— Зачем⁈
— Вам известно, что такое прецизионные сплавы?
— Конечно. Благодаря добавкам металл, будь то обычное железо, приобретает особые свойства.
— Именно. Стоит на огне кастрюля, бурлит в ней вода, а ручки у нее, с виду точно такие же, как и все остальное, продолжают оставаться холодными. Сарр Клименсе, без того, что произошло, у вас не получилось бы стать целостной личностью. Вы обязаны были почувствовать на вкус предательство.
— Обязан⁈
«Если я сейчас проткну его шпагой, он умрет? Или все они — бесплотные духи, являющиеся только в моем больном воображении?»
— Умру! — с готовностью кивнул он. — Хотя, если быть точнее, погибнет то, в чем я сейчас нахожусь. Так и вижу, как захлебываясь, кричат газетные заголовки: «Добропорядочный глава уважаемого семейства погиб при загадочных обстоятельствах в номере придорожного отеля от руки героя войны Даниэля сарр Клименсе!» К слову, отправить в дом сар Штроукков орден было сильнейшим ходом. Верю-верю, — замахал он руками, — вы сделали это искренне, но факт остается фактом. И не вздумайте винить Джулию! В чем ее вина, если у кареты сломалась колесная ось, Джулии пришлось здесь остановиться, а животный магнетизм — страшная скажу вам штука! — старик подмигнул, что в его возрасте могло быть и нервным тиком. — У вас не было ни малейшего шанса, сарр Клименсе. Отвечу на незаданный вопрос. Читать мысли мы не умеем, но два-три столетия практики, и даже бесталанный научится понимать с лиц. Принцип прост: тот, кто обжег руку, меньше всего думает о красоте заката. И заканчивая разговор. Знаете, по какой причине вы интересны?
— Извините, не догадываюсь.
— Мы для вас — боги. И что вы должны делать при встрече с любым из нас? Правильно — просить, или даже умолять. О достатке, власти, тайных знаниях, чем-то еще… Но и в разговоре с тем, кого вы называете Пятиликим, этого не произошло. Случай не единичный, но редкий. Почему?
— Глупо просить у тех, в существовании которых уверен не до конца. К тому же слишком рано узнал, что вы не способны творить чудеса по желанию, а потому и соблазна-то не возникло.
— Понятно. Спасибо за угощение, сарр Клименсе! — визитер аккуратно поставил бокал на стол.
Мой собственный, так и нетронутый, после его ухода полетел в дверь. Начинать день с крепкого спиртного — не слишком хорошая затея, а выплеснуть эмоции каким-то образом было нужно.
— Что-то случилось, сарр Клименсе? — Стаккер не мог не видеть мое состояние.
— Все хорошо, Курт, все просто замечательно.
До одури хотелось убить. Наверное, читать мысли по этому принципу умеют не только они, потому что от моего взгляда случайный прохожий испуганно шарахнулся в сторону и, оглядываясь, поспешил скрыться.Что им еще понадобится, чтобы я стал прецизионным сплавом без всяких оговорок — измена Аннеты?
Аннета вызывала беспокойство и в связи с другим. Некто Даниэль сарр Клименсе, о чьем успехе у женщин слагали легенды, отказавшись от многих блестящих партий заявляется в столицу мало того, что с провинциалкой, так еще и простолюдинкой. Столичная аристократия — общество снобов, где любой мелочи придается огромное значение, особенно когда в нем стараются подчеркнуть свое пренебрежение к тем, кто волей судьбы, и ничем больше, к ней не относится.
— Ах, она перепутала фужеры, можете себе представить⁈ — заявит какая-нибудь глупая как пробка особа, сделав глаза огромными, чтобы подчеркнуть всю трагичность момента.
— Это еще что! Попытался с ней завести разговор о творчестве Микаэля Сомбро, так она о нем даже не слышала! — ответит ей господин, все добродетели которого заключаются в том, что однажды, будучи пьяным, он проявил неслыханную щедрость одарив нищенку с детьми серебряной монетой, что станет поводом для гордости на всю оставшуюся жизнь.
— И что здесь удивительного, учитывая ее происхождение⁈ — разведет руками еще один, пробежавший наискосок «Сущности бытия» Ланскора, с трудом выучивший из них несколько цитат, и теперь считающий себя знатоком жизни.
Стану ли я любить Аннету хоть сколько-нибудь меньше? Конечно же, нет. Но могу себе представить, какие чувства буду испытывать, когда замечу в разговоре Аннеты с каким-нибудь ослом тщательно скрываемое им пренебрежение. Мы никогда не затрагивали с ней эту тему: Аннета и без того отлично все понимала. И готовилась.
… — Вот и Чумная застава видна, — сказал Стаккер. — От нее до предместья Гладстуара час езды. Полгода едва минуло, когда мы проезжали мимо по дороге в Клаундстон, а как много за это время произошло! Наверное, самый насыщенный событиями период в моей жизни.
— Всегда мечтал побывать в столице. Так, фельдъегеря! — Евдай первым услышал позади звон колокольчиков.
Он становился все ближе, и вскоре мимо нас пронеслась украшенная королевскими гербами почтовая карета в окружении нескольких всадников.
— Интересно, какие новости они везут? — уступив чтобы не мешать, мы провожали ее взглядами с обочины тракта. — Сарр Клименсе, как вы думаете?
