Или обеда?
Илья бросил взгляд на часы и замер, едва не подавившись картошкой. Часы тикали всё так же упорно, секундная стрелка двигалась по привычному кругу, но все остальные, покрытые копотью стрелки упорно и торжествующе оставались стоять на всё тех же местах. Половина десятого.
Совпадение.
Он поймал себя на пугающей мысли, странность происходящего Илью перестала тревожить.
— Вы — косплейщицы, что ли? — он бросил взгляд на девицу, потянувшись за тёплой корочкой пышного каравая.
Ела она аккуратно, умудряясь разламывать тупым кончиком ложки ломтики мяса так ловко, как будто орудовала ножом. Ему не ответили. Они даже переглянуться не соизволили.
— Ну эти… ролевики? LARP, или что у вас там, я не очень-то в теме.
— Ну, и что мне с ним делать теперь? — Ева ласково как-то спросила у бабки.
— Может, так и оставить? — ответила та, задумчиво ковыряясь в рагу. — Ему, чай, так полегче.
Ева тяжко вздохнула, потом посмотрела в окно. Тёмные стёкла выглядывали из-за ситцевых занавесок, загадочно отражая свет лампочки в доме. Значит, всё-таки ужин.
— Послушай, Илюша… — девушка аккуратненько водрузила деревянную ложку на край тарелки и снизошла, наконец, до беседы со Змеёвым. — Один раз говорю, молча слушай и не перебивай.
Змеев хотел было что-то ответить, но, взглянув на тарелку, решил молча есть. Мало ли, вдруг эти безумные бабы отнимут еду и заставят дрова им рубить.
Как это делается, Илья даже представлять себе не хотел.
— По пьяни ты сел на поезд из Питера в Воркуту и приехал сюда. Я понятия не имею, как умудрился добраться до нашей избушки, какими ветрами вообще тебя нам надуло, но вчера ночью ты грязный, мокрый, холодный и пьяный впёрся в наш с бабушкой дом. Я лично тебя отмывала, потом ещё барахло твоё в бане отстирывала.
— Это я понял и всё компенсирую…
Младшему Змееву так было стыдно впервые за всю пусть и недолгую, но довольно насыщенную жизнь. Неуклюже скребя ложкой по донышку миски, он прятал взгляд и краснел, как не выучивший стихотворение школьник у классной доски.
— Рот закрой, компенсатор! — рыкнула Ева, разозлённая воспоминанием. — Понятливый ты наш. Лучше бы ты так и лежал в уголочке за печкой, проблем лишних не создавал. Нет, понесло тебя…
— Ева! — тихо, но угрожающе произнесла бабка. — Мальчика не обижать.
— Да он сам, кого хочешь, обидит! — девушка огрызнулась устало, теребя в тонких пальцах горбушку и снова зачем-то рассматривая окно. — Мимоходом, случайно и ничего не заметив.
— У вас, я смотрю, много общего, — ледяным тоном ответила бабка.
И куда подевалась старушка-простушка? Перед Евой сидела суровая, как сибирский февраль, женщина средних лет, с медно-рыжими волосами, выглядывающими из-под платка, и взглядом, способным заставить завидовать всех светских львиц, причём одновременно.
Илья даже зажмурился от неожиданного видения. А когда приоткрыл один глаз, старуха уже отвернулась. Привидится же такое…
— Короче, — Ева всё же притихла и продолжила уже спокойнее, скрывая накопленное раздражение, словно змея, что прячет свой длинный хвост. — Когда ты проснулся, то сходу влетел в настоящий магический ритуал. И теперь верой и правдой должен служить мне в течение этого года.
Она мрачно бросила в центр тарелки корочку хлеба и выдохнула, прикрывая глаза.
— Это всё? — Змеёныш не бился в истерике и в обморок больше не падал.
— Тебе недостаточно? — зло вскинулась Ева. — Что мне с тобой теперь делать?
— Домой отпустить? — осторожно спросил отчего-то совсем успокоившийся Илья. — Например, под расписку? И сколько мне будет стоить выход из вашей игры?
Девушка громко фыркнула, переводя взгляд на бабку. Та только молча пожала плечами.
— Завтра днём я планировала уехать домой, попробуем купить билет и тебе. Прямо на станции, — она вдруг резко встала, отодвигая тарелку. — Думаю, продолжать этот разговор совершенно бессмысленно. Ба, я буду спать в бане.
Стремительно встала, отодвинула табуретку, стащила со стоявшего по пути сундука толстое ватное одеяло и вышла, громко хлопнув тяжёлой низкой дверью.
Илья втянул голову в плечи, с опаской взглянув на старуху.
— Будем пить с тобой чай! — жизнерадостно подмигнув, она брякнула перед носом Ильи блестящий матово подстаканник с ребристым стаканом и улыбнулась зубасто.
Отказать такой бабке Илья не решился.
4. Вагоноужаватый
Как в руках разбойник — он всегда тебе друг, а как отпустишь — снова с ним наплачешься.”
Русские народные сказки
Дядя-Слава-таксист никогда не опаздывал. Ева знала его много лет, а молчаливые поездки от поезда до избушки в лесу и обратно давно стали их общей традицией. Старый оборотень бросил цепкий взгляд на Змеёныша и поморщился. Тот презрительно отвернулся, но, выйдя из УАЗа, древнего, как кости мамонта, мальчишка подчёркнуто долго отряхивал свой пуховик от невидимой грязи и корчил брезгливые рожи.
Засранец.
