ак скрыться в надстройке, я посмотрел на «Гордость короны», и его силуэт показался мне зловещим.
Я копался в багаже, когда в каюту ворвался Александр, и с порога заявил:
— Сарр Клименсе, вы как пожелаете, но я остаюсь на борту!
— Сар Штроукк, к чему столько эмоций⁈ Успокойтесь, отведайте бренди из этой бутылки: вряд ли вам приходилось пробовать что-то подобное. И потом, кто же в таком случае возьмется за весла? В отличие от вас, я подобными навыками не обладаю. Кто мне рассказывал, что рядом с вашим имением находится пруд, где вы на лодочке катали местных барышень, нисколько не сомневаюсь — с какой именно целью?
— Да что вы там пытаетесь найти⁈ — не выдержал он, поскольку своего занятия я так и не оставил.
— Сорочку.
— Какую сорочку, сар Клименсе, когда вокруг творится такое⁈
— Алого цвета. Но можно и карминовую. Убежден, что пятна крови, а также ее разводы и потеки, на белой ткани смотрятся не эстетично.
— Ваши слова следует трактовать, что вы остаетесь?
— Как пожелаете, Александр. Но если будете лезть впереди всех, я пришибу вас собственной рукой. Ваше дело — оборонять мостик. Займите место возле какого-нибудь из трапов, и оставайтесь там, что бы не происходило. Это — приказ! Если падет мостик, все, конец.
Ответственная позиция, и одновременно, если можно так выразиться — глубокий тыл. Поскольку команда «Гладстуара» из шкуры вывернется, чтобы враг добрался до него в последнюю очередь.
— И на всякий случай запомните: курс шлюпки считается правильным, если переднюю шкаторину слегка заполаскивает.
— Не понял вас, — сар Штроукк тряхнул головой.
— Без практики здесь никак, — ответ был уклончивым, ведь я, запомнив случайно услышанную фразу, и сам не знал, что она означает
— А будете делать вы?
— По ситуации.
Сарр Штроукк с размаха уселся в кресло и потянулся за бренди.
— Ну и успели же вы меня напугать! Кстати, под кирасой цвет будет невиден.
— Придется обойтись без нее. Вся наша жизнь из этого и построена — одно всегда в ущерб другому, недаром же середину называют золотой. Кираса даст хорошую защиту, но я потеряю в подвижности. То, что всегда было мои козырем. Ну наконец-то!
Сорочка была темного, почти черного цвета. Обычно в таких стреляются на дуэлях: труднее навести пистолет, поэтому на всякий случай и держал ее при себе. Рядом с ней на стол легли перчатки. С крагами из толстенной буйволовой кожи, усиленной металлическими пластинами, и нежная ткань там, где пальцы держат эфес. Сапоги с усеянными шипами подошвой, дабы не терять равновесие на сколькой от воды и крови палубе, ставить на него не стал, сразу переобувшись. Выданные по моему требованию каптенармусом они немного жали пальцы, но так даже лучше. Не удержавшись, я со вздохом погладил ножны шпаги. Придется оставить ее здесь: в том, что мне предстоит, ей не место, и куда рациональнее в паре к сабле пистолет.
— Признаться, я такое о вас подумал!.. — наблюдя за моими действиями, сказал Александр.
— Герой успел низвергнуться с пьедестала? Знаете, у меня тоже было время поразмыслить над некоторыми вещами. И прийти к выводу: возможно, это и есть главный бой, к которому всю свою жизнь я и готовился? Да и причина, найдется ли ее важнее? Не насмешка, не косо брошенный взгляд, не оскорбление, не честь дамы или своя собственная, а нечто куда большее.
Вероятно, по причине звенящих как струны нервов меня потянуло на откровенность.
— И что же тогда? Долг перед родиной?
— Он тоже, но лишь в какой-то мере.
— Так что именно⁈ — настаивал Александр.
— Я над этим все еще думаю.
«Дурацкая получится исповедь если меня убьют, едва покажусь на палубе!»
Фрегат качнуло после залпа выпущенной по нему картечи. Звук был иным, чем прежде, похожим на частые-частые щелчки, когда рой свинцовых шариков один за другим впивался в дерево, но не менее омерзительным. Сарр Штроукк дернулся, собираясь вскочить и метнуться к двери, но рука на его плече оставила Александра в кресле.
— Сарр Клименсе, там гибнут люди! — он безуспешно сделал попытку освободиться.
— И чем мы сможем помочь сейчас? Вы лекарь? Я тоже нет. Успокойтесь. Знак того, что нам пора показаться на палубе, мы ни за что не пропустим: он будет о-очень громким! Кстати, как вам бренди? Я нахожу его вкус превосходным. Хотите маленькую историю? Этот сорт мог бы называться моим именем, если бы не мой отказ.
Ответный залп «Гладстуара» получился скудным и разрозненным: наверняка «Гордость короны» заходила так, чтобы оставаться вне досягаемости большинства пушек правого борта фрегата.
— Зная вас, ни за что не поверю, что вы не сошлись в деньгах.
— Получалось нелепо: как можно торговать тем, чем гордишься?
Иллюминаторы каюты выходили на противоположную от атаки линкора сторону. Я смотрел на море, и размышлял над тем, что при моей любви к нему будет справедливым, если обрету в нем вечное упокоение. Мысли об Аннете, чтобы окончательно не расчувствоваться, я старательно гнал от себя.
Сопровождаемый грохотом и ревом множества глоток удар борт о борт был настолько сильным, что мне едва удалось остаться на ногах.
— Все, Александр, нам пора! И даже не вздумайте умереть! У меня на вас огромнейшие планы.
