— И мы эти кадры сильно проредили, — закончил Хаарт.
Вампир кивнул.
— А почему ты считаешь, что орден — армия? — спросил я у Хаарта.
— Структура, манера действия, всё, что описывает Льюис, говорит мне об одном. Орден — заготовка под развёртывание воинства.
Алан подтвердил:
— Да, Хаарт прав. Когда дворянину приходится собирать войско заново, всё действие происходит точно так же. Сначала дружина, а затем расширение до личного войска.
Хм, что же, логично. Откуда церкви брать другие лекала для создания своей армии? Командиры-то у них, почти наверняка, вчерашние дворяне.
Мы ещё покрутили информацию из отчёта, но больше ничего особо полезного не вытянули. Понятно, что Церковь Светлой Матери, провалившись у нас, решила изменить подход и более не полагаться на чужие вооружённые силы. Светлые Отцы решили создать свой вермахт с комиссарами и карателями. Со временем церковь обзаведётся всеми политическими институтами, это неизбежно, если они хотят полностью контролировать какую-либо территорию. Для нас ничего принципиально не поменялось, просто убедились, что враг — это действительно враг. Вопрос, как на их действия будут реагировать другие правители. Ещё один такой переворот, максимум — два, и против церкви создадут коалицию. Светлые Отцы не могут этого не понимать, значит, есть какой-то план. Сейчас мы никаких выводов делать не стали, дождёмся полного отчёта Льюиса.
— Тогда перейдём к другому вопросу. Надо ли нам отправлять туда отряды Осназа?
Вопрос не простой, складывается сразу множество факторов. Для начала надо определиться: с какой целью их туда посылать? Расплывчатое: «гадить по-крупному и по-мелкому», это ребячество. Оружие надо применять в расчёте на конкретный результат. Цель: «мешать церкви подчинять государство» уже более конкретная. Церковь провела переворот для чего-то, а поскольку Светлые Отцы нам покамест враги, мешать им осуществлять свои планы нам априори надо. Допустим, выбираем именно такую цель.
Теперь думаем, могут ли наши бойцы выполнить поставленную перед ними задачу. Одну, две, пять диверсий они проведут, подготовки вполне хватит. Что дальше? Отряду нужно отдыхать, пополнять припасы, восполнять потери, если таковые случатся. А расстояние от нас до цели запредельное. Отправить отряд выполнить несколько задач, допустим, пять, вполне можно. Чтобы они приехали, отработали и сразу отправились обратно. Но нам-то придётся бойцов отправлять в долгосрочную автономную операцию. Да, Льюис, допустим, найдёт там и базу, и припасы. Но это всё равно довольно сложная операция, которую только что созданные отряды диверсантов не потянут. И ведь надо делать всё так, чтобы об их присутствии как можно дольше не догадывались, иначе церковь начнёт охоту. Все эти размышления я вывалил на остальных, пусть тоже думают.
— Да, нужно ставить конкретные цели, — начал думать вслух Алан. — Учитывая расстояние, отдавать приказы отсюда мы не сможем, значит, нужен полевой командир, способный оценить обстановку.
— Он есть, Льюис, — ответил Хаарт.
Алан кивнул.
— С Демидом они разыграли нападение бандитов. Полагаю, если и дальше использовать сценарии сокрытия, отряды достаточно долго смогут оставаться незамеченными, — подхватила Каролина. — Переворот в любом случае вызовет определённый хаос, разгул преступности, всё что угодно.
— Меня беспокоит время, — возразил Алан. — Сколько отряды будут туда добираться? Не получится ли так, что к тому времени церковь уже наведёт порядок?
— Значит, проведут одну-две операции и сразу отступят, — ответил Хаарт. — Главное, чтобы оттуда не успел убраться Льюис.
— Он может, — соглашаюсь.
Получается, отряды будут действовать с местной базы, выходить, отрабатывать и снова прятаться. Цели указывает Льюис, он же обеспечивает снабжение. На базе парни смогут отдохнуть, да и не примелькаются, если выходить только на задания. В целом может сработать.
— Ещё идеи? — обвожу взглядом советников.
Дальше пошло обсуждение конкретики, ведь даже Льюису надо общую задачу обрисовать. Однако одно ясно: Осназ отправляем.
— Его Величеству, как я понимаю, мы ничего сообщать не будем? — уточнила Каролина.
— Нет, — подтверждаю.
Слишком уж Винсенте боится ввергнуть собственное королевство в междоусобную войну и смутные времена. Кстати, насчёт смутных времён.
— Подбросим Льюису идею, сын Винсенте вполне мог выжить и остаться дома, чтобы возглавить войну против захватчиков. Как его там зовут?
— Маркос, — ответила Каролина.
Лжемаркос, значит.
— Пусть подберёт кого-нибудь на роль самозванца.
— Зачем? — не понял Хаарт.
— Ещё больше хаоса. И чтобы никому не пришло в голову искать за всем этим наше присутствие.
Глава 21
Экспедиция покинула Предельный.
К организации этого похода я подошёл основательно и вдумчиво. Первое, что стоит сказать — поход это был не столько военный, сколько научный. Да, Эрст и Цвай вели с собой крупный отряд для обеспечения безопасности всего похода, но основным членами экспедиции были заинструктированные до потери сознания… Ну, польстим, назовём это сборище археологами.
Я с самого начала рассматривал всё это мероприятие, как экспедицию, причём в формате покинутого мной мира. То есть они прибудут на место и начнут очень аккуратно всё раскапывать, тщательно фиксируя любую находку, даже если это засохшие собачьи какашки. Раз нашли — значит, когда-то здесь держали собак! Тоже информация!
Такой подход, само собой, потребует куда больше времени, чем банальное разграбление, но даст огромное количество информации, и с каждой такой экспедицией информации станет только больше. Глядишь, и история мира перестанет выглядеть, как чёрная пелена с редкими пятнами света.
— Любопытно… — протянула Милес, рассматривая Бию.
— Так говорят, когда не знают, с чем столкнулись, — отметил я.
Женщина выпрямилась.
— Вообще-то, я знаю, с чем столкнулась, — ответила Милес, продолжая рассматривать Бию. — К факту, что с тобой всё происходит несколько иначе, чем с обычными личами, мы все уже давно привыкли.
— Давай с этого места поподробнее. Что происходит с обычными личами в моей ситуации?
— Появляется менас, — ответила Милес с таким видом, будто это что-то мне скажет. — В книгах об этом не упоминалось?
Задумался, прокрутил в голове прочитанное, отрицательно покачал головой.
— Если и упоминалось, то слишком расплывчато и неопределённо.
Милес улыбнулась.
— Само собой. Менас — существо бесплотное, так что личи не всегда даже обращают внимание на его присутствие.
Бия иронично улыбнулась, возможно, отражая и мою реакцию на слова древней эльфийки.
— И чем оно является? — спрашиваю. — Ограничителем? Маяком? Индикатором?
— Всё мимо, — отрицательно покачала головой Милес. — Менас — отражение твоей силы. У стихийных магов, при достижении сходного уровня развития, появляются различные интуитивные способности. Например, какое-нибудь атакующее заклинание, выполняемое очень быстро, от одной мысленной команды и практически без затрат силы. А у некромантов появляется менас. Однако в твоём случае…
Милес замолчала, и я закончил за неё.
— Бия почему-то вампир.
— Не совсем. Прообразом стал именно вампир. Предположу, это связано с твоим желанием вернуть себе человеческий облик.
— Милес, вопрос не в тему, — я отвлёк женщину от размышления.
— Что за вопрос?
— Почему магия смерти настолько разнообразна в сравнении со стихийной магией?
Она улыбнулась.
— Арантир. Маг огня «всего лишь», — она выделила слова интонацией, — манипулирует огнём. Маг смерти «всего лишь» может поднимать мёртвых.
— Это при беглом взгляде, — не повёлся я на столь простой ответ. — Только маги смерти «всего лишь», — я тоже выделил слова интонацией, попытавшись показать иронию и скепсис, — способны перерождать в нежить сами, и создают целый список различных мертвецов. Причём некоторые из мертвецов бесконечно далеки от «всего лишь поднятие нежити».
Выражение лица Милес несколько изменилось.
— Какой ты… У меня нет ответов на твои вопросы, Арантир. Только догадки. Я согласна: с магией не всё так однозначно, но всё, что я могу по этому поводу сказать — мои догадки и умозаключения.
— Поделись, — поощряю Милес продолжать.
В библиотеке Милес хватало записей, размышлений, догадок, теорий. Однако у всего этого массива текста был существенный недостаток — субъективность. Не все маги вообще задумываются о природе магии. Половина из тех, кто задумывается, думает только о личной силе и развитии, а не о магической науке. Большая часть тех, кто пытался изучать магию, как науку, заблуждаются, ошибаются, строят какие-то совершенно отбитые теории и создают прочий информационный шум. Без создания единой, стройной научной системы разобраться в этом шуме не представляется возможным. В случае Милес сам факт её признания, что у древней эльфийки есть лишь догадки, говорит в её пользу.
Что отличает учёного? Настоящего учёного. Учёный способен признать, что заблуждался, и пересмотреть гипотезу, которой придерживался или которую сам же выдвинул. Настоящие учёные выстраивают систему и стремятся к логичности научного знания. Теория должна объяснять все возможные ситуации, охватывать весь комплекс явлений, к которому применима. Поэтому настоящие учёные, если у них спросить: как работает вот этот процесс, отвечают: у нас есть представление, что всё происходит вот так, так и так. И сразу расскажут, в каких частях теории они уверены, а какие ещё вызывают сомнения и требуют доработки. Я, конечно, говорю об образе, идеальном образе, к которому надо стремиться, человек не лишён пороков и слабостей, но способность признавать ошибки — ключевая часть образа учёного, отличающая его от фанатика.
— Насколько мне известно, Светлая Мать действительно принесла в мир смертных магию. Но какую магию? Какой магия была в тот момент, когда Великая Мать раздавала её смертным? Даже во времена моей жизни магия несколько отличалась от магии дня текущего. Не сильно, но аномалии, вроде той девочки, что владеет магией смерти и создаёт всякую гадость, были невозможны. Даже сейчас на такие вещи смотрят с удивлением, тысячу лет назад подобное не встречалось вовсе.