Гибридов выключал с особой нежностью. От аккуратной тактики заболела рука. Похоже, пора мне на пенсию, давно я этим не занимался.
Мне удалось осторожно свеситься с крыши и подсмотреть сообщение, которое кот набирал своему альфе — Яру.
Здесь тигрица? Серьезно? Так это она двадцать шестая? Совсем сумасшедшая?
Я стал искать ее взглядом, как вдруг раздался женский голос позади:
— Спасибо, что расчистил для меня дорогу.
Вспомнишь солнце, вот и лучик. Хотя здесь скорее луна. Темная, загадочная, с оборотной стороной, которой никто не видел. Девушка смотрела прямо, взглядом хозяйки положения.
Так-так-так. И что это такое?
— Не для тебя.
— Разве? Я думала, ты хочешь узнать рецепт стимулятора зверя. — Девушка посмотрела вправо и вверх, а потом обратно на меня.
У меня словно на миг опора из-под ног ушла.
— Ты кто такая?
— Я? Таня, — просто представилась она.
— И дальше? Ты подруга Артура? Откуда знаешь о стимуляторе зверя?
Девушка довольно улыбнулась. Не зло, не пафосно, просто так, будто убедилась, что все идет по ее плану. Был бы я сейчас зверем, у меня бы шерсть на загривке дыбом встала.
Она словно все знала. Что я расчищаю путь для побега Артура. Что хочу потом с него спросить долг в виде стимулятора для Насти.
И кто она, раздери гром, такая?
— Я тетя близняшек, но Ди меня знает как свою лучшую подругу. Дальше, думаю, сам догадаешься?
Шестеренки в моей голове будто заржавели и отказывались крутиться. Даже если она действительно тетя близняшек, то почему Ди знает ее как подругу? И откуда она знает о стимуляторе зверя?
Так. Кажется, мои железки в голове начинают работать.
Значит, не только Артур был рядом с Ди все это время, но и еще один сверх — ее тетка под личиной подруги. И она сейчас открыто говорит о своей личности и моей ошибке, благодарит за чистую дорогу. Дорогу к Ди?
— Вижу, ты на распутье, Тень. — Девушка сочувственно вздохнула. — А Настя тем временем на свидании. Хочешь посмотреть?
Брюнетка протянула ко мне вытянутую руку, которой сжимала телефон дисплеем ко мне. На экране была моя принцесса. Она сидела в кафе за столиком с каким-то охламоном, который то и дело тянул к ней свои загребущие руки. Я по профессиональной привычке проверил дату и время. Судя по ним, у нас тут прямая трансляция, от которой мои зубы крошатся в порошок.
— Не смотри на меня волком, Тень. Я, наоборот, могу дать тебе то, что ты хочешь. Пробудишь в Насте зверя. Шанс есть. Ведь Диана тоже была человеком.
— И какой ценой ты дашь мне этот стимулятор?
Между тем парень на экране передвинул стул к Насте, закинул ей на плечи руку и потянулся своими губешками к моей принцессе.
Перед глазами все поплыло от ярости, и экран тут же пропал из зоны видимости.
— Тень, не действуй опрометчиво. Ты знаешь, что только спровоцируешь ее на новые глупости. Подумаешь, первый поцелуй не твой. Ты можешь потерять всю ее. А можешь и вернуть с помощью стимулятора.
Меня колотило от ярости. Перед глазами носились красные мухи. Хотелось убивать. Всех.
Надо досчитать до сорока. Если на сорок первой секунде желание не исчезнет — больше не буду себя сдерживать.
Я закрыл глаза.
Один, два, три…
Эта Таня что-то говорила, но я не слушал, полностью сосредоточившись на счете.
…Тридцать девять, сорок.
Я открыл глаза.
— Так что? — спросила девушка.
Она права. Первый поцелуй уже не мой, но еще не все потеряно. Настя сделала это по глупости, из чувства сопротивления. И может еще много бед наделать, если все так и продолжится. Ей просто необходимо почувствовать на себе все, что ощущаю я. Ей нужно стать сверхом.
— Какая цена? Я не позволю навредить Диане.
— Я ее тетя. Неужели ты считаешь, что я могу ей навредить?
Я скептически посмотрел на девушку. Она возмущенно фыркнула:
— Это их папаша сделал все, чтобы навредить девочкам.
— А что теперь хочешь сделать ты?
— Все просто. Я обещала сестре две вещи: что сделаю Диану сверхом и что девочки будут счастливы. Это долбанутый папаша-человек все сломал. И отношения сестричек, и жизнь моей сестры.
— И что ты планируешь сделать?
— Жанна с отцом улетели за границу. Наконец-то дочка получит внимание отца и будет счастлива. Я думала, любовь и свадьба ее исцелят. Не помогло. Даже ребенок в животе не справился с недостатком родительской любви. Если так пойдет и дальше, то и она не сможет быть хорошей мамой для своего малыша. Понимаешь?
— А Ди? Ты же пришла сюда за ней. Зачем?
— Забрать ее ненадолго, чтобы научить ладить со зверем. Заодно проверить, достоин ли ее Яр. Найдет быстро — я со спокойной совестью смогу выдохнуть и наконец-то зажить своей жизнью. Нет — продолжу воспитывать, только уже другую племянницу. Она тигрица, я тигрица. И пусть она очень похожа на отца, мы всегда найдем общий язык. Не зря дружили столько лет. Как видишь, никакой угрозы. Я лишь выполняю обещания, которые дала покойной сестре.
