Следующий удар топором был коварен. Он проходил параллельно палубе и на такой высоте, когда и не поднырнешь, и не перепрыгнешь, и оставалось только отпрянуть назад. Под удар обоерукого, а тот оказался позади меня куда быстрее, чем я ожидал. Пришлось прибегнуть к защите встречным ударом в место, где топор и топорище образуют прямой угол. Варварский способ, после которого на лезвии сабли остаются зазубрины, но он спас мне жизнь.Топор со звоном вылетел из рук бородача чуть раньше, чем он почувствовал, что гортань у него разрублена почти до шейных позвонков в момент, когда я пируэтом уходил ему за спину, спасаясь от атаки последнего из троицы.
Как и все в нашей жизни, обоерукость имеет и свои преимущества, и свои недостатки. Безусловно, первых намного больше, но благодаря вторым брешь в обороне противника нашлась сразу, едва он решил прибегнуть к тактике, называемой «завесой». Будь у меня заряженный пистолет, я бы без всяких раздумий его использовал, но без него снова пришлось рисковать. Наверняка многие так и не поняли, что с моим противником произошло. Мгновением назад он развернул перед собой красивый веер из двух сверкающих клинков, как вдруг у него подогнулись колени, и он рухнул лицом в лужу крови, набежавшую из горла любителя абордажных топоров.
«Замечательный выпад, Даниэль! — мысленно я удостоил себя похвалы. — И все-таки, в следующий раз прояви благоразумие, вместо того чтобы балансировать на краю. К чему эти дешевые эффекты? Тем более, их и понять-то не смог практически никто».
— Еще желающие есть?
Ответом был рев за спиной, заставивший вздрогнуть: команда «Гладстуара» пошла в атаку. Вряд ли она случилась спонтанно, сомнительно, что она произошла бы только в случае моей победы, но меня едва не сбили с ног.
— Сарр Клименсе, вот ваш пистолет. Извините, но перезарядить времени не было.
Если бы Александр начал выражать свое восхищение, я бы его одернул.
— Вы, главное, свой не потеряйте, ведь он тоже мой. А еще вам не мешало бы перевязаться.
— А! — отмахнулся он. — Как говорила в детстве мама: дурная кровь вытечет, хорошая останется. Времени нет сейчас, когда каждый человек на счету!
Сар Штроукк поспешил присоединиться к тем, кто рубился уже на чужом борту, и мне пришлось его догонять.
Глава 10
Глава десятая.
«Богатый на события выдался денек! И ведь утром ничего не предвещало».
Мы с навигатором Мигхелем наблюдали за тем, как обряженный в парадный мундир капитан «Гордости короны» торжественно передает адмиралу Драувисту личное оружие — признание того, что корабль захвачен. Что было формальностью, поскольку над линкором уже трепетал при порывах ветра флаг Ландаргии.
— Духу им не хватило взорвать корабль! — презрительно сказал Мигхель. Он то и дело болезненно морщился, прижимая к груди руку с намотанной на нее толстенной повязкой.
Во время штурма я выложился настолько, что сил на эмоции не оставалось. Ни на то, что вместе с «Гладстуаром» ушла на дно моя фамильная шпага, а вместе с ней и стопа документов, содержащих ценную информацию, и существующих в единственном экземпляре. Что Александр все-таки умудрился утопить пистолет, и теперь, чувствуя вину, старательно не попадался на глаза. Остался жив, пару раз буквально каким-то чудом, ну и ладно. У многих не получилось, и в сравнении с ними я просто счастливчик.
— А где капитан Глассен?
Странно было не видеть его рядом с адмиралом.
— Как, сарр Клименсе, вы ничего не знаете⁈
Изумление навигатора было настолько сильным, что я невольно почувствовал себя виноватым.
— Чего именно?
— Он свой корабль не покинул.
«Гладстуар» начал уходить под воду, когда на борт линкора перебрались последние способные держать оружие из команды фрегата. Перед тем, как в ней скрыться, вместе с пузырями воздуха он издал звук, в котором при желании можно было услышать: «Я держался сколько мог, господа, и теперь дело только за вами».
— Но почему⁈
Зачем ради какой-то замшелой традиции добровольно было лишать себя жизни, наплевав и на семью, и на пророченную блестящую карьеру, о чем он не мог не знать⁈
— Эх, сарр Клименсе! — Навигатор смотрел на меня с сожалением. — На «Гладстуаре» оставалось много раненых, и мы не могли их спасти. Будучи его капитаном, в этой ситуации вы поступили бы иначе? Сомнительно.
Я промолчал, потому что не знал ответа.
Сражение закончилось, и те жалкие остатки, что оставались от флота Нимберланга виднелись теперь на освещенной закатом полоске горизонта пятнышками парусов размером с еловую шишку. День окончательно угас, пусть полная темнота пока не наступила, и потому фонари на шлюпках, снующих вокруг в попытке найти и поднять из воды людей, светили достаточно ярко.
— Назавтра нам предстоит здесь задержаться, — глядя на них, сказал Мигхель. — Сколько их держатся за обломки по всей округе, но попробуй увидь! Главное, чтобы не заштормило.
