— Проходной двор! — проворчал я.
— Яр! — Артур едва говорил, не мог отдышаться. — Давай я! Ты нужен клану. Если сейчас в клане не появится глава и всех не угомонит, будет настоящий переворот. У нас там убийство. Все требуют главу, чтобы разобраться.
Я думал всего секунду, и то она ушла скорее на то, чтобы осознать, что случилось, и придумать, как действовать. Я сорвал с шеи кулон главы кошачьих и кинул в Артура:
— Лови. Сделай, как надо.
Я знал, что сделал сейчас.
— Ты отдаешь мне место лидера? — спросил Артур. Его взгляд перебегал с кулона на Ди.
— Не похоже? — рыкнул я, потому что Ди пыталась крутиться в моих руках, чтобы получить свободу.
Не в этой жизни, детка. Я разве что форточку свободы открою, но тебя не отпущу. Только не в бездну сумасшествия. Я тут же полностью сосредоточился на тигрице.
— Ди, так что насчет курочки с Северного вокзала? Помнишь ее вкус?
Тигрица повела ушами.
Есть контакт.
Боковым зрением заметил, как Артур ушел.
Я не жалел ни секунды. Не колебался.
— А меня помнишь? Как я постучал в стекло и сидел на подоконнике?
Тигрица зарычала, и я тут же поспешил добавить веса словам:
— А братьев помнишь? Это они мне подсказали о курочке. А отца? Вспомни те времена, когда ты была маленькая и проводила время со своей семьей.
Мелкую тигрицу Макс и Аленка вытащили из комнаты: лис тащил, а медоедка подгоняла сзади меткими ударами лап по пятой точке.
Отлично, теперь здесь только мы.
— Милая…
Тигрица вдруг резко повернулась и вонзила зубы мне в бедро.
Я не отпустил. Не пискнул. Лишь крепче стиснул ее, скрепляя руки в замок:
— Ди, черт, не могу найти для тебя правильных слов сейчас. Похоже, у меня не выходит тебе помочь.
Я отчаянно уткнулся носом в полосатую шкуру, втянул ее запах, закрыл глаза и прошептал:
— Просто знай: если ты одичаешь, я буду с тобой всегда. Лапа к лапе, хвост к хвосту. И не мечтай завести роман с тигром — я не подпущу к тебе ни одного самца.
С закрытыми глазами я дышал Ди, и каждый вздох успокаивал меня, гася внутреннее смятение и вселяя уверенность. Не знаю, сколько времени прошло, но в один момент мягкая шерсть сменилась на теплую кожу, пахнущую топленым молоком.
Я открыл глаза и несколько раз моргнул, боясь, что у меня начались проблемы со зрением. Я держал в своих руках обнаженную Ди.
Ди в человеческом обличье.
Словно человек, который прошел по опасной горной тропе под проливным дождем и не сорвался, а потом вышел на ровное плато и стал целовать землю, я осыпал поцелуями кожу Ди. Каждый сантиметр, словно полоумный.
Я не мог остановиться. Во мне разгорался пожар.
Она здесь, со мной, она взяла верх над зверем. Как же я счастлив!
Ее пальцы были холодными, как стекло в лютый мороз, а мои руки — горячими, словно песок в полдень в пустыне.
— Я согрею тебя. — Я дыхнул любовью на ее руки.
И вспыхнувший внутри меня пожар, который раньше пожирал легкие, стал контролируемым, словно пламя в камине.
Вопреки холоду рук на лбу Ди выступила испарина. Капли соленого пота стекали по ее лицу, и я поймал одну из них губами. Коснулся виска Ди и сгреб девушку к себе, усадив на бедро. В ответ она так резво прижалась боком, будто безумно нуждалась в опоре и тепле. И того и другого я мог дать ей с лихвой. Стоило Ди оказаться на мне — я запылал. А она словно не чувствовала моего обжигающего огня — попыталась обнять в ответ, но руки ее плохо слушались.
Ощущение ее щеки, прижатой к груди, было таким новым, что я подавился вздохом.
— Я… я… я… — Голос Ди дрожал. — Кажется, я прогнала зверя навсегда. Я это чувствую.
Страх в ее голосе заставил зверя встать в охотничью стойку. Но в этом деле не было видимого врага — Ди просто не хотела расставаться со своей тигрицей. Но мой зверь не понимал, он рвался наказать обидчика, чтобы Ди снова была счастлива.
Я с силой затолкал его обратно, морально дав по носу и обдав внутренним огнем. Спустя мгновение до меня дошло, что я сделал. Я смог не только контролировать жар, но и использовать в свою пользу!
С Ди моя главная проблема превратилась в мощное оружие.
Моя радость так срезонировала с горечью настроения девушки, что я тут же почувствовал себя виноватым. Сосредоточился на ее проблеме.
Я слышал, что животную половину можно заставить замолчать навсегда, но не видел ни одного сверха, кто пошел бы на это. А вот одичавших — полно. Все потому, что оборотень быстрее откажется от человеческих слабостей, чем от такой привычной звериной силы.
Я посмотрел на девушку, которая прижималась щекой к моей груди. Она согнула спину, словно стремилась стать меньше размером, исчезнуть. Ресницы дрожали, губы были бледными и едва шевелились:
— Я… Я снова как раньше. Как в прошлом. Я опять ни туда… ни сюда. Только обрадовалась, что я, наконец-то, буду своя…
Девушка всхлипнула.
