Логово медоедки было небольшим, но очень уютным, словно созданным для того, чтобы приходить сюда, когда все задолбало до такой степени, что хочется кидать посуду в стену. Кстати, как раз для этой цели висели на держателе цветные рюмки, аккурат у подвешенной цели. Внизу — поддон под осколки. Вокруг — подсветка дождиком из светодиодов.
Одноместная кровать с пушистыми подушками создавала эффект, будто здесь обитает весьма ветреная и милая особа. Телевизор на стене и установка с микрофоном — что эта особа любит поголосить. Стены с выпуклой фактурой треугольников — что эту особу еще никому не слышно.
Под ногой что-то зашуршало. Я наклонилась и достала за край пачку снеков, завалившихся под кровать. Но стоило нагнуться ниже, как стало понятно, что пачка совсем не одинока — там просто настоящий запас чипсов, сухариков, сухой рыбы, копченых колбасок и прочего.
Я включила телевизор, караоке и достала каталог песен. Мой брат Миша — инженер. Он научил меня хорошо рисовать, а еще снимать стресс, голося в микрофон душещипательные песни. После таких запевов у меня всегда становилось легче на душе и прояснялось в голове. Похоже, у Аленки тоже, раз установила себе здесь такое развлечение?
Я тихо запела балладу и поняла, что сейчас она мне не подходит. Не соответствует настроению. Тогда я включила известную рок-песню, стоявшую в списке медоедки в «Любимых», и сама не заметила, с каким удовольствием втянулась в бешеный ритм.
Вся тщательно скрываемая злость на Артура словно вышла из тени. Вылилась в слова о предательстве, о боли. Пока я пела, в голове крутились слова Алены о паре человек и оборотень, слова Тани о трех годах ненормальности.
В отношениях я получилась дважды обманутая: Артуром и самой собой. Я понимала, что тошнота — это ненормально, но закрывала на это глаза, не копаясь в причине. Проще было забыть, научиться с этим жить.
Но я поняла: судьба всегда сведет тебя с настоящей проблемой, сколько от нее ни беги.
Может, поэтому Артур и встречался со мной? Потому, что я не знала себя и позволила собой воспользоваться?
Я помнила, как изменилось лицо Яра, когда он увидел шрам. Аленка тоже не смогла пройти мимо.
Если подумать, папа тоже всегда закрывал шрам и меня приучал не показывать его на людях. Говорил, что это я маленькой поранилась, что не стоит обсуждать, я и не лезла. У кого нет детских шрамов? У братьев таких десяток по всему телу! Разбитые коленки, рассеченные лбы, губы и брови. Да чего только не было!
Но, похоже, мой шрам может быть не из таких. Меня кто-то укусил? Поэтому меня тошнит?
Я резко отложила микрофон в сторону и посмотрела на дверь. В этот раз я не могу сделать вид, что все нормально. Мой мир уже никогда не будет прежним. В нем теперь оборачиваются в зверей, ставят метки и запшикивают запахи.
Я воспользовалась спреем от медоедки, выключила свет и открыла дверь. Пришло время всерьез поговорить с отцом. Только после этого я смогу понять, что мне делать дальше.
Хорошо бы и с Артуром встретиться, но, если честно, у меня пока не хватало душевного равновесия. Почему-то его вранье задело меня сильнее, чем новость об измене. А вероятность того, что он меня использовал все эти три года, выводила из себя.
Я закрыла логово медоедки, спрятала ключ под рамой решетки и пошла в поисках ближайшего метро. Я еще успеваю. Отец как раз вернулся из рейса и отдыхает.
Я стучалась в его квартиру так долго, что выглянула соседка баба Ксюша.
— Дианочка, так ушел он!
— А куда, не знаете?
— Как же не знать? Твои охламоны тут так орали, что тебя выручать надо, что весь дом на ушах стоял. Ты в порядке? Случилось что?
— В порядке.
Охламоны — это она про братьев. Сколько себя помню, она жуть как не любила, когда они приходили к нам с папой в гости, потому что становилось слишком шумно.
Зная исключительный слух соседки, спросила:
— А вы, случайно, не слышали, куда они поехали?
— На свадьбу, — уверенно заявила баба Ксюша. И добавила с невинной улыбкой, подражая мужскому голосу: — Шкуру спускать.
Глава 5
Мое желание разобраться со своей жизнью оказалось не так просто осуществить. Хотя что я хотела? Столько лет копила и игнорировала проблемы, чтобы потом покончить с ними за один вечер?
Похоже, я много хочу.
Однако, свадьба.
Мне предстояло снова вернуться в «Роззо», и в этот раз меня бил мандраж еще больший, чем в первый. Но из-за страха не за себя, а за отца и братьев.
Если бы сегодняшняя свадьба была обычной, то можно было бы не беспокоиться, но это праздник оборотней. Людей со второй ипостасью. Сверхов, как называла своих Аленка.
Я видела своими глазами, в каких устрашающих хищников они превращаются. Мои братья хоть и здоровые парни, но что они могут против огромных зверей?
