Ну все. Теперь его предложение еще и подозрительное. Откуда у Староверова, презирающего сладкое, есть шоколадка? Ночью жрет под одеялом, пока никто не видит? Зачем он заманивает меня на кухню? Черт, я становлюсь таким же параноиком как он.
— Спасибо, но нет. Я спать.
— Ну, как хочешь, — Данил легко поднимается с места и уходит, оставляя меня посыпать голову пеплом.
За каким хреном я привезла сюда этот альбом? Костеря себя на все лады, я выдираю из корпоративного справочника фото Колодцева и отправляю его Виолетте. Вряд ли она что-то знает про срыв сделки, но зам Староверова не дает мне покоя с самого начала, интересно, что она скажет.
Пытаясь успокоиться, я снова иду в душ, но он не сильно помогает, потому что я вспоминаю, что в альбоме кроме портретов Данила, есть и мой автопортрет. Обнаженный.
Выйдя из ванной, я направляюсь сразу к тому напольному в полный рост зеркалу, которое стоит возле кровати. Как он видит меня? Данил. Такой же, какой вижу себя я? Я рассматриваю себя в зеркале, кручусь перед ним. Я схожу с ума.
Напялив шелковую пижаму, я долго верчусь в постели. В глубине души я испытываю благодарность, что Староверов не стал комментировать мой альбом. Надо было все-таки чай попить. Все мне мешает, все раздражает. И этот вечный огонек индикатора на телевизоре…
Стоп. Я не дома. Здесь нет телевизора.
Я подрываюсь. Огонек мне мерещится в отражении зеркала.
Включаю свет и начинаю поиски.
И я нахожу.
Ах, ты скотина! Ну, Данил, держись!
Глава 33. Мой дом — мои правила
Я несусь в спальню Староверова подобно быку на корриде, и в глазах у меня красная пелена.
Потому что над комодом за цветочным панно я обнаруживаю скрытую камеру. И, скорее всего, она появилась там именно сегодня!
Очень кстати, что Данил так и не научился запирать дверь на замок. Я с грохотом распахиваю дверь в его комнату, нисколько не заботясь о шуме.
— Ты!
То, что до моего появления Староверов мирно спал, только подливает масла в огонь.
— Чего тебе, исчадье? — садясь на кровати, бормочет паршивец. Трет руками лицо, пытаясь проснуться, но мне его ни капельки не жалко. Я сейчас действительно в бешенстве.
Подлетаю к кровати и нависаю над ним.
— Ты совсем охренел? — я потрясаю перед его носом камерой, выдранной с мясом из стены.
— Вика, опять ты за свое. Вандализмом занимаешься ты, а претензии предъявляешь мне.
Староверов абсолютно спокоен, и мне хочется его придушить. Этот человек обладает уникальным талантом выводить из себя настолько, что у меня отключаются вообще тормоза. Каждый раз, когда я решаю, что с этого момента я буду вести себя с ним сдержанно и холодно, Староверов выкидывает очередной возмутительный фортель.
— Это незаконно!
— Мой дом — мои правила, — пожимает плечами Данил.
То есть он не только не сожалеет, но еще и намекает, что мои претензии необоснованы.
— Ты для этого потащил меня на сделку в «Коммьюнити»? Чтобы камеру установили, пока меня нет дома?
— Да, — невозмутимо отвечает Староверов.
— И кто еще наслаждается трансляцией? — у меня сжимаются кулаки. — Служба охраны этого поселка? Твой человек из безопасности «Старз»?
— Нет, Вика, — Данил наконец включает ночник, чем немного меня дезориентирует. Свет бьет по глазам, привыкшим к темноте. — Это только для меня. Я не люблю делиться своим. Так что у тебя нет повода для волнения.
Ах, нет повода? Я снова вскипаю. Он серьезно думает, что проблема только в этом?
— Меня должно успокоить, что на меня подрочил ты один?
— Я даже этого не успел, ты слишком быстро легла спать, — усмехается Староверов. — Может, повторишь для меня?
Эта скотина ни в чем не раскаивается!
Но почему к моей злости начинают примешиваться другие эмоции?
При мысли о том, что непробиваемый Данил сидит перед камерой и следит своими холодными глазами, как я голая выхожу из ванной и подхожу к зеркалу, у меня сбивается дыхание. Что я там делала? Приподнимала руками грудь, гладила живот, проверяя, достаточно ли он плоский, повернувшись к отражению спиной и оглядываясь, щипала себя ягодицы, чтобы убедиться в отсутствии целлюлита.
— Тебе понравилось? — уточняю ядовито. — У тебя встал? Вуайерист хренов!
— Мне понравилось, ты зря оделась, — также невозмутимо отвечает Староверов. — И да, у меня встал. Сразу вспомнилось, почему я захотел тебя трахнуть.
— А как же черти в глазах и все такое? — надо бы эту тему оставить в покое, но меня несет.
— Твои черти — причина, почему я все же трахнул.
Черт-черт!
Сейчас Староверов похож но того Данила с моего выпускного. Не собранный холодный бизнесмен, который вызывает у меня интеллектуальный оргазм, а горячий плохиш, который будит во мне что-то животное. Двуличный мерзавец!
К моему ужасу Староверов откидывает простыню и встает с кровати. В отличие от меня он спит без одежды. В свете ночника мне открывается весьма распутное зрелище.
У меня мгновенно пересыхает во рту.
