Вижу. Вижу, как запульсировала венка на шее, а если так?
И вытянув губы трубочкой, наклоняюсь к мини-Даниле, который из плена мягкой плоти утыкается прямо во влажные пухлые губы. Староверов не выдерживает моих экспериментов и толкает на спину.
— Смирно, капитан, — отдает приказ он, и я вытягиваюсь.
Поглаживая и целуя живот, Данил бормочет следующий приказ, он немного невнятный, но я разбираю:
— Разомкнуть строй.
Раздвигаю ноги, и проворные пальцы добираются до влажных складочек. А Староверов припадает к моим губам в требовательном поцелуе. Опять самовольничаю и позволяю себе «вольно». Приподнимаю бедра, надеясь, что вот-вот пальцы проникнут в меня, но слышу:
— Отставить! Кругом!
Перекатываюсь на живот и получаю легкий укус в ягодицу.
— Своевольная ты задница, капитан Долецкая. Для отработки становись!
Глава 47. Дедовщина
— Разрешите обратиться, товарищ майор… Ах, — я закусываю губу, потому что Данил продолжает инспекцию в главной ставке, пальцами потирая клитор.
— Разрешаю, — старший по званию забирается между припухших срамных губ и продолжает дразнить изнывающую капитана Долецкую.
— Я прошу рассмотреть возможность применения команды «вольно»…
— Не тогда, когда я проверяю ваши тылы, капитан, — Староверов ласкает напряженное колечко, слегка его разминая. — Еще вопросы?
— Никак нет, товарищ майор!
Какие уж тут вопросы, когда долгожданное проникновение наконец случается и вытесняет из моей головы все связные мысли вообще!
Если соседи уже собираются спать, то их ждет разочарование. Надеюсь, в гостинице все же хорошая звукоизоляция.
Второй раз для меня проходит как-то острее. Так хорошо мне не было, даже в ту ночь. Мне нравится абсолютно все. Все так, как надо. И руки, ласкающие меня, и губы целующие чувствительные местечки, и шепот Данила мне на ухо, будоражащий и вызывающий дополнительное волнение… И, когда для меня все заканчивается, я испытываю сожаление, очень хочется продлить эти ощущения, но у всего есть предел, и мое тело обмякает после бурного оргазма.
Впрочем, кое-кто во мне по-прежнему тверд, и, пользуясь моей расслабленностью, он таки форсирует мои тылы, которые не прекращал ласкать.
Я лишь сладко постанываю, позволяя погружаться в меня.
— У меня возникли сомнения в том, что нарушение не повторится, — хмыкает Староверов, падая рядом со мной на влажные простыни.
— Откуда такое недоверие, товарищ майор? — заплетающимся языком спрашиваю я.
— Есть стойкое ощущение, что капитан Долецкая не возражает против повторного взыскания.
— Прямо сейчас капитан Долецкая умирает от жажды, — открещиваюсь я. — У нас нет с собой рядового? Твоя дедовщина, майор, вызывает у меня приступ зависти, хочу тоже кого-нибудь поэксплуатировать.
Я получаю звонкий шлепок по попе.
— Мои методы ты применять не можешь. Перечитай дополнения к должностной инструкции. Считай, это твой устав, капитан.
Вздохнув тянусь к мини-холодильнику, стоящему недалеко от кровати, и добываю себе минералки.
— А мне? — возмущается Староверов.
— Сам бери, — ворчу я. — Этот марш-бросок выбил меня из сил.
Ставя под недовольное сопение Данила пустую бутылочку на холодильник, вижу, что мой мобильник, лежащий на нем, мигает мне индикаторами. Непослушными пальцами подтягиваю к себе телефон.
— Вот, значит, как, — фыркает Староверов и поднимается с постели.
— Знай, я восхищена твоей выносливостью, и горжусь, что служила под твоим… э… началом, — подлизываюсь я, провожая взглядом то самое начало, которое даже не в боевом виде вполне способно внушить трепет.
От моей двусмысленности Данил даже давится, обливаясь водой.
Вот так его надо нарисовать. Нарисовать и никому не показывать.
Кстати, что там у нас показывают?
А показывают всего лишь непрочитанные письма от «Лютика».
— Что-то важное? — интересуется Данил, вытирая капли минералки с груди.
— Понятия не имею. Я же еще не читала отчеты детективов. Может, я на правах любовницы сачкану и не буду читать, а ты мне все расскажешь? — заодно и я задам тебе парочку вопросов, которые возникли у меня на сегодняшней встрече с Гордеевым.
— Как у любовницы, у тебя совсем другие привилегии. К тому же, я считаю, что эти отчеты тебе стоит прочитать и составить свое мнение. Любопытно будет узнать, можешь ли ты их чем-то дополнить.
Дополнить? Я?
— Эти отчеты касаются меня или отчима? — приподнимаю брови. Вот пусть только попробует сказать, что он за мной слежку организовывал!
— Один из отчетов частично да. Но ты давай не вымарщивай из меня. Но, в принципе, нет никакой спешки. Их ты можешь прочитать и после возвращения домой. А сейчас я могу заняться с тобой чем-то поинтересней.
— Ты — маньяк! — возмущаюсь я! — У тебя ничего не отвалится?
— Только если появятся благородные трудовые мозоли, — ржет Данил. — Но вообще я про другое. Мне еще неплохо бы тебя проинструктировать по поводу завтрашней встречи.
— А там требуется дополнительный инструктаж? — удивляюсь я.
