— Не ври! Ты столько раз говорил, что любишь меня, но не делал ничего, чтобы я была счастлива.
— Я делил свою любовь поровну!
— Я много раз тебя просила оставить Диану. Ты не стал. Любовь — это не про это. Нет сомнения, что ты любишь свою Ди, но и для нее ты не сделал все, чтобы она была счастлива, — не оставил меня.
— Диана никогда бы такого от меня не потребовала. Она счастлива там, где есть.
— А давай проверим, насколько она тебя любит? Конечно, если она ответит, потому что она должна уже давно превратиться в дикую бешеную кошку. Вот и посмотрим, получилось ли у меня. — Жанна набрала номер сестры, и у Степана живот пошел спазмами.
Откуда у нее номер Ди? Что случилось с его девочкой?
Зал ожидания опустел. К удивлению Степана, сбежали даже стражи порядка. Отдаленный гул голосов доносился откуда-то из выхода и постепенно угасал. Они остались наедине.
Жанна холодным тоном заговорила по телефону:
— Еще отвечаешь? Не мурлыкаешь? Где ты? О, да ты уже в курсе и рядом? Отлично. Видишь, что происходит? Люди бегут. Знаешь почему? Молодец. А теперь, если хочешь обменять жизнь отца на свою, иди сюда одна. Одна, иначе я сразу взорву всех, кого привела с собой! Я дохнуть в одиночестве не собираюсь. Утащу тебя за собой. Вместе пришли в этот мир, вместе и уйдем. Мы в зале ожидания «С» на втором этаже.
— Я не согласен на обмен. Ди, не ходи! Я отсюда не сдвинусь! — крикнул Степан громко, чтобы дочь услышала, а потом начал судорожно и поспешно убеждать Жанну: — Мы с тобой выйдем отсюда, я объясню все главам, и мы уйдем на какую-нибудь виллу жить отшельниками и воспитывать Степана или Степаниду, хорошо?
Жанна нажала на красную кнопку отбоя на дисплее и с увещеванием посмотрела на мужчину:
— Папа, ты давно не рассказывал мне сказок и не знаешь, что я в них не верю. Я знаю эти склоки зверей. Меня не отпустят. Они уже один раз заточили меня в клетку. После сегодняшнего меня просто казнят.
— Ты можешь сбежать и залечь на дно. Я тебе помогу.
— Не смогу. Я лучше заберу Ди с собой.
— Жанна! Ты совсем не думаешь о ребенке внутри себя? О его отце?
— А кто подумает обо мне? Папа, это как в самолете: сначала надо надеть кислородную маску на себя, потом уже на ребенка. Уходи в обмен на Ди, пока отпускаю. Приходи с цветами на мою могилу. Кстати, ты знаешь, какие я люблю?
Жанна вдруг просияла и возбужденно продолжила:
— Если скажешь правильный ответ, я скажу, где бомба.
Она была нестабильна — Степан это почувствовал так же отчетливо, как холод дышащей в затылок смерти.
Он не знал ответа. Дарил всегда то же, что и Ди. Одинаково же. Никогда особо не задумывался.
— Лилии?
Жанна на миг оскалилась.
— Лилии любит Ди, а сверхи их терпеть не могут! От них даже у людей голова болит, не то что у оборотней. — Жанну затрясло. — Вот видишь? Ты знаешь все только о своей любимой Ди, а обо мне ничего.
— Нет, Жанна. Спроси что-нибудь другое. Я просто ответил первое, что пришло в голову. Мне самому лилии нравятся.
Конечно, это была ложь.
— Хорошо. Какая у меня мечта?
Вопрос поставил Степана в тупик.
— Эм-м, знаешь, трудно понять, к чему стремится душа другого. Да и сам себя не всегда поймешь.
— Я тебе говорила много-много раз, чего хочу. Ты просто меня не слышишь.
Степан задумался. О чем мечтают девочки? А оборотницы?
— Быть счастливой? Любимой? Успешной?
— Я хочу быть с тобой, пап. Я тебе это сказала за сегодня тысячу раз. — Жанна посмотрела на Степана будто из-под разом потяжелевших век. На ее лице отпечаталось глухое разочарование.
Степану будто на душу сто железных прищепок прицепили и пустили по ним ток. Такая взрослая девушка все еще нуждалась в отце. Отце, который не мог дать ей того, что она хотела, а теперь требовала.
Это он ее такой сделал? Или Жанна была предрасположена к такому поведению? Что, если это гены биологического отца? Или это мелко — валить на другого?
Даже сейчас Степан не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, что Ди бежит сюда на верную погибель.
— Жанна, тебе же нужен я? Давай сейчас посидим в обнимку, а потом скажем людям, где бомба, чтобы они все обезвредили.
Девушка посмотрела на часы. Минуты текли стремительно, как горная река.
— Нет. Готовься к обмену, папа. И запомни: на могилу Ди лилии, а на мою — статицу. Не перепутай.
Степан в ужасе от таких жестоких слов попятился. Ему хотелось рвать на себе волосы, потому что он не знал, как остановить Жанну. Решил так же ее припугнуть, как и она его:
— А малышу? Ему какие цветы?
Может, услышав это, одумается? Осознает, что творит?
— Он еще даже плодом не считается. Не вздумай делить свое внимание на моей могиле еще с кем-то. Это возмутительно! Только мне, только статица, папа.
— Он не кто-то. Это же твой ребенок.
Жанна вдруг дернула головой, прислушиваясь.
— А вот и твоя замена. Надо же, правда одна. Не хочет гробить своих воздыхателей?