На железнодорожный вокзал при станции Княжпогост, стоящий недалеко от северного городка со звучным названием Емва, они прибыли за два часа до прибытия поезда “Воркута-Санкт-Петербург”.
Обратный билет себе Ева купила ещё по дороге сюда, и вдруг оказалось внезапно, что поезд практически пуст. Купить место в том же купе им никакого труда не составило, хотя девушка даже понять не успела, когда этот поганец успел подсмотреть номер её вагона. И зачем ехать с ней рядом? Так само получилось.
Илья благополучно пропустил мимо ушей её краткий рассказ о случившемся с ним ритуале. Очевидно, решил, что косплейщица ненормальная задвигает подобную ересь исключительно из намерения приобщить богатенького придурка к их захватывающей ролевой игре.
А ведь она честно пыталась. Вкратце даже ему рассказала главные принципы всех ритуалов служения. Ну те, о которых сама что-то помнила. Она никогда особенно не увлекалась этим скучным разделом ритуалистики. Слуги, оруженосцы, рабы. Тьфу. Ну что же, теперь совесть Евы чиста. И руки умыты по самые локти…
Всю дорогу, а в поезде ехали они чуть больше суток, он мрачно хмурился и, читая входящие сообщения, с каждой минутой всё больше мрачнел. Даже бабушкины удивительные пирожки, ароматные, вкусные, маленькие, на один укус, не радовали Змеёныша. Время от времени они словно сами выныривали из большого берестяного короба, вручённого ему лично в руки. Чай в гранёных стаканах, уютно позвякивающих фирменными подстаканниками, его тоже не радовал.
— Дома отшлёпают? — прозвучало с сарказмом.
— Хорошо, если голову не оторвут… — чувство юмора подводило Змеёныша.
Он взъерошил остатки модной причёски, натянул на лоб купленный в станционном ларьке тонкий стальной ободок и вновь пригорюнился.
— Ну да, — унывать Ева не любила. — Если бы мой сыночек по пьянке вдруг рванул в мухосрань, я бы его точно выпорола. Жопой клянусь.
— Ты сначала роди сына, женщина, — огрызнулся вяло Илья. — А потом ещё вырасти.
Они так и ехали всю дорогу вдвоём в абсолютно пустом вагоне, но в одном почему-то купе. Вагоновожатая сделала понимающий вид, попыталась ими втюхать презервативы, а потом ещё долго прислушивалась, стоя недалеко от двери их купе.
Вот что людям неймётся?
Змеёныш опять удивил. Молчать он умел удивительно чутко. Его безмолвие не напрягало, напротив. Уже приближаясь к финалу их общего пути, Ева вдруг с удивлением ощутила некий всплеск благодарности. В дороге она сладко выспалась, отдохнула, отъелась и бурлила кипучей энергией. Илья даже чай умудрялся носить вовремя и ненавязчиво.
Как у него получалось быть одновременно надменным придурком и совершенно её не стесняющим, комфортным соседом?
Проснувшись вдруг ночью от долгого вздоха вставшего на промежуточной станции поезда, Ева долго рассматривала лицо спавшего крепко Змеёныша.
Странный он. Совершенно точно запоминающийся. Во сне снова хмурился, тихо постанывал, закусив пухлую нижнюю губу.
Ева ещё отстранённо подумала: целовался Илья, наверняка, уже много раз. И знает толк в этом деле, не то… От этой глупости неуместной она вдруг разозлилась. Хорошо ему. Фыркнула и развернулась к проходу спиной, закрывая глаза.
Ничего. Скоро ему поплохеет и крепко.
Обычные люди редко сталкивались с магическими ритуалами, да ещё и так криво исполненными. В академии Ева не отличалась особым усердием, но основные магические постулаты всем студентам вбивались в сознание очень крепко.
И один из главнейших гласил: в ритуалистике крайне важны все детали. Каждое произнесённое слово, каждый вздох. Фаза луны, направление ветра, астральное время. Важны даже расцветка и возраст мышей, что шуршали под полом во время произнесения ритуального заклинания!
А Ева с трудом даже вспоминала произошедшее. Перед глазами лишь ярко стояла фигура Змеёныша, до мельчайших подробностей освещённая беспощадным январским солнцем и приласканная клубами белого пара.
В ту минуту она лишь успела подумать, что не так он и страшен. Невзирая на мальчишескую, щенячью даже нескладность.
Перспективное телосложение. Широченные плечи, узлы тугих сухих мышц, часто свойственных легкоатлетам. Рельефные узкие бёдра, длинные мускулистые ноги. Безволосая кожа и… всё остальное. Никогда ещё Ева не видела голых мужчин. Грех не взглянуть, говоря откровенно. Из мыслей теперь бы ещё как-то вытравить эту картину.
Даже падал он гибко. Красиво. Только орал очень громко и неприлично. А промолчал бы Змеёныш и не вляпался бы в ритуал! Слово-то какое противное: “вляпался”, как будто в то самое. Хотя, так и есть. Древние ритуалы ни к чему хорошему никого ещё не приводили.
Особенно проведённые так безобразно. Уж Ева-то знала.
Перевернулась на спину и тяжко вздохнула. Яркие всполохи света станционных фонарей зажигались и медленно плыли по стенам и полкам. Запах поезда, шумное дыхание локомотива, стук железных колёс. За годы вынужденных поездок Ева успела привыкнуть к ночёвкам на жёстких дерматиновых полках купе. К шерстяным одеялам и твёрдым подушкам. К валикам полосатых матрасов.