Волосы на голове у меня шевелились. Говорила она хорошо, но что будет на самом деле?
Таня достала из кармана ампулу с порошком:
— Я усовершенствовала формулу. Тебе надо лишь добавить его в три приема пищи, а потом как следует ее испугать. Видел же, как Ди после нападения льва обернулась? Работает! Настя сразу же перестанет дурить.
Ее слова — дурман, туманили разум. Я смотрел на этот пузырек и хотел до дрожи.
Может, вырубить ее, и все? Но тогда она не даст еще две дозы. Хочет подсадить, как наркомана.
Так, ладно. Торговаться я тоже умею.
— Три дозы — и слово наемника, что я дам вам уйти отсюда с Ди.
Потом догоню и спасу. Не впервой.
Таня улыбнулась и подмигнула:
— Договорились. Слову великого наемника можно верить!
Глава 16
Диана
Нос щекотало что-то невесомо мягкое, словно перышко. Я открыла глаза и несколько секунд пыталась вспомнить, как меня угораздило оказаться в детской комнате нежно-персикового цвета, да еще и спящей на одноместной кровати. Подушка своей меховой обивкой продолжала раздражать нервные окончания в носу, и я привстала.
Дверь открылась, и показалась Таня.
— Проснулась?
— У тебя же нет детей. — Я почувствовала себя неловко оттого, что лежу на детской кровати.
Я была у Тани дома несколько раз. Она снимала студию рядом с метро. А здесь чей дом? Если посмотреть в окно, то можно увидеть много деревьев. Частный сектор?
Впрочем, ничего удивительного. Таня же каким-то образом узнала о сверхах и думает, что я попала в большую беду. Наверное, решила спрятаться понадежней, чем в ее квартире.
Я поспешила подняться. Ноги утонули в пушистом ковре.
— Детей нет, но есть две племянницы, — гордо сообщила подружка.
— Серьезно? Ты никогда не рассказывала о них. — Я наклонилась над кроватью, расправила одеяло и наткнулась на фотографии на стене.
Два младенца лежали нос к носу, туго спеленутые. Одна темненькая, другая светленькая. Им точно снилось что-то хорошее! Они улыбались так, что у двоих были едва видны ямочки на щеках.
На другой фотографии девочки вместе ползли к большому шару, а на следующей они уже постарше — вгрызлись в одну баранку. Как инь и ян. Темненькая и светленькая.
— Как Белочка и Тамарочка. — Я улыбнулась теплым воспоминаниям о любимой детской книжке. — Мне папа всегда на ночь читал истории про двух сестричек-проказниц. Одна светленькая, другая темненькая.
Таня всегда отвечала на мои слова, а тут подозрительно молчала. Я повернулась и увидела, что она стала цвета молока, и подбородок трясся, но она быстро взяла себя в руки.
— Что-то не так?
— Девочек разлучили. Они не могли расти вместе, как твои Белочка и Тамарочка.
— Ох, как жаль. Случилось что-то серьезное?
— Да. Их мама умерла, а папа… — Таня отвернулась, будто ей было сложно говорить и она пыталась найти слова. — А их отец решил, что одна сестра может навредить другой. Что темненькая должна жить среди темненьких, а светленькая — среди светленьких.
— Что за бред?
— Тебе тоже так кажется? — У Тани мимолетно поднялись и опустились плечи, а в глазах на миг показалась влага, которую она тут же сморгнула. — Они просто разные, но это не значит, что они не могут быть вместе. Верно?
— Конечно. При чем тут цвет волос вообще? Папаша сумасшедший?
Таня посмотрела на меня так, будто ощутила неожиданную поддержку.
— Да! Определенно. Он доверил свою темненькую дочь шестнадцатилетнему подростку, просто потому, что они обе были темненькие. Сказал, что будет поровну делить время между дочерьми, финансово обеспечивать и поддерживать.
— Тань, это ужасно. Не думали обратиться в органы опеки? Хотя девочек могут отнять…
— Близняшки уже выросли.
— Отец выполнил свое обещание?
— Он содержал их. Но вот его внимание почти все доставалось светленькой девочке, потому что она часто болела, а темненькая не болела никогда. Со светленькой они смеялись до упаду, а с темненькой не могли найти общий язык. Он не понимал проблем темных и их поведения. Какие-то выходки, нормальные для нее, казались ему дикостью, и он серьезно ее наказывал. Я не могла спокойно смотреть на это и заступалась за племяшку изо всех сил.
Пока Таня рассказывала, меня тревожило странное зудящее ощущение. Складывалось в единое то, что, казалось, не могло сложиться. Таких совпадений просто не бывает.
Белочка и Тамарочка.
Светленькая и темненькая.
Я и сестра.
Я показала пальцем на фотографию и спросила у Тани:
— Диана и Жанна? А шестнадцатилетняя тетя близняшек — это была ты?
Таня не сказала ни слова, но ответ был написан на ее лице.
Я шлепнулась на детскую кроватку и посмотрела на комнату и на подругу совсем другими глазами.
— Таня? — спросила я шепотом, и горло сжал спазм.
В этот вопрос я вложила все, что ощущала. Все недоумение, боль, чувство, что меня одурили, и полное непонимание.