Всё же людей разводили на разные задачи, и могло на обеде отсутствовать до половины отряда.
— Так точно! Поимённо узнал, кто отправился в патруль.
Комендант задумался. Ему требовалось принять решение — поднимать тревогу или нет? У патруля могли быть причины где-то задержаться, и дёргаться каждый раз, когда патруль не возвращается вовремя, несколько неразумно. С другой стороны, почему бы не провести дополнительную тренировку?
— Объявляй повышенную готовность. Раздать мушкеты, — в обычное время вооружёнными мушкетами ходили только патрули и постовые, — вернуть людей с работ. Пошли отделение на поиски пропавших.
Офицер подтвердил и поспешил выполнять.
Форт оживился, солдат на стенах стало вдвое больше, окна и двери закрыли, у входов выставили дополнительные посты. Отделение из второго отряда выдвинулось на поиски пропавшего патруля. Потянулось ожидание. Комендант нервничал, укоряя себя за отданный приказ. Не стоило выводить отделение на поиски, наоборот, всем следовало держаться в стенах форта. Учения не раз показывали, как противник может обманом выманивать отряды из крепости и постепенно их уничтожать. Однако те же учения показывали, что сидеть в крепости опасно. Командиру следует знать, что происходит вокруг. Простого и универсального решения на любую ситуацию не существовало, а комендант не показал себя хорошим тактиком, потому и оказался в этом маленьком городишке.
Вскоре солдаты вернулись, приведя с собой задержавшийся патруль. Командир отряда, выслушав подчинённых, сразу доложил коменданту.
— Драка была, они разнимали, потому и задержались, — сообщил офицер.
Комендант уже хотел расслабиться, но всё же уточнил.
— Драка? Где?
— Так, среди лесорубов, — ответил офицер без особой уверенности.
— Знаешь, поступим мы так, — задумчиво начал комендант. — Этих трёх пока… Как оно называется? На карантин. Под наблюдение, в общем. И к лесникам кого-нибудь зашли, пусть разберутся, что там произошло. Только тоже, это, отделением сразу.
Офицер, если и не понял, зачем комендант так перестраховывается, вида не подал. Боевую готовность снимать не стали, но у этого решения имелись уже иные предпосылки. Комендант решил делать вид, что воспользовался случаем для проверки боевой готовности и тренировки подчинённых. В каком-то смысле так оно и было, комендант уже несколько расслабился. Посчитал, что произошло недоразумение, и в отчёте комендант отметит собственную решительность и взвешенные решения.
Вскоре вернулось отделение, посланное к лесорубам, рассказавшие, что никакой драки не было. Комендант лично вместе с офицером пришёл к троице, и лишь окинув беглым взглядом своих подчинённых, спросил у офицера.
— Ты чем смотришь? Где следы драки?
Офицер ответить не успел, вместо него заговорил один из солдат:
— Так, мы же сами не дрались! Растолкали только всех!
— Кого? — сразу спросил комендант.
— Дерущихся, — уже без прошлой уверенности ответил солдат.
— Дрался кто?
— Селяне.
Комендант нахмурился.
— Вы, бойцы, нарываетесь на большие проблемы. Либо вы прямо сейчас рассказываете, где были и чем занимались, либо я выставлю вас со службы!
Тройка помялась и рассказала, что уже некоторое время в патрулях старается встречаться с некими девицами и проводить с ними время, а сегодня просто задержались. Это в целом походило на правду. Солдаты, особенно молодые, не казались девицам особо завидными женихами, отряды часто перебрасывали с места на место, как раз для того, чтобы не слишком вживались в местную жизнь. Жалование не большое, хорошие деньги выплачивали только по окончании службы. В целом солдаты не так уж выделялись на фоне местных парней, а жизнь в гарнизоне и вовсе сильно ограничивала свободное время бойцов. Однако связи между солдатами и местными девушками регулярно появлялись, и комендант, ориентируясь на указания сверху, не старался такие связи пресекать.
— За решётку их! — приказал комендант. — За откровенную ложь своему непосредственному командиру. Уберите с глаз долой. Боевую готовность снять.
Жизнь в форте вернулась в привычное русло. После ужина старшие офицеры собрались в кабинете коменданта и, естественно, обсуждали случившееся.
— Чёт я их не пойму, — признался командир другого отряда. — Сказали бы сразу, что по девкам ходили. Ну, получили бы наряд вне очереди, ничего такого, у меня кое-кто постоянно такие наряды получает. Зачем было эту драку придумывать? Только взбаламутили всех.
Второй офицер отрицательно покачал головой, не зная, что ответить.
— Дураки потому что молодые, — заключил комендант. — Молодости свойственна глупость. А наша задача, как отцов-командиров, от глупости бойцов отучить. Так что ты, — он обратился к офицеру, — с ними завтра поговори, скажи, из-за чего они попали. Чтобы не думали, что я их за гулянки по девкам посадил. Но чтобы следующую неделю они у тебя из нарядов не вылезали. Труд он того, голову облагораживает.