А отец? Какой из него боец? Единственное, чем он смертельно может ударить, так это железной птицей, на которой летает. Во всем другом он вполне миролюбивый человек.
Пока я ехала в такси, постоянно терла шрам, словно желая уничтожить его. Таксист то и дело смотрел в окно заднего вида, уделяя особое внимание моему красному платью и отпуская сомнительные и крайне напрягающие комплименты.
Ведь я еще не переоделась!
Тошнило. Снова!
Не в силах больше терпеть навязчивое внимание таксиста в и без того взвинченном состоянии, я выскочила из машины в начале улицы, где находился «Роззо», и пошла дальше пешком.
Я издалека увидела, как моих братьев заталкивают во внедорожники и увозят в неизвестном направлении. Побежала, но не успела — последний черный полноприводный взревел мотором и рванул с места. На крыльце остался стоять мужчина, огромный, как старинный шкаф. Он хрустнул шеей и обратил внимание на запыхавшуюся меня, машущую вслед машинам.
— Ты кто? — спросил басом.
Втянул воздух и поморщился:
— Запах скрыла. Я тебя не знаю. Тоже кошка?
Его взгляд упал на мой шрам, и он словно сам себе кивнул.
— Куда их повезли?
— В берлогу. А тебе кто нужен? Шерстяные или бешеные?
Я на несколько секунд подвисла, как старенький компьютер.
— Наверное, бешеные.
Да, именно так можно охарактеризовать моих братьев в гневе. Шерстяные — это, видно, про гостей свадьбы, так? Вроде разобралась.
Я посмотрела на вход в «Роззо».
— Все живы-здоровы?
— Обижаешь. Медведи же приехали! Все целенькие, а если нет — до смерти заживет, — пошутил мужчина и усмехнулся своей шутке.
А вот мне было совсем не смешно. Я сделала шаг на ступень крыльца.
— Там кто-то остался внутри?
— Елы-палы там, лучше не ходи. Если понимаешь, о чем я, — и снова усмехнулся своей шутке.
— Больше никого?
— Как никого? Кошачья невеста и жених, который пытается ее спасти. Жаль, конечно, погибнет парень до брачной ночи, если так и не даст медоедке поговорить по душам.
Я побежала вверх по ступеням, подбирая юбку. Если Аленка там, значит, она знает и то, что недавно произошло между гостями, моими братьями и отцом, и то, где эта таинственная «берлога», куда их увезли, и еще она, скорее всего, разжилась новостями от невесты о моем обмане.
Осталось понять — Аленка для меня подарок судьбы или испытание?
Охранники стояли у двойных дверей в банкетный зал, как футболисты у своих ворот во время пенальти — прикрывая самое уязвимое место сложенными руками.
«Они тоже оборотни», — пронеслось в голове.
Я остановилась, не зная, как просочиться мимо них, но смекалки и не потребовалось. Они переглянулись и слаженно отошли на шаг в разные стороны.
Я открыла дверь в банкетный зал и обомлела.
Огромная люстра метра два в высоту раскачивалась под высоким потолком, так и норовя сбросить невесту. Под осветительным прибором, раскинув руки в стороны, бегал жених.
— Спрыгивай!
— Не могу. Мне страшно.
— Я тебя поймаю.
И тут молодые заметили меня.
— Это все ты! — зашипела невеста, гневно глядя на меня.
— Я? — От такой наглости я даже не сразу нашлась, что ответить.
И тут сбоку я заметила движение. В уголочке у стены сидела медоедка и уплетала что-то из контейнера с такой скоростью и рвением, будто это было самое вкусное блюдо на свете.
— М-м-м, пфивет! Ты фто тут делаешь, елы-палы?
— Узнала, что мои братья тут. — Я подошла ближе, и медоедка похлопала по стулу рядом с собой.
— У меня фут пауза, елы-палы. Мишки принесли лазанью от МишАни. Вкуснее ты точно ничего не ела. Обожаю, как она готовит. Я, когда беременная была, только в берлоге и питалась. Теперь Алрик ее себе прихватизировал, закрыл у себя в логове — не позавтракать нормально.
Как я вижу, медведи подготовились — знали, чем медоедку брать. Или хотя бы как нейтрализовать на время.
— Что ты узнала? — спросила тихо, садясь рядом. — Видела моих братьев и отца?
— Твои родственнички бессмертные и отбитые! Я таких люблю! Жалко, не успела я за их команду встать — там за них два твоих кота уже были. Ух, тут так все искрило!
Мне поплохело, стоило только представить.
— Никого не… покусали? Разодрали?
— Ты что? Мы с людьми дело имели. А сверхам нельзя себя перед людьми показывать, так что дрались на лапах. Точнее, на кулаках.
— А почему тогда медведи приехали?
— Так они у нас в полиции работают. Весь порядок в городе и камеры — все на них. Забрали драчунов с обеих сторон, чтобы остыли немного.
Я припомнила, что сказала Аленка:
— Два моих кота были на стороне