надо поговорить, — отчим зовет меня в свой кабинет.
В последнее время я стараюсь избегать маминого мужа. Не нравятся мне его сальные взгляды, попытки лишний раз прикоснуться, непонятные намеки.
Ну как непонятные… Мне все-таки не двенадцать, а двадцать один, и я прекрасно чувствую подтекст.
Но, если сначала я не была уверена в том, что все оцениваю верно, то после того, как Андрей Владимирович предложил купить мне новую шубку, если буду с ним поласковее, все сомнения отпали.
Я тогда сделала вид, что не понимаю, о чем он. А отчим прекрасно понял, что все я поняла, и это и есть мой ответ.
Еще раньше я пыталась рассказать матери обо всем этом. Даже если я была не права, то мама могла бы поговорить с мужем, чтобы он изменил линию поведения на не такую двусмысленную.
Но мама… Хорошо, еще ни в чем меня не обвинила кроме неоправданной ревности.
Последний месяц, кстати, отчим ничего такого не проявлял, и я уж было решила, что он потерял интерес, и успокоилась. Только следила, чтобы Ви не оставалась в доме с Андреем Владимировичем наедине. Очень кстати она пропадала на своих курсах.
И я почти расслабилась, планируя после универа свалить из дома отчима, как можно скорее.
И вот пожалуйста. Отчим хочет о чем-то поговорить.
Я неохотно захожу в его кабинет, оставляя дверь открытой.
С недавних пор это стало у меня привычкой.
Андрей Владимирович мой маневр заметил, но лишь усмехнулся.
Жестом предложил мне сесть в кресло, а сам отошел к окну и встал ко мне вполоборота, заложив руки за спину.
Я понимаю, почему мама обратила на него внимания, когда он только начал за ней ухаживать. Выше среднего роста, импозантный, подтянутый, с красивым профилем, состоятельный. Отчим умел произвести впечатление: ухоженный, хорошо одетый и умеющий вести себя в обществе. Ухаживал он тоже красиво.
Только на меня он сразу произвел неприятное впечатление. Было что-то отталкивающее в черных, как маслины, глазах и в его по-женски капризных губах. Что-то порочное и скользкое.
А мама уже влюбилась и решила, что Андрей Владимирович — хорошая для нее партия. Намеков она предпочитала не слышать, а говорить открыто при таком отношении смысла не имело. И я смирилась с ее выбором, хотя и считала, что он неудачный. Но мы с Ви скоро выпорхнем из семьи, чтобы строить свои собственные, а мама такой человек, что ей нужна опора.
Все это в очередной раз проносится у меня в голове, пока отчим держит паузу по всем правилам театрального искусства.
— Вика, ты уже взрослая девочка, — все же начинает он вкрадчиво, заставляя меня напрячься. — Ты уже вполне можешь сравнить свой нынешний уровень жизни с тем, который был у вас до того, как мы с твоей мамой поженились. И, думаю, оценить разницу сможешь адекватно.
Пока молчу, не совсем понимая, куда клонит отчим.
Отец всегда хорошо обеспечивал семью, но излишней роскоши не любил, поэтому особенными особенно мы не шиковали. Всего один раз я слышала скандал, который закатила мама, упрекающая отца в том, что он не хочет вести тот красивый образ жизни, который она заслуживает. Что он ей ответил, я не слышала, но лично мне всегда всего хватало, но у меня и потребности были тогда попроще: новая юбка, красивая сумочка, карманные деньги на кино.