Словно ножом по сердцу!
— Ди. — Я сгреб ее в объятия еще сильнее и прошептал на ухо: — Ты своя для своего отца, для братьев, для меня. А со зверем ты или нет, сверх ты или человек — это все неважно. Не животная половина дает тебе ощущение причастности — оно лишь в твоей голове.
— Но я больше не часть клана кошачьих? — Ди подняла на меня взгляд.
— С чего ты взяла?
Меня тронули ее переживания, ее желание быть частью чего-то большого. Жажда понимания. Потребность быть частью моего мира. По крайней мере, я так очень хотел думать.
— Что, если я потеряла зверя навсегда?
— И что? Пара альфы волков вообще лисица, а главы медведей — человек. У лидера лис так и вовсе медоедка в женушках. Думаешь, кто-то посмеет сказать, что елы-палы не своя? Важно лишь то, как ты чувствуешь себя вот здесь, — сказал я и указал пальцем на место чуть ниже ключиц Ди.
— Но меня тошнит от обычных мужчин…
— Прекрасно. Лучше не бывает!
Я не мог сдержать довольной улыбки.
— Особенно когда они проявляют ко мне интерес.
Ну все, нет в мире ничего шире моей «лыбы». Но я не мог не спросить:
— Вот это счастье мне перепало. А от сверхов не тошнит?
— Нет. В том-то и дело.
Уголки моих губ чуть опустились от новостей.
— Жаль, а то счастливее меня было бы не найти.
— Почему?
— Потому что моя истинная не смотрела бы ни на кого, кроме меня. Ни у кого не было бы и теоретического шанса.
— Ты смеешься надо мной сейчас?
— Я абсолютно серьезен. В моих руках голая девушка, от которой у меня сносит крышу, а я все еще разговариваю.
Ди подняла взгляд. В этот момент она выглядела такой ранимой, что я боялся сделать что-то не так, но жар уже подступал к самому краю. С каждой секундой, что мы смотрели друг другу в глаза, я желал ее все больше.
Здесь и сейчас.
Хочу.
С каждым вздохом я становился все одержимей желанием. В глазах плыло. Мои руки поползли по ребрам вверх к груди девушки, и я выдохнул, не в силах остановить их:
— Если не хочешь быть залюбленной здесь и сейчас, вставай.
Ди вдруг смело посмотрела на мои губы и тихо спросила:
— А если хочу?
Я поперхнулся, будто мне в кадык дали. Никак не ожидал такого ответа. Думал, она еще будет долго от меня бегать.
Считал, что назовет меня похотливым животным. Может быть, даже треснет или заплачет навзрыд. И совсем потерял связь с землей, когда Ди вдруг обхватила мой затылок рукой и притянула к себе. Поцеловала так страстно, будто опытная дама. Смело, жадно, с языком.
Я уловил привкус душевной боли на кончике языка, хотя она старалась это скрыть. Этот вкус отчаянного поцелуя мне не забыть никогда.
Захотелось вытеснить из ее головы все мысли о чем бы то ни было, заставить забыться. Но только я вошел во вкус, а разум почти вышел в дверь, как Ди мягко отстранилась, развернулась и прислонилась ко мне спиной.
А я не мог отдышаться, как марафонец, который полностью выложился на треке в начале дистанции, неправильно израсходовав силы.
И что? Все?
Ди этого хватит?
Я закусил губу, стараясь не двигаться. Внизу болело так, будто я на ледянке врезался в дерево, а ствол попал аккурат между ног.
Почему она отвернулась?
Не хочет больше целоваться? Или не хочет, чтобы мы зашли дальше?
Или снова в прекрасную голову пришла дурацкая мысль и Ди себя грызет?
Тогда я просто обязан действовать!
Я осторожно положил руки на плечи Ди и вздохнул с облегчением, когда она даже не вздрогнула.
— Ты так напряжена, — сказал, чувствуя под пальцами твердые мышцы — комки нервов.
Ди промолчала, но и не двинулась с места. Не скинула мои руки, и я принял это как хороший знак.
Огонь внутри подталкивал совсем к другому пути — дороге сжигающей страсти. Опрокинуть на спину, накрыть собой, показать, как может быть хорошо вместе. Но страх потерять Ди навсегда заставил быть более осторожным и хитрым.
Хоть и говорят, что истинные не могут быть не вместе, если хоть раз встретили друг друга, но пример Тени и Насти рушил все стереотипы и заставлял думать, прежде чем действовать на инстинктах.
Я стал с легким нажимом разминать плечи Ди, чуть отстранив ее от себя, а сам любовался изгибами стройной спины, утопленной линией позвоночника. Даже очертания лопаток казались мне идеальными и такими желанными.
С каждым движением моих рук Ди постепенно расслаблялась. Стала медленно наклонять голову то в одну сторону, то в другую, наслаждаясь массажем, а когда она немного запрокинула голову назад, я едва удержался, чтобы не поцеловать ее в шею. Побоялся не устоять и действительно поставить свою метку поверх шрама, белеющего на коже.
Размяв ее плечи, я опустился пальцами ниже и стал массировать верхние мышцы спины — еще не интимная зона, но уже такая чувствительная. Надавил подушечками пальцев на область ниже ключиц и с помощью круговых движений вырвал первый едва слышный стон Ди.
Да, я на верном пути! Вот только как бы не сорваться. Надеюсь, она не будет дальше слишком часто стонать, а то у меня сорвет крышу раньше времени.