— Надеюсь, весть о нашей победе.
Я сказал то, чего хотелось страстно. История как процесс не подчиняется никаким законам, и для нее не существует правил. Но она подвержена влиянию так или иначе сложившихся обстоятельств, способных коренным образом ее изменить. Это уже потом все разложат по полочкам и всему дадут названия. А пока оставалось надеяться, что нашу победу не отсрочит ничто. Не возникнет враждебная Ландаргии коалиция, например. Как в союзе с Нимберлангом, так и без него. Самое подходящее для этого время: еще одной войны нам не выдержать ни за что.
Карета ненадолго задержалась возле карантинного пункта, и понеслась прочь. Вероятно, фельдъегеря успели что-то сказать, поскольку перед взобравшимся на телегу человеком собралась небольшая толпа, которой, размахивая руками, он самозабвенно вещал. О чем именно, догадаться можно издалека: слишком ликующими все выглядели.
А потому весть о капитуляции Нимберланга не стала для нас неожиданностью. Но не другое — не желая принимать в этом участие, король Аугуст пустил пулю в лоб.
— Как же так⁈ — удивлялся Стаккер. — Что ему грозило⁈ Он же коронованная особа! Ну ссылка, изгнание, но ведь с его головы не упал бы и волосок! Сарр Клименсе? — Курт смотрел на меня с надеждой.
— Смею только предполагать.
— Что именно, сарр Клименсе?
— Его величество поставил на кон больше, чем у него было, а потому проиграв, он сумел погасить долг только таким образом. Десятки тысяч загубленных жизней и ради чего⁈ Ландаргия угрожала Нимберлангу, и со стороны Аугуста это был превентивный удар? Нет, он пытался удовлетворить амбиции: Ландаргия стала бы главным экспонатом в его коллекции трофеев. По-моему, все закономерно.
Меньше всего мне хотелось думать о его судьбе. Радость от нашей победы и близкая встреча с Аннетой пьянили.
Глава 18
Глава восемнадцатая
Есть у лошадей и собак общая особенность — они тонко чувствуют настроение хозяев. Некогда это было для меня загадкой, и тем проще оказался ответ — запах. Хотим мы того или нет, но он меняется вместе с нашими эмоциями, и чем сильнее они, тем больше, а у животных обоняние развито куда лучше.
Я действительно волновался. С места, где мы находились, столица Ландаргии была видна почти целиком. Разделяющий ее пополам Брикберс, с перекинутыми через него четырьмя мостами. Их должно быть больше, но где-то посередине города речные берега расходились широко в стороны, образуя огромный залив. Хорошо была видна центральная часть города, где находится резиденция короля. Главная городская площадь перед ней, с расположенной по центру гордостью Гладстуара — исполинским монументом Пятиликому. Фешенебельный Ландсдорг, и в нем живет моя единственная на всем белом свете родственница Лаура. С недавних пор — Лаура сар Дигхтель, поскольку вышла замуж за чрезвычайно радостного в связи с этим событием Антуана. Оставалось надеяться, что счастлива в браке и она.
Конкорт, древнейшая часть города, и в нем прошло мое детство. Таблонский парк, место многих дуэлей и последнюю из них, перед отъездом в Клаундстон, мне едва удалось пережить. Если вникнуть, с каждым районом Гладстуара связана особая история, и как тут не волноваться, если возвращаешься туда, что любишь всей душой?
— Что это с ним? — Стаккер обратил внимание на вдруг загарцевавшего подо мной Рассвета.
— Придется его сменить. Либо запрягать в пролетку, чтобы оставить между нами достаточное расстояние. — успокаивая лошадь, пошутил я.
— Надеюсь, вы несерьезно, сарр Клименсе. Запрягать такую замечательную верховую лошадь — это выше моего понимания!
— Надейтесь, Стаккер. Ну так что, господа, вдоволь налюбовались городом, где, скорее всего, вам придется жить долго? Евдай, окажите любезность, приберегите выражение лица для более подходящих мест: мы ведь не грабить сюда приехали?
— Жаль! — притворно вздохнув, Евдай широко заулыбался, отчего глаза у него стали еще уже. — Судя по всему, городишко богатый, и с него есть что взять! Интересно, куда она мчится? — он смотрел на летящую к нам навстречу карету с запряженной в нее шестеркой лошадей.
Меня тоже одолевало любопытно. Их число свидетельствовало не только о том, что владелец — человек состоятельный, но и чрез меру страдает тщеславием. Иначе, какой прок в таком количестве, если предназначена карета не для дальних путешествий а, что называется, выездная? Хотя порой число лошадей доходит и до двенадцати, особенно в том случае, если богатство внезапно сваливается на голову вчерашнему бедняку.
Когда карета промчалась мимо, я с удивлением признал на ней родовой герб сар Дигхтелей. Что-что, но их семейство точно не нувориши, и ничего подобного за ними раньше не наблюдал.
— Она возвращается, — какое-то время спустя сообщил Евдай.
Совпадением это быть не могло, и я, передав ему поводья, спешился. Как выяснилось, не ошибся. Не доезжая нас, на ходу, рискуя поломать ноги, из нее выпрыгнул Антуан. Его качнуло, но он устоял на ногах, и споро, стараясь не переходить на бег, направился ко мне.