— Не много ли ты на себя берешь? — оборачиваюсь я, и потемневший взгляд Данила говорит мне, что я могу поднять свой флаг на этой крепости, она покорена. Здесь и сейчас Староверов в моей власти. Это не значит, что он не возьмет надо мной верх ночью, но в этот миг победа за мной.
— В самый раз, Вика.
Восхищение в глазах этого мужчины словно бальзам на мое сердце.
— Ты сказал: «На эту встречу я бы тебя не тащил, но ты мне там действительно нужна». Почему не хотел меня брать, ведь из трех названных причин, две касаются меня.
— Ты же знаешь, что за тобой приглядывают, не так ли? Ты умненькая и иногда глазастая, — усмехается Староверов. — Это одна из причин.
Заглядывая в зеркальце, неопределенно повожу плечом, не говоря ни да, ни нет. Есть темы, которые я пока не готова обсуждать.
— А другая?
— Я собственник, Вика. Мое — это только мое. Я готов хвастаться тобой везде, но желательно без риска тебя лишиться.
Перевожу на него ошеломленный взгляд.
— Я сам буду тебя бесить, сам буду учить всему и сам буду наслаждаться тобой.
Глава 42. Версаль, чтоб его
Уже сев в машину, я наконец формулирую, что меня возмущает в словах Староверова.
— И что же? — булькаю я. — Ты априори предполагаешь, что, встретив Гордеева, я брошусь на него и буду на все согласна? А ничего, что я сама сбежала от участи его постельной грелки?
— Вот, когда живьем встретишь его, тогда и поговорим. Бабы на него странно реагируют: одни боятся, другие вешаются, третьим страх вешаться на него не мешает.
— Ты несешь какую-то ерунду. Или ты считаешь, что раз я дала слабину с тобой, то теперь я стала совсем неразборчива? У нас развратность стала передаваться половым путем?
— Именно, Вика. Половым путем, — усмехается Староверов. — Ты начинаешь цвести как женщина. И твои цветочки опылять я буду сам.
Фу, какая пошлость! Но собственнические инстинкты Данила подбешивают почему-то недостаточно сильно. Я бы даже сказала, как-то совсем наоборот. Хочется их подогревать.
— И когда это я успела показать себя как букет? — ворчу я.
— Я еще не забыл, как ты пускала слюни на Бесо Циклаури. Оставляя вас вдвоем, боялся, что ты надругаешься над помощником Лидии, — посмеивается Староверов.
Ах, ты засранец! Даже и не подумаю объяснять ему, что Бесо вызывает у меня чисто эстетический восторг. Я бы с удовольствием нарисовала его портрет. И по поводу Гордеева тоже разочаровывать не буду! Раз Староверов чувствует с его стороны угрозу, то пусть понервничает. Для его самомнения это будет полезно!
Хотя, ума не приложу, что может быть такого сокрушительного в Гордееве, чего я не заметила по телеку или в интернете.
Вообще всю дорогу до места встречи меня одолевает любопытство. И по поводу того, что удастся узнать о планах отчима, и по поводу самого Гордеева.
Что я могу сказать.
Первое впечатление Гордеев производит неизгладимое.
Сразу становится понятно, за что его прозвали Ящером.
Похоже, имеется в виду василиск.
Холодный тяжелый взгляд, заставляющий цепенеть и будто придавливающий к полу. Еще не успевшая нигде перейти ему дорогу я и то непроизвольно вжимаюсь в бок стоящего рядом Данила, которому в отличие от меня, судя по всему, находиться рядом с этой акулой вполне комфортно.
— Завязывай строить ему глазки, — еле слышно говорит Староверов, неправильно интерпретируя то, что я не могу отвести взгляд от Ящера. — Или ты уже передумала?
Ну уж нет. Но хотя бы становится понятным поведением тех самых баб, которых упоминал Данил. У Гордеева, что называется, сумасшедшая харизма. Вот, где нет сомнений, кто тут главный плохиш в песочнице. Я бы у него игрушки отбирать точно не рискнула. Очень надеюсь, что отчим где-то перед ним облажался. Такие люди ничего не забывают и не спускают с рук. Не просто же так, Андрей Владимирович при всех стараниях не может нормально навести к Гордееву мосты.
Пожав друг другу руки, мужчины усаживаются за импровизированный стол переговоров. Официанты сервируют столик закусками, поэтому разговор пока не касается ничего важного: только поверхностные упоминания каких-то незнакомых мне лиц.
Данил выдвинул мне стул рядом с собой, отчего зрительно создается ощущение этой демаркационной линии: с одной стороны — мы со Староверовым, с другой — Гордеев. Ящер поглядывает на меня, но по выражению его глаз угадать, о чем он думает, невозможно, и от этого я нервничаю. Сейчас я бы предпочла не привлекать его внимания, но Данил взял меня эту встречу как раз для обратного. Он хочет меня представить и обозначить мой статус.
Когда сервировка завершена, и нас оставляют в этом мини-зале одних, Денис, не глядя на меня, обращается к Староверову:
— Где-то я ее уже видел, — в этой фразе столько вопросов.
Некоторые удается считать даже мне. «Зачем она здесь?» «Ты ей доверяешь?» «Откуда я ее знаю?» Но думаю, там еще много слоев всего, о чем я и не догадываюсь.
