Это была шутка, и в ответ я должен был отреагировать. Увы, но та гримаса, которая давно заменила мне улыбку, походила на что угодно — судорогу, корчу, спазм, конвульсию, но только не на нее.
— Благодарю вас, господин фельдмаршал! Используйте меня и моих людей так, как посчитаете нужным.
Я встал, собираясь покинуть шатер, когда услышал:
— Погодите, сарр Клименсе, мы не договорили. Взамен от вас потребуется небольшая услуга.
— Какая именно?
— И мне, и собравшимся здесь офицерам, было бы весьма полезно услышать подробный рассказ о Клаундстонском сражении от человека, принявшего в нем непосредственное участие. Вот где мы должны черпать мужество, которое вскоре нам всем пригодится. Впрочем, как и самопожертвование.
— Выглядите так, как будто обрадовались возможности умереть именно здесь, а не в каком-нибудь другом месте, сарр Клименсе, — со свойственным ему цинизмом сказал Стаккер.
— Опасался, что мне откажут.
Мы ехали по огромному, раскинутому сколько хватало глаз лагерю. Пахло дымом от бивачных костров, свежевырытой землей от редутов и прочих люнетов. А кое-где пованивало отхожими местами, что при таком скоплении людей неудивительно. Ни деревьев, вырубленных на дрова, ни травы, вытоптанной бесчисленными сапогами и копытами. Так выглядела арена, на которой в скором времени прервутся десятки тысяч солдатских жизней и, возможно, в их число войду я.
— О чем задумались, сарр Клименсе?
— О том, Александр, под каким благовидным предлогом отослать вас в глубокий тыл, и принудить остаться в нем ближайшую неделю. Или две, если понадобится.
— Но…
— Напомнить, что вы поклялись честью — каждое мое слово будет являться для вас приказом? Именно на таких условиях я вас и взял.
— Но…
— Может, сами подскажете?
— Господин сарр Клименсе!..
— Что — сарр Клименсе? Надеюсь, вы не пошлете мне вызов сейчас? Давайте уже потом, когда все закончится.
— Господин сарр Клименсе, я обязался, что ваши слова для меня — приказ, но это не означает — я должен быть рядом с вами всегда!
— Господин сар Штроукк, вот вы и нашли выход из положения. Буду рад, если вы избавите себя от моей компании.
Александр наверняка сделал лошади больно, рванув удила, а затем еще и ожег плетью круп.
— Жестоко вы с ним! — Стаккер смотрел на меня с неодобрением.
— Знаете, Курт, на борту нимберлангского линкора мне дважды лишь каким-то чудом удалось спасти его от гибели, а третьего может и не быть.
— Но зачем тогда вы его взяли⁈
— А вам не приходилось совершать идиотских поступков? В моей жизни их было предостаточно, и этот очередной. Пусть лучше Александр всю оставшуюся жизнь меня ненавидит, чем я буду проклинать себя за его смерть. Помните его мать?
— Конечно! Прекрасная женщина. А как она переживала, когда сар Штроукк вызвал вас на дуэль!
— И я ее помню. Все, хватит об этом. Тем более, если мне правильно объяснили, мы приехали. Теперь нужно найти майора Ангуса Бастейна, и доложить, что прибыли в его распоряжение.
— Самый край фланга, — внимательно оглядев окрестности, сделал вывод Стаккер. — Место, где можно и не вступить в бой при любом развитии обстоятельств. Рельеф, количество и расположение укреплений…
— Поверьте, я его не выбирал.
— Не о том хотел сказать.
— Опять вы за свое⁈ Поздно уже. Лучше помогите найти подходящего размера мундир: не хочется выглядеть белой вороной. Особенно сейчас, когда она осталась в одиночестве.
«Это будет сарр Штроукку хорошим жизненным уроком, — пытаясь найти себе оправдание, я все не мог уснуть, ворочаясь в палатке на походной кровати. — Сильным, сбивающим с ног толчком, но после них умные люди становятся еще умнее, а глупые приобретают рефлексы. Когда все закончится, у меня обязательно найдутся слова к примирению. У Александра правильные преставления о долге, светлая голова, тяга к знаниям и твердый характер. Алмаз, который остается только огранить и оправить. Настою на том, чтобы он постоянно находился возле Тоннингера — там его место. Аастарх даст ему многое, и тогда сар Штроукка ждет завидное будущее».
Несмотря на то, что мне почти удалось себя убедить, сон по-прежнему не шел. И тогда я решил подышать свежим воздухом.
— Не спится, сарр Клименсе?
У входа в палатку, охраняя его, сидел на кошме Евдай. Он попытался встать, но, успокоив его жестом, я уселся рядом.
— Красивое небо, все в звездах! — Евдай обратил внимание на мой взгляд. — Но чужое оно мне.
— Соскучился по родине?
Она у Евдая далеко на востоке, в краю бескрайних степей.
— Порой так и хочется бросить все и вернуться. Увидеться с родителями, понянчиться с племяшками, наверняка ведь они уже есть? Старший брат по возрасту вообще должен стать дедом. Своими-то я не обзавелся. Сарр Клименсе, знаете какие у меня первые детские воспоминания?
— Откуда мне?
