Девушка села, мучительно просыпаясь. Сколько она проспала? Судя по пакостным ощущениям, на минуту прикрыла глаза. И с удовольствием бы поскучала во сне, да у судьбы на неё были планы другие.
— С каким ещё праздником? — Ева бросила взгляд на потрёпанный календарь и удивилась.
— Э? — озадачилась Светка. — Рождество?
— Послезавтра, — холодно прошипела подруге, нащупывая голыми ногами холодные тапочки. — Завтра — сочельник. Я и так счёт дням потеряла, не путай меня.
— Что, вообще нет ничего? — возмутительница утреннего спокойствия разочарованно пробормотала. — Посмотри календарь повнимательнее!
Спорить с ней бесполезно. Ева знала Светлану с горшка в детском садике. Дочь легкомысленного лесного народа, натуральная чистокровная нимфа. Не какая-нибудь водяница, тощая, как оглобля, и жалостливая, как домашняя клуша. Нет. Света была личностью в высшей степени колоритной. Во всех своих проявлениях.
— Международный разгрузочный день… — Ева смирилась, перевела телефон в громкий режим и открыла ноутбук, сиротливо лежавший на старом письменном столе.
— Не подходит! — излишне поспешно ей возразила подруга.
Хотя ей вот не помешало бы. Разгрузиться. И Еву оставить в покое.
— Федулов день по православному календарю, — Ева вздохнула, открыв первую календарную ссылку. — На Федулов день крестьяне особо щедро давали корм птице и скотине, чистили хлев, обихаживали всю домашнюю живность. Это им помогало не только прогнать злых духов, но и приманить добрых… — она громко зевнула. — Свет, уж прости, но на духа ты явно не тянешь.
— Что-то случилось? — раздался вдруг за спиной мужской голос.
Ева подпрыгнула в стареньком офисном кресле, списанном с кафедры в позапрошлом году, а телефон спрыгнул на пол. Ягов Змеёныш. Она и забыла о нём!
— Ты что ли духа себе приманила? — раздался испуганный голос Светланы.
— Это живность домашняя… — стрельнув недовольно глазами на Змеева, рявкнула Ева. — Вламывается без стука и ходит без тапочек!
Илья совершенно бесстрашно стоял на холодном полу босиком и вид имел озадаченный. В руке он держал старую, застиранную до дыр простыню в мелкий жёлтый цветочек. Светлые влажные волосы прилипали к высокому лбу, и одет он был только в чёрные джинсы. Ремня на них не было, и висели штаны на Илье, цепляясь за косточки бёдер, исключительно из соображений стыдливости.
Потный, взмыленный, покрасневший. Полуголый Змеёныш в целом выглядел так, будто всё утро качался в своём тренировочном зале на вилле у горного озера.
— Ты чего там затихла? — тихонько спросила Светлана. — Мужик ещё жив?
— Зачем ты меня разбудила? — раздражённо взглянув на Илью и стараясь особенно не светить глубоким вырезом в тёплой пижаме, Ева присела на корточки у стола и нащупала свой телефон.
Говоря откровенно, пуговиц на груди не хватало. Штук пять из семи потерялись. Змеёныш стоял строго напротив стола и пялился нагло на Еву.
— Нам встретиться надо, — пробормотала миролюбиво Светлана.
— Нам? — ехидно переспросила подругу, отворачиваясь к входу спиной. — Я собиралась поспать.
— Мне очень надо, — вздохнула несчастная нимфа*. — У меня снова личная катастрофа. Трагедия, пепел и мясо. Душевные муки и физические терзания. Столик в «Сундуке» на сегодня уже забронирован.
— Нет, — сделав поспешную попытку отказаться, Ева бросила взгляд за плечо.
Змеёныш бесшумно исчез.
— Я угощаю!
Вот с чем у Светланы не было сложностей никогда, так это с деньгами. И с состоятельными мужиками. В отличие от подруги, она не терзалась ненужными комплексами и не страдала от приступов гордости.
— Тогда с тебя ещё вызов такси, — Ева вдруг внезапно обнаглела. — Не хочу ехать через полгорода ночью на транспорте.
— Умничка! — восхитилась наяда.
И бросила трубку.
Ева вздохнула. «Трагедия, пепел и мясо» для Светки давно уже стали привычными…
Её чутких ноздрей вдруг коснулся весьма странный запах.
Блины? Быть такого не может. Обонятельные галлюцинации? С Евы станется. В последнее время её организм словно бы взбунтовался и вёл себя безобразно. А Паша её предупреждал… Канин вообще гуру верных прогнозов.
Половина десятого. Пора в жизнь выползать. Заодно выяснить, что там творится на кухне. Тут же вспомнив разгорячённого и свежевымытого гостя, Ева решила не следовать новому тренду квартиры и вид иметь максимально раскрепощённый и независимый.
Покопавшись в скрипучих недрах старого шкафа, она нашла там чистую фуфайку с застиранными драконами на груди и сменила пижаму, надев полинялые и растянутые штаны. Натянула носки, впихнулась в любимые тапочки и пошлёпала инспектировать кухню.
— Сначала умыться! — встретило её громкое и решительное. — Можешь вообще не причёсываться, ты лохматая симпатичнее. Не такая сосредоточенно-злобная.
Ева обиженно фыркнула. Илья был одет в те самые чёрные джинсы и издевательски, хирургически, кристально белую футболку. На узких, как у танцовщика бёдрах повязан обрывок очередной простыни в фиолетовый мелкий горошек. В руках парень держал тяжеленную чугунную сковородку и блестящую поварёшку. Змеёныш буквально жонглировал нехитрой кухонной утварью. На стоявшем впритык с плитой столе возвышалась пока ещё скромная стопка блинов, вполне реальных и ощутимых.