У него и сейчас стоит.
— Ты нравишься мне голая, Вика. И я тебе еще тогда рассказал, в каких позах я предпочитаю тебя видеть. Что тебя удивляет?
Данил стоит так близко, что мне кажется, я чувствую жар его тело. Член покачивается в паре сантиметров от меня. Я покрываюсь испариной, моя температура тоже растет.
Пользуясь моей минутной слабостью, Староверов обнимает меня и прижимает к себе.
Господи, как давно у меня этого не было.
Его горячая плотная кожа, сводящий с ума запах, сильные руки…
Они забираются под шелковый топ на спине и кончиками пальцев пересчитывают позвонки между лопаток. Спускаются к ямочкам на пояснице, проскальзывают под резинку свободных шортиков и сжимают место, на которое я опять нашла приключений. Второй ладонью он гладит мою шею вверх от ключиц, оставляя ее на щеке.
Сейчас я просто оголенный нерв. Все мое существо жаждет, чтобы Данил меня поцеловал.
Но вглядываясь в мое лицо, он лишь произносит:
— Ты же тоже не закрыла глаза тогда в душе. Ты смотрела на меня, и тебе все нравилось. Только ты струсила. И это при том, что ты все пыжишься вести себя как большая. Сиськи у тебя, и правда, как у взрослой, а в остальном ты хуже Ви.
Последнее предложение врезается в мозг.
Я отшатываюсь от Староверова. Он меня не удерживает, только смотрит на меня с усмешкой.
— Ты и мой разговор с сестрой прослушал? Ты — мерзавец!
— Но ты все равно меня хочешь, — констатирует Данил.
Вспоминая все то, что я наговорила сестре о своих чувствах к этой сволочи, понимаю, что не могу оставаться рядом с ним. Да, это побег. И может, даже детский, но это выше моих сил. Бросаю ему на кровать камеру, которую все еще держу в руке.
— Не смей больше подглядывать за мной! Даже не думай об этом!
Уже на пороге спальни мне вслед доносится:
— А кто тебе сказал, что там всего одна камера?
Глава 34. Дивные открытия
— Вика, вставай.
Какой-то нехороший человек отбирает у меня одеяло, за которое я цепляюсь из последних сил. Вчера я всю ночь обыскивала комнату и легла спать ужена рассвете. Я сплю от силы часа два с половиной. Все в сад!
— Вик, мы опоздаем, — я опознаю голос Староверова.
— Ну Данил… — канючу я, но в следующий миг меня настигает небывалая бодрость, и глаза распахиваются сами собой. — Данил! Где они?
— Кто? — одним движением он вытряхивает меня из одеяла.
— Камеры!
— А я думаю, что за погром… — Данил демонстративно обводит взглядом перевернутую комнату.
Дверцы шкафов распахнуты, все вешалки свалены на кресло, ящики стола раззявили свои пасти, а комод показывает язык из моего свисающего белья. Картины сняты, и даже все коврики стоят свернутыми в рулон в дальнем углу.
— Не увиливай! — и тут меня осеняет. — Их нет!
Староверов с гаденькой ухмылкой, молча разводит руками.
— Мерзавец!
— Вика, я уже не знаю, как тебе угодить, — фальшиво кручинится Данил. — Есть камеры — плохо, нет камер — тоже нехорошо.
— Это месть? — догадываюсь я.
— Конечно, — подтверждает Староверов. — Ты думала, что можно покрутить передо мной голенькой задницей, безнаказанно меня разбудить, придя в мою спальню в шелковом безобразии и смыться?
С ума сойти! Я же еще и виновата! У меня от такой наглости пропадает дар речи. Можно подумать, это я заставила его за мной подглядывать!
Я и сейчас в том же самом шелковом безобразии, и он опять на него смотрит по собственному почину! Кстати!
— Что ты тут делаешь? Я тебя не приглашала!
— Ты не пришла на завтрак, ты серьезно проспала, Вика. И я пришел тебя разбудить. И это твоя благодарность?
Я злобно сощуриваюсь. Интересно, по чьем вине я тут вчера развлекалась до утра? Я не выспалась от слова совсем. Стоит мне медленно моргнуть, как я снова провалюсь в сон. В отличие от меня Староверов выглядит омерзительно бодрым и отдохнувшим, что вызывает у меня новый приступ разлития желчи.
— Это расплата за просмотр пиратского видео!
— Милая, я оплачиваю это кабельное тв, — усмехается он.
— Ваш тариф не предусматривает доступ к каналу для взрослых, — огрызаюсь я. — Проваливай из комнаты.
— Вика-Вика, как ты разговариваешь со своим боссом, — сокрушается Данил. — Жду тебя на кухне через пятнадцать минут.
Прожигаю взглядом спину выходящего из комнаты Староверова, но, к сожалению, испепеляющей силой я не обладаю. Тянусь к мобильнику.
Я проспала всего на пять минут!
В этом бесчувственном чурбане нет ни капли жалости!
Ладно, сегодня еще рабочий день. Но уж завтра я отосплюсь от души. Если потребуется, я забаррикадирую дверь изнутри.
На излете пятнадцати минут приплетаюсь на кухню.
Бесит.
Все бесит. И особенно свеженький Данил.
Сердито принимаю из его рук чашку кофе и, максимально громко двигая стул, плюхаюсь за стол. Всем своим видом я демонстрирую недовольство этим миром в целом и отдельными личностями в частности.