— Отец подбрасывал меня высоко-высоко! Сердце замирало сначала от восторга, а потом от испуга, что у него не получится поймать. Рядом стояла мама, ругалась: угробишь ребенка, и улыбалась.
Я слушал Евдая, и вспоминал другой его рассказ. В их землях принято считать, что по складу характера мужчины делятся на три разновидности — воины, торговцы и судьи. Кто из трех я — вопрос сложный, но одно можно сказать точно: разговор с Александром будет хорошим уроком и для меня. Какими благородными твои намерения не были бы, унижая других, себя не возвысишь, и надо было проявить такт.
Выспаться не получилось. Едва небо начало светлеть, горны пропели побудку, и весь лагерь пришел в движение.
— Приветствую, сарр Клименсе! Кирасу со шлемом надеть не желаете? — спросил премьер-майор Ангус сар Бастейн, едва я показался из палатки в новом, необмятом мундире кавалергарда: найти другой у Стаккера не получилось. — Если не хотите быть просто зрителем, потому что в нужный момент времени для облачения может и не хватить, а лезть без них в бой — полнейшее безрассудство! Хотя, если учитывать, что вы приехали сюда добровольно, вы с этим чувством знакомы накоротке.
Бастейн командовал сводным отрядом из драгун, кирасир и легкой кавалерии, изрядно потрепанных в предыдущих баталиях. В любой другой ситуации их вывели бы на переформирование, настолько большими были потери, но враг такой возможности не предоставил. Майор произвел хорошее впечатление сразу же, едва мы познакомились. Острослов с внешностью убежденного сибарита, он мгновенно преображался, едва ему приходилось отдать приказ. Черты лица в эти моменты у него словно закаменевали, взгляд становился требовательным, а голос властным.
— Желаю надеть и то, и другое, сар Бастейн, отчего нет? Единственное, как вы считаете, в случае со шлемом стоит повременить?
Мою иронию Ангус понял отлично, и с ответом не задержался.
— С кирасой пока тоже. Приглашаю вместе со всеми позавтракать, и потому оба они будут мешать. Познакомитесь с офицерами, получите ответы на интересующие вас вопросы, а они непременно должны быть. Что-то мне подсказывает, сегодня нас ждут серьезные события, следующая возможность собраться за столом в непринужденной обстановке подвернется непонятно когда, так что не раздумывайте, присоединяйтесь.
— Договорились.
С позиции, которую занимал отряд премьер-майора, место будущего сражения просматривалось без малого полностью, особенно если взобраться на вершину холма. Огромная речная долина, и в ней смогли поместиться две армии — наша и Нимберланга.
Посередине нее протекала мелкая, по колено, речушка Лондара, местами полностью прятавшаяся в зарослях камыша. Если судить по размерам долины, сложно даже представить, насколько мощным был поток Лондары в незапамятные времена. Пологий правый берег, где расположилась армия Ландаргии, подходил для обороны куда больше, чем противоположный. Тот представлял собой пойменную низину, если не сейчас, то столетия назад. Неплохо был виден и лагерь войска короля Аугуста, но фигурки людей отсюда казались крошечными, а дальше и вовсе становились неразличимыми.
Фланг, на краю которого мы находились, упирался в овраг, следом шел густой лес. Наверняка был прав Курт Стаккер, когда заявил, что война нас может и не коснуться. Разве что по приказу генерал-фельдмаршала Остоузена куда-то переместят. Но сомнительно: на фланге собралось то, что по целому ряду причин особой ценности не представляло. Наспех сформированное и толком необученное ополчение из вчерашних крестьян и ремесленников, а также объединенные остатки в пух и прах разбитых регулярных частей. И это в каком же отчаянном положении необходимо быть, чтобы прибегнуть к их помощи⁈ Почему здесь оказался я, думать совсем не хотелось. Равным образом это могло быть как заботой о моей персоне, так и явным пренебрежением к ней.
— Инстор, ты заслужил именное оружие! — от элегичных мыслей отвлек веселый голос Стаккера, когда он обратился к своему денщику. — Сарр Клименсе, не желаете кофе?
— Причем страстно! — не стал я отказываться от бодрящей жидкости, и плевать, что она обязательно окажется сладкой, чего во всех других случаях не потерпел бы. Но не сейчас. Из-за стола нас поднял сигнал тревоги едва мы приступили к завтраку, и кофе казался мне подарком судьбы. Осторожно, крошечными глотками, пытаясь не обжечь губы оловом кружки, и не расплескать (Рассвет то и дело подо мной гарцевал) я полностью на нем сосредоточился, и пропустил момент, когда войска короля Аугуста пришли в движение.
— Ну все, господа, началось! — фраза у премьер-майора Бастейна получилась почти торжественной.
Вкус у кофе резко стал противным до невозможности, и я без сожаления вылил остатки на землю. Взглянул на кружку, и отправил ее туда же: невелика ценность в сравнении с тем, что предстоит потерять в ближайшие несколько часов.
Стройные прямоугольники батальонов армии Аугуста пересекли Лондару, когда начали палить наши пушки. Поначалу ядрами, поскольку дистанция была велика. Иные из них достигали цели, образовывая бреши в колоннах. Те быстро заполнялись, батальоны не задерживались ни на миг, и, казалось, никакая сила не способна их остановить.