— Не помешает. Хотя я постараюсь завтра там не задерживаться, и тем не менее: кто предупрежден, тот вооружен. Так что?
— А мы вообще тут надолго? — уточняю я, прикидывая в уме, что сам-то Староверов в курсе содержания отчетов, и если я надолго отложу знакомство с ними, могу опять угодить в какую-нибудь его ловушку. Его обещания не играть со мной в игры, конечно, обнадеживают, но я успела неплохо узнать Данила, чтобы заподозрить в них некоторое расхождение смыслов. Сдается мне, мы с ним разное вкладываем в нашу договоренность.
— Нет, ненадолго, завтра после встречи возвращаемся.
— Тогда я, пожалуй, с отчетами все-таки ознакомлюсь, — решаю я и успеваю заметить блеск в глазах Староверова. Ага, понял мои сомнения. Открыто смотрю ему в лицо: да, Данил, больше я уши развешивать не буду, но ты ведь и сам это хотел, не так ли? — Ценные указания подождут до утра.
Коварно улыбаясь, Данил возвращается в постель, и стоит мне открыть отчеты, как он начинает меня всячески отвлекать, чем на самом деле злит.
Поэтому, чтобы если и не призвать его к порядку, то хотя бы получить информацию, я задаю ему вопрос в лоб:
— Что имел в виду Гордеев, когда удивился тому, что именно Казимиров мой отчим?
Глава 48. Старые факты в новом свете
— Я расскажу тебе кое-что, а ты сделаешь выводы сама после того, как прочтешь отчеты.
— Темнишь, увиливаешь? — допытываюсь я.
— Нет, — он убирает со лба влажную челку. — Чего увиливать-то? Вряд ли твое отношение к отчиму может ухудшиться еще больше. Дальше, по-моему, уже некуда. Но я не хочу быть голословным, поэтому расскажу только то, чего в отчете нет.
— Внимательно слушаю, — я приподнимаюсь на постели и подсовываю подушку под грудь, чтобы можно было следить за лицом Данила.
— Казимиров Андрей Владимирович открыто занимается бизнесом где-то лет десять. На деловом небосклоне он появился внезапно и уже вполне состоятельным человеком. А вот до этого АВ строил карьеру в некоем департаменте, скажем так, смежном управлению, в котором работал твой отец.
— Нихрена себе! — вырывается у меня. — Ты еще скажи, что он бывший ФСБэшник!
— Нет, там другое. Больше связано с курированием внешней торговли. Я не знаю, был ли он знаком с твоим отцом лично, но ему не давала покоя репутация Долецкого, как самого крутого и успешного специалиста. Известно, что он довольно долго пытался его переплюнуть и достичь того же положения у себя в департаменте, но, увы. Звезд с неба наш амбициозный АВ не хватал, а продвижение по службе у него ладилось только за счет выслуживания перед нужными людьми. Долецкий раз за разом утирал ему нос, а его ехидные комментарии по этому поводу разносились по управлению. Что-то там у Казимирова в какой-то момент не сложилось, или он просто почуял ветер перемен, но вот как раз лет десять назад АВ свалил из департамента.
— С бабосиками, — киваю я, показывая, что улавливаю детали.
— Да, откуда-то у нашего честного служащего были бабосики. Ясное дело, что на хороших должностях в департаменте платят не мало, но честным путем на госслужбе заработать столько, сколько было тогда у АВ, невозможно.
— Чума! Гетсби, блин! Прям детектив и приключения!
— Капитан Долецкая, ты слушать будешь?
— Буду, но согласись, эти истории про истоки богатства бизнесменов всегда такие манящие…
— Всегда криминальные, — хмыкает Староверов. — Те, кто заработал трудом или на какой-то волне, ты их всех знаешь, а остальные в прошлом имеют весьма грязные делишки. Возвращаясь к АВ: судя по всему, твой отчим, даже уйдя со службы, старался держать руку на пульсе, скорее всего, ища выгоду и полезную информацию для своего бизнеса, то-то он столько видов деятельности перепробовал. И торговля, и строительство, и развлечения… И везде его ждал успех. Удивительно!
— Думаю, все как обычно: откаты, договоренности, отмывка… Кушать хотят все, — вставляю я свои умные пят копеек.
— Незадолго до смерти твоего отца, АВ с ним встречался.
Данил делает паузу, а я напрягаюсь.
Отец умер по естественным причинам. Тромб оторвался. Да, я долго не могла получить заключение патологоанатома, но там все написано четко. Черным по белому. Неужели, отчим приложил руку к смерти отца?
— У тебя на лице все написано. Не думаю, что в смерти Долецкого замешан Казимиров. Но зачем-то же он с ним встречался? Открыто они не враждовали, но приятелями их было не назвать, да и общего ничего у них на тот момент не было. Дружеская встреча двух бывших коллег в их случае исключена.
— Просто после новостей о том, что он сотрудничал с Каплиным, я ничему не удивлюсь.
— Ты просто до сих пор не можешь принять, что смерть отца нельзя было предотвратить.
Данил прав. Расхожая фраза «все мы смертны» не говорит о том, что иногда мы смертны внезапно.
— Так вот. Через полгода после похорон, а как мы знаем, в нашей стране это срок вступления в наследство, Казимиров очень активизировался. Поползли слухи, что он выспрашивал о результатах той легендарной сделки Долецкого. Толком ему ничего, скорее всего, не сказали, но догадаться не трудно, что знать должны наследники. Вдова и дети.