Линкор возвышался над палубой «Гладстуара» на целый ярус орудийных портов, и вдоль борта густо выстроились матросы с ружьями в руках. Они дали залп, заставив укрыться за стволом мачты, после чего исчезли для перезарядки. По логике вещей их места должны были занять другие, а затем третьи, четвертые, пятые, чтобы стрельба велась беспрерывно, но такого не произошло: стрелков хватило только на два залпа. К тому же среди них не получилось увидеть ни единого человека в пехотном мундире, и вывод напрашивался.
На палубе уже вовсю кипел бой. Штурмовые трапы были перекинуты на бак «Гладстуара» и атакующие сходу оттеснили защитников до подножия грот-мачты, но на шкафуте дело у них застопорилось. Некоторое время я оценивал обстановку, чтобы рывком оказаться в месте, показавшееся мне наиболее проблематичным: именно там, на мой взгляд, существовала угроза прорыва. Усиленно работая саблей мне на какое-то время удалось заставить врага топтаться на месте. Достаточное для того, чтобы Коден смог восстановить порядок, позволив отступить назад, восстанавливая дыхание. Иначе при следующем заходе мышцы от усталости могут и подвести. Враг, обломав зубы при первой попытке, дал нам передышку и грех было ею не воспользоваться.
— Лихо вы их отогнали! — Коден ощерился злой улыбкой, присущей людям во время боя. — Счет вести будете?
— Нет.
— Как знаете! Но если передумаете, их уже четверо.
Я поморщился.
— Ранольда не вижу. В паре с ним мне было бы намного комфортней.
— Увы, сарр Клименсе, он уже не помощник. Пуля в живот — это всегда серьезно! — лицо Диего на миг омрачилось. — Теперь вся надежда только на Пятиликого, чтобы он выкарабкался. Но есть и хорошие новости: нет у них на борту десанта, — что не стало для меня неожиданностью. — А там, — он указал саблей, — к нам на помощь спешит «Альбертина». Хотя, вернее будет: ковыляет. С дифферентом на нос, и крен у нее видно даже отсюда, но, если мы продержимся достаточно долго, она придет. Если по дороге не утонет. Или раньше нее мы. — Коден скользнул взглядом по глубоко осевшему в воду «Гладстуару». — Да, Сарр Клименсе. Если удачно отобьем следующий штурм, попытаемся атаковать сами. Соглашусь с вами, похоже на жест отчаяния, но вряд ли «Гладстуар» долго продержится. И без того непонятно каким чудом он все еще на плаву. Помимо того, велик шанс, что в любой момент «Корона» бросит свое занятие и потопит нас залпом перед тем, как откланяться. Это не приглашение поучаствовать: все-таки вы — человек гражданский, и лишь за одно то, что остались на борту, честь вам и хвала. А для того, чтобы наша атака не стала для вас неожиданностью. Так, — прислушался Коден, — как будто бы началось. Мне пора.
Понятия не имею, как он определил, что команда линкора пошла на второй по счету штурм, ведь интенсивная ружейная стрельба не прекращалась с обеих сторон ни на миг, но Диего не ошибся: с «Гордости короны» на фрегат как горох посыпались люди. Они сбегали по штурмовым трапам, прыгали с борта на борт при помощи канатов и без них, и рев от них стоял еще тот. Не стал задерживаться в своем укрытии и я, присоединившись к нескольким матросам из абордажной команды Кодена, посчитав, что их послали туда, где приходится туго. Отбивая вражеские удары и раздавая свои, я все время ждал пулю. Откуда-нибудь с высоты борта линкора, или совсем в упор, предназначенную лично мне или кому-то другому, которого случайно прикрыл своим телом. Ее все не было, и увлекшись, я далеко врубился во вражеский строй, и опомнился лишь когда вокруг меня внезапно образовалось пустое пространство.
Их было трое. Два бородача, и один из тех, кто и рад бы ее носить, но она у них совсем не растет, они и щетины-то себе позволить не могут. А потому, чтобы не выглядеть смешными, старательно бреется. Они переглянулись между собой, и разошлись, взяв в полукруг. Я невольно оглянулся назад, чтобы увидеть в первом ряду сар Штроукка рядом с Коденом. Правую половину лица Александра из раны на виске заливала кровь, но глаза горели щенячьим восторгом: сейчас сарр Клименсе им покажет! Диего выглядел иначе: «Даниэль, единственный знак, жест, движение бровей и мы тут же придем на помощь!» Я отрицательно тряхнул головой. Если всем захотелось зрелища, когда палуба и без того залита кровью и завалена мертвыми телами, они его получат. Единственное условие — не нужно победителю вместо награды внезапный выстрел.
— Приступим? — я обращался сразу к троим. — Извините, господа, но у меня нет ни малейшего желания дать вам возможность продемонстрировать навыки во всей красе.
Одновременно вынимая из-за пояса пистолет, и протягивая его за спину: разряженный, он станет только помехой.
Почувствовал, как тянут его к себе, чтобы тут же шагнуть вперед. Действовать начал тот, кто находился по центру. Перекинув абордажный топор из руки в руку, он нанес удар сверху вниз с неожиданной для его грузного телосложения прытью. Не вкладываясь, чтобы не провалиться, подставив ничем не защищенный тыл. Да и не собирался он покончить со мной первым ударом; его задачей было отвлечь. Правый от меня, единственный из них безусый и безбородый, моментально сделал выпад. По их замыслу мне не оставалось ничего другого, как уйти в сторону третьего. Если судить по тому, как ловко тот обращался сразу с двумя абордажными саблями — амбидекстра. Вместо этого я шагнул навстречу безусому. Пропустил выпад подмышкой, оплел ему руку своей, взял ее на излом, оставляя без оружия и вынуждая припасть на колено. В таком положении укол острием в основание шеи он и получил.