— Виктория Долецкая, мой ассистент, — Дани отпивает из стакана с водой. — Падчерица Андрея Владимировича Казимирова.
Гордеев переводит на меня свой немигающий взгляд, откидывается на стуле и рассматривает меня без всякого стеснения. Мужской интерес, который я чувствую в первую секунду, исчезает.
— Дочь Долецкого — падчерица Казимирова? Как любопытно, — хмыкает Ящер.
То, как построена эта фраза, наводит меня на мысли, что я чего-то не знаю. А Гордеев знает, и Староверов знает. Со злости сжимаю белоснежную хлопковую салфетку на коленях, но стараюсь, чтобы лицо меня не выдало. Что ж, возможно, я все узнаю сейчас, если нет, то я сделаю все, чтобы вытрясти и Данила информацию уже сегодня вечером.
— Весьма любопытно, — подтверждает Данил. — И у меня, и у Вики сейчас масса вопросов к Казимирову, и множество проблем, которые он создает. Сдается мне, этот человек не совсем понимает, куда он лезет, и правила игры, к которой проявляет интерес.
Я превращаюсь в натянутую струну. Эти пляски вокруг да около, разговоры как на приеме в семнадцатом веке, когда все намеками и околичностями. Нельзя, что ли, понятно объяснять для тех, кто просто попал в мясорубку чужих интересов?
— За ним такое водится, — соглашается Гордеев, все еще разглядывая меня. — Жадность человеческая не имеет границ, как и глупость.
— Полагаю, в наших общих интересах не пустить в игру шулера, — Данил подкладывает мне на тарелку несколько закусок, это не укрывается от взгляда Ящера, в котором вспыхивает понимающий огонек.
— Я тебя вспомнил, — говорит он мне, по-прежнему сидящей не проронив ни слова.
Что ему на это ответить, понятия не имею. Я-то не знаю, при каких обстоятельствах Гордеев меня видел. Тот внимательно смотрит на Староверова, на то, как он наливает мне сок в стакан одной рукой, а другая лежит на спинке моего стула.
— Ассистент, значит, — усмехается Гордеев. — Твой посыл я понял. Даром не надо. Не моя идея. Зато многое становится прозрачнее.
— Я рад, что мы друг друга поняли, — спокойно кивает Данил. — Это одна из причин присутствия Вики. А вторая как раз касается этой самой прозрачности. Дело в том, что нам пока видно все достаточно мутно.
Нет, они издеваются! Это совершенно точно! Что за Версаль?
— Что я буду с этого иметь?
А вот это уже похоже на мое представление о Ящере.
— Я думаю, мы сможем договориться. И кое-что, полученное в результате сотрудничества, поделить. Мне достаточно пятидесяти процентов.
— Наглый, — восхищенно присвистывает Гордеев. — Хорошо. По рукам. У тебя репутация человека, который правила соблюдает.
Данил откидывается на стуле и разводит руками, мол, а как же иначе?
— Виктория Долецкая, — задумчиво произносит Гордеев и обращается ко мне: — Казимиров уже несколько лет гоняется за легендарным наследством твоего отца. Готова за него побороться?
Глава 43. Союзник
— Готова. Хотя для того, чтобы просто его обломать, — подумав отвечаю я.
Факт, что я Гордееву «даром не надо», не задевает, а только обнадеживает. И девица, которая не жаждет попасть к нему в постель, ему не интересна от слова «вообще». Не нужна, и слава богу. Хотя теперь я понимаю, что имел в виду Данил, когда говорил о реакции баб на Ящера. Но у меня иммунитет. Прививка Староверовым. Остается только уберечь Ви от любых манипуляций отчима, и с моей души свалится огромный камень.
А вот то, что, похоже, все вокруг знают о моем наследстве, хотя я узнала о нем меньше суток назад, меня нервирует.
Знает Коробов, знает Гордеев, уверена, что и Староверов тоже знает. Но сейчас я не тороплюсь делать скоропалительные выводы и в чем-то его обвинять. Данил — расчетливая скотина, однако, кое-что не сходится. Кое-что, что мешает мне заподозрить его в интересе к моему наследству.
Как говорил мой отец, у задачки всегда несколько вариантов решения. И самый очевидный ответ — тоже не всегда правильный. Каждый раз, когда я находила два варианта, он требовал, чтобы я подумала, как следует. И сейчас я тоже чувствую, что не все так однозначно.
Впрочем, это не помешает мне выкатить Данилу претензию. Мы же договаривались, что никаких больше игр.
— Думаю, если ты первая доберешься до этого наследства, Казимиров тебя больше волновать не будет, — усмехается Гордеев. — Не надо на меня так смотреть. В узких кругах Долецкий — легенда. Как и его суперсделка. Про нее многие рассказывают, да по существу нет ничего. Я к этой сфере имею очень опосредованное отношение. Бобла у меня у самого хоть жопой жуй. Но очень любопытно, что ж там такое, что вокруг такая возьня непрекращающаяся.
А уж мне как любопытно!
— У меня есть кое-какие идеи на этот счет, и поэтому возникают сомнения, что легально получить наследство Вике будет сложно. Будет нужна помощь, — Староверов откладывает приборы и пристально смотрит на Ящера.
Значит, он действительно знает, и, возможно, побольше остальных.
— А ты — парень не промах. И тут пятьдесят процентов хочешь забрать, и помощи просишь.