— Это что?! — продолжая стоять на пороге собственной кухни, Ева невежливо ткнула в тарелку с блинами. — Где продукты взял?
Парень только плечами пожал, усмехаясь нахально. Вид он имел крайне самодовольный.
— Пока я спала, ты ограбил ближайшую булочную? — прищурившись, наступала хозяйка квартиры. — Сейчас в мою дверь постучится полиция, и я сдам, наконец, тебя в руки справедливого правосудия?
— Ты, когда сердишься, такая красивая… Только зрачки странно вытягиваются, — поварёшку он бросил в кастрюльку с тестом, стоящую рядом и, схватив тут же лежащую вилку, аккуратно поддел тонкий блин, потом одним быстрым движением его ловко перевернул. — Прикольно выходит. Сейчас ты похожа на сердитую, очень голодную и лохматую кошку.
— Отвечай на вопрос!
Илья умудрялся на вспышки её вполне справедливого раздражения не отвечать и в ответ не беситься. Редкое самообладание. Особенно для избалованных жизнью нахалов. Евина едкая злость медленно отступала, рассеивалась, словно впитываясь в мокрый прибрежный песок.
— Дорогая хозяйка, в твоей продуктовой пустыне нашлись вдруг мука, соль, сахар, сода и растительное масло, — быстрым движением блин сдёрнулся со сковородки и отправился в ароматную стопку к собратьям. — Рецепт заварных блинов я потом тебе запишу, если сочтёшь их достойными.
— Обойдусь!
А вот так вот. И нечего! Чувствуя себя идиоткой под насмешливым взглядом Змеёныша, Ева гордо прошествовала через кухню к потрескавшейся белой двери входа в ванную. В спину ей громко фыркнули.
Закрыв за собой плотно дверь, девушка тихо присела на краешек доисторической ванны, открыла кран над раковиной и задумалась, глядя на холодную струйку. Воды она всю жизнь боялась и всячески избегала. Коварная жидкость притягивала, манила, как наркомана наркотик, как суицидника высокий пролёт разводного моста над Невой. Хотелось в ней раствориться, уйти с головой и больше вообще никогда не выныривать.
Сунула палец под струйку и вздрогнула, глядя на то, как прозрачная лента воды тут же ласково потянулась к ладони, нежно гладя прохладную кожу. Вода Еву любила. Каждый раз к ней ластилась, как блудная кошка, просящая дверь приоткрыть и впустить её в дом.
Нет, дорогуша, гуляй. Чтобы там не говорило начальство, но к таким сокрушительным переменам в судьбе, как магический оборот, Ева ещё не готова. Двуликие уязвимы. Их биполярность пугала и совершенно определённо не вызывала желания становиться одной из подобных существ. Еве хватает своих неприятностей. Например, той, что, фальшиво насвистывая популярный мотивчик, грохотала её сковородкой за дверью.
В лицо брызнув водой, Ева взглянула в зеркало над раковиной и тяжко вздохнула. На неё грустно смотрела молодая сердитая дева с роскошной растрёпанной гривой ярких светлых волос, бледным скуластым лицом, брезгливо изогнутыми пухлыми губами и ядовито-зелёными, как неоновая реклама, глазами.
Чучело натуральное. И прав тот негодник, что жарит блины ей на завтрак, Ева очень похожа на кошку. Голодную, злую и дикую тварь.
— Ты там не уснула, красавица? — раздалось вдруг ехидное. — Я какао сварил.
— Откуда?! — она подскочила и вывалилась на кухню, пальцами на ходу разбирая бунт своих светлых волос.
— Я с собой приволок. Только он растворимый. Точно лучше, чем твой кофе, я нюхал, — погасив газ, Илья перенёс тарелку с блинами на обеденный стол, где их уже дожидались две кружки, щедро делящиеся ароматом горячего какао. — Садись. Серёжа накормлен и обихожен, он просил передать, что у него метеорологически обусловленная депрессия.
Ева уставилась подозрительно на аквариум. Из недр коряги весьма многозначительно торчал толстый хвост.
— С чего вдруг всё это? — она обвела выразительным взглядом их завтрак. — И почему ты умеешь готовить? Мои давно выстроенные шаблоны дали трещину и покосились.
— Не люблю себя чувствовать нахлебником, — Змеёныш плечами пожал, ажурный блин изящно прихватил вилкой, как спагетти на кончик его намотал, и вручил эту конструкцию Еве. — Ешь, они вкусные, только пока горячие. А готовить умею… Отец имел дурную привычку нанимать персонал, глядя на внешние данные.
— Это как? — Ева краем зубов подцепила тонюсенький блин и вздохнула. Запах весьма аппетитный. Когда в последний раз она ела блины? В прошлом году на масленицу кто-то из девочек приносил их в лабораторию. Кажется.
— Это ноги и сиськи. И на рожицу симпатичное, — криво поморщился парень, отхлёбывая какао. А как там готовит оно, уже дело десятое. Обычно заказывали всякий фастфуд. А я — организм быстрорастущий и вечно голодный. Пришлось… кхм. Брать всё в свои крепкие руки.
Прозвучало настолько двусмысленно, что Ева хихикнула, с аппетитом дожёвывая свой блин. А ничего так, вполне получилось съедобно. Точно лучше, чем высохшие круассаны.