Ди показалась в зоне видимости. Жанна жадно прислушивалась — была начеку. Потом с вызовом крикнула:
— Умница. Домашку сделала на пять, как и всегда. Вот только самой не обидно, что тебя твои воздыхатели так легко отпустили?
Диана лишь вскользь посмотрела на сестру, потом все ее внимание привлек бледный отец.
— Папа, ты в порядке? Она тебе не навредила?
— Ди, уходи сейчас же. Это приказ.
— Я выросла, пап. Теперь моя очередь позаботиться обо всем. Я смогу. Верь в меня и уходи.
Степан обрадовался. Наверное, у Ди есть план! Она точно приехала сюда не одна (он видел, как смотрел на нее Яр), да и братья где-то рядом. Его девочка точно позвонила бы им и узнала, не в беде ли они. Если насчет ягуара Степан не мог говорить с уверенностью, то в семейных узах ребят он не сомневался.
Но самому уйти в обмен? Нет, Степан не мог.
— Папа, я не могу думать, когда ты здесь.
— Я не уйду.
— Как это мило, — ощерилась Жанна, с болью глядя на отца и сестру. — И как же вы бесите.
Брюнетка вдруг достала из сумочки ручку и уколола отца в плечо. Степан вздрогнул, нахмурился и стал оседать на пол, но Жанна его придержала и мягко уложила на плитку.
— Что ты с ним сделала?
— Он просто спит. Надо же его как-то отсюда спасти. Или ты не хочешь? — Жанна посмотрела на часы.
— И как мы его спасем, если обе здесь? — спросила Ди, с беспокойством глядя на отца.
— Вместе выкатим его до двери, а там подхватят.
— Не боишься показываться? Ликвидируют же.
— Показываться будешь ты.
Сестры с минуту смотрели друг другу в глаза.
— Время, — напомнила Жанна, глядя на часы. — Десять минут.
И тут же девушки впервые в жизни начали делать что-то вместе. Вместе нашли тележку для багажа, вместе прикатили ее в зал ожидания, вместе погрузили отца и покатили к лифту, а потом к выходу. Они не сводили друг с друга глаз, будто боясь, что другая что-нибудь выкинет.
— И как ты осталась в сознании? — неожиданно спросила Жанна, пока они везли отца к выходу.
— Яр смог вытащить мою человеческую суть, а я загнала звериную внутрь себя, — ответила без колебаний Ди.
Она постоянно смотрела с сожалением на живот сестры.
— Что? Хочешь ребенка? А не будет. А у меня есть.
— А толку? Тебе что ни дай, ты все гробишь. Отца, сестру, мужа, ребенка. Ты как чума, Жанна, после тебя остается только горе. Ты даже тетку не пожалела, хотя знала, что я могу на нее напасть.
— Она тоже не особо меня жалела, когда мужиков по ночам водила. Знаешь, во сколько лет я узнала, что такое секс? — засмеялась Жанна, втянула носом воздух и прекратила смеяться. — Вижу, ты тоже это узнала. Ну, хоть не девственницей умрешь.
И засмеялась так, что было видно — ей самой не смешно, а больно.
Ди стала катить медленней.
— Я не знаю, через что ты прошла, но очень тебе сочувствую.
— Сочувствуешь? Сказка! Ты радуешься, что это произошло не с тобой, вот и все.
— Жанна, давай выкатим тележку и сами тоже уйдем? У нас будет время, а это главное.
— Чтобы ты зажила долго и счастливо?
Сестры как раз докатили тележку с отцом до раздвижных дверей, и Жанна резко ее толкнула. Колеса перескочили порог, и тут же девушка схватила Ди за воротник и оттащила назад, и у нее это получилось, несмотря на комичную разницу в росте.
— Ты правда потеряла зверя, — фыркнула Жанна, отпуская Ди. — Такая слабачка.
И тут брюнетку будто осенило — на губах заиграла предвкушающая улыбка.
— Слушай, а это даже круче. Хочешь, я дам тебе подсказку, где найти бомбу? Есть только одно но.
— Какое?
— Ты сможешь ее найти, если выпустишь свою тигрицу на волю. Свою бешеную кошку! Конечно, у тебя ничего не выйдет, но хотя бы наши последние минуты будут очень веселыми. Сдохнешь кошкой.
— А если я найду бомбу и обезврежу?
— Фантастика.
— Но если. Тогда что? Убежишь, поджав хвост и спасая свою шкуру?
— Не убегу. Но ты не сможешь.
Диана протянула руку с оттопыренным вверх мизинцем:
— Поклянись. У каждой пары близнецов хоть раз в жизни должна быть такая клятва. Мы с тобой упустили много времени. Давай сделаем это.
Жанна смотрела на мизинец Ди как на червяка, но все-таки протянула руку и скрепила клятву.
— Клянусь.
— Клянусь.
Два взгляда встретились. Темные глаза и светлые. Низкая девушка и высокая. На миг обеим пришло в голову: «А что было бы, если бы мы могли давать такие мизинчиковые клятвы друг другу с детства?» И обе тут же отогнали от себя эту мысль.
Поздно.
— Ты не сможешь сбежать. Аэропорт окружен людьми и сверхами. — Ди показала через прозрачное стекло.
Она заметила, что Жанна всегда держалась за ней, словно за живым щитом. Как предусмотрительно.
— Мне этого и не надо. Ты еще не поняла?
— Мне тебя никогда не понять. Итак, подсказка.
— Какая?
— Про бомбу. Осталось пять минут, верно?
— Да. Подсказка… На бомбе привязана лента от волос нашей матери.