На полубаке матросы палубной команды во главе с боцманом шили парусиновые мешки. Много, чтобы хватило на всех. Поутру вначале в них окажутся тела из экипажа «Гордости короны». Без всяких почестей их отправят в море, не забыв вложить в каждый пушечное ядро. Затем приспустят флаг, и под печальные звуки горна дело дойдет и до своих. Оставшиеся на плаву корабли эскадры Драувиста лежали в дрейфе недалеко от «Короны», и можно не сомневаться, на них занимались тем же.
— Сарр Клименсе, — голос Александра отвлек из печальных мыслей, — клянусь, я не хотел его топить, так получилось! Когда перелазил на линкор, рукоять зацепилась за какую-то веревку. Я потом весь борт в том месте осмотрел: вдруг, думаю, он за что-нибудь зацепился. Да куда там! — сар Штроукк огорченно вздохнул.
Мне хотелось успокоить его шуткой, но не получилось.
— Александр, на флоте веревок нет. Вероятно, вам попалась единственная, которую забыли оставить на берегу. То есть, вы невиноваты.
— Ну вот, еще и это! — отреагировал он.
— О чем идет речь? — Мигхеля заинтересовали оправдания Александра.
— О пистолете.
— Что, настолько был ценным?
— Работы самого мастера Гридля! — фамилию оружейника сар Штроукк произнес едва ли не с придыханием.
— Серьезная потеря! — кивнул навигатор. И съязвил. — Наверняка вы предпочли бы вместо этого остаться без головы? Нет? Тогда упокойтесь. Сарр Клименсе ясно дал понять, что претензий к вам не имеет. Кроме того, среди трофеев может найтись нечто, способное достойно пистолет заменить. Сарр Клименсе точно заслужил право выбора первым.
Я отмахнулся. Мысли были заняты тем, что эскадра возвращается для ремонта в Клаундстон. А значит, встреча с Аннетой состоится куда раньше, чем могла бы. И это радовало не меньше, что повезло остаться в живых.
— Дергает, — погладив забинтованную руку, жалобно сказал Мигхель. — Пойдемте в кают-компанию, по времени должны накрыть. Матросам ром уже выдают, и нам не помешало бы выпить. Мне покрепче, чтобы унять боль. Вам, Александр, настоятельно рекомендую влить в себя не меньше бутылки вина. Отличное средство, чтобы восполнить пролитую кровь. А вам, сарр Клименсе, остается только позавидовать: вы словно заговоренный! Где я вас только во время штурма линкора не видел, а отделались пустячной царапиной на щеке. Особенную молитву Пятиликому знаете? Или ладанка помогла?
Что дало еще один повод для грустных мыслей. Медный медальон на груди я носил как напоминание тому, что однажды дал себе слово никого больше не убивать.
Стол в кают-компании действительно оказался накрыт. Сервировка наверняка имела происхождение из капитанского шкафа, где хранилась посуда для особо торжественных приемов, красивая, изящная, из высшего сорта фарфора. Ломился он и от закусок, а также бутылок разнообразных форм. Здесь, во главе с адмиралом Драувистом, собрались все уцелевшие при абордаже офицеры «Гладстуара», за исключение тех, кто нес вахту. Не сказать, чтобы атмосфера за столом представляла собой праздничную, но угнетенной точно назвать ее было нельзя. Наше появление не прошло незамеченным.
— Проходите и устраивайтесь поудобней! — опираясь на костыль, Коден гостеприимно обвел рукой стол. — Сарр Клименсе, мы только что о вас вспоминали. И сошлись в том, что ваше появление на борту «Гладстуара» пришлось весьма кстати. Как вы думаете, господа офицеры, — обратился он к присутствующим, — достоин наш гость носить мундир лейтенанта флота Ландаргии? Господин адмирал, просим передать наше ходатайство в департамент военно-морского флота, — продолжал гнуть свое Коден, когда его дружно поддержали.
— Быть посему! — кивнул Драувист.
Он выглядел настолько уставшим, что не приходилось сомневаться: единственное его желание — добраться до постели как можно скорей.
— Остается только надеяться, что его величество званием мичмана не отделается, — пробурчал сосед по стульям навигатор Мигхель, успевший влить в себя за время короткого спича Кодена не меньше половины бокала рома.
«Небось еще и орден на грудь повесят! А заодно накропают в газетах статью, — мысли текли в привычном русле цинизма. — Война — самое подходящее время вспомнить о патриотизме. И если такой человек как я, чье имя известно во многом благодаря скандалам, а тем зачастую предшествовали некрологи, борется с врагами короны на щадя живота своего, то добропорядочным гражданам стоило бы призадуматься: возможно, патриотизм, — не такое и не бранное слово? Во всяком случае, я бы раздул историю именно так».
— А что думает сам Клименсе? — Коден все не мог успокоиться.
Лгать не пришлось.
— Для меня это будет честью.
Клаундстон продолжал жить привычками мирной жизни. Где-то там, на севере, вовсю гремели бои, но, если не читать газет и не прислушиваться к разговорам, прогуливаясь по городу ни за что не догадаешься, что в Ландаргию пришла война. Пройдет какое-то время, и цены взлетят вверх, люди будут выглядеть злее, на улицах заметно поубавится молодых здоровых мужчин, их заменят выпрашивающие милостыню калеки, а на женщинах все чаще начнут попадаться черного цвета платки. Всегда так было, и что могло измениться на этот раз?