В этот момент в подвале, что по совместительству служил тюрьмой, зевала тройка бойцов, оставленных сторожить проштрафившихся. По уму, конечно же, пригляд за солдатами в клетке не сильно был и нужен, но устав гласил: если в тюрьме кого-то содержат, значит, должен стоять пост. А комендант уставы соблюдал. Вскоре сторожа распределились, в каком порядке будут спать. При содержании проштрафившихся товарищей это, к счастью, не возбранялось. Серьёзный режим содержания предполагал, что тройки будет две, и спать они будут по очереди.
Когда двое из трёх сторожей уже дремали, из камеры донёсся болезненный стон. Дежурный поднялся и прошёл до камеры, проверить, что происходит. Двое заключённых лежали на своих койках без движения, третий сидел, обхватив живот.
— Что случилось?
— Будь другом, принеси ведро. Сейчас, чувствую, потребуется.
— А вам не подали, что ли? — удивился дежурный. — Сейчас принесу.
Он успел сделать всего шаг. Нечто чёрное, тонкое и острое пробило голову чуть ниже уха, проходя насквозь. Тело повисло на конечности неизвестного существа. Удар оказался бесшумен. Солдат, что сидел на койке, обхватив живот, закатил глаза и начал обмякать. Голова его откинулась в сторону, кожа порвалась, выпуская, будто из кокона, нечто чужеродное. Чёрное существо выбралось наружу, приняв истинный облик, тонкое, сегментированное тело, четыре конечности, длинная голова без пасти, с множеством мелких глаз и отростком, что предназначался не для еды. Пока третья тварь вылуплялась, первая, убившая дежурного, аккуратно положила тело и нагнулась над мертвецом, отростком проникая в рот и передавая личинку.
Три твари без труда миновали решётку, проходя сквозь щели между прутьями.
Глава 23
Началось.
Хотелось бы отсрочить начало новой войны, чем на больший срок — тем лучше, но имеем то, что имеем. Новый виток конфликта начался.
Нельзя сказать, что я ничего не делал для получения отсрочки. Мы активно создавали торговые отношения, пытаясь построить экономику на прочных связях, покупали ресурсы, предоставляли товары. Не самый эффективный метод в эпоху средневековья, но в ближайшее время всем окружающим правителям будет обеспечен экономический кризис, потому что добываемые ресурсы, чья добыча возросла как раз за последний год — полтора, покупать более никто не будет, как и поставлять наши товары высокотехнологичного, в местных реалиях, передела. Да и чисто дипломатическая работа велась, послы, как могли, намекали, что с нами легко дружить и опасно враждовать. Только мы, не являясь монархией, априори для всех вокруг выглядели каким-то непонятным, преступным, противоестественным образованием, опасным и подлежащим уничтожению. Конфликт оставался неизбежным, мы могли лишь отсрочить начало.
Куда больше надежд я возлагал на военную мощь. Военные не могут не понимать, что в открытом бою им нечего нам противопоставить. Да и помимо открытого боя у нас есть что показать. Методов альтернативного воздействия на противника можно придумать много. И на первый взгляд всё шло неплохо. Нас боялись. Не самая лучшая основа для дипломатических отношений, но с этим мы ничего сделать не могли, играли с тем, что есть. И в дипломатии старались вести себя прилично, не наглели сами, но и не позволяли наглеть партнёрам, это нормальная схема ведения переговоров, когда у одной из сторон есть подавляющая мощь. У нас имелась подавляющая мощь, и на нас всё равно напали.
Значит, появилось нечто, некая сила, что смогла уравновесить наши войска. Хотя бы убедить правителей соседних государств, что теперь достигнут паритет и Первый Союз более не является доминантой в регионе.
И я отдаю противнику должное, даже готов выразить сдержанное уважение. Враг сделал первый ход, и ход этот впечатляет.
Во всех крупных городах уже стояли мои обелиски, кое-где возвёл их и Хаарт, хотя ему это дело давалось куда как с большим напряжением. В любом случае, если нападут на один из городов — я об этом узнаю сразу. Но на города не нападали.
Противник, очевидно, выяснив, что между гарнизонами и узлами командования установлена понедельная связь (у разных гарнизонов в разные дни недели, птичек ещё маловато, приходится распределять), воспользовался этой особенностью. Враг подходил к гарнизону маленького поселения, выжидал сеанс связи и нападал сразу после. Причём нападал так, чтобы не осталось свидетелей, и никто не смог бы нам рассказать, что произошло. За неделю мы на значительном участке границы потеряли все малые форты, причём противник явно наставил своих людей на всех дорогах, потому что у нас не осталось не только связи с поселениями, мы вообще не знали, что происходит за пределами трёх крупных городов в этом регионе. Враг создал нам Terra Incognita прямо на нашей земле. Мы не знали ничего, кто напал, какими силами, какое направление движения. И даже приближавшихся к границе войск не заметили. Учитывая, как поставлена разведка, никаких войск ещё дойти не успело бы, противник действовал как-то иначе. Но по итогу мы оказались совершенно слепыми. Это вызывало уважение, отлично проработанный план. Кто-то воспользовался нашими слабостями. Противника своего я уважал, а ещё вёл счёт наших предположительных потерь. Кто-то заплатит на нанесённый ущерб, и в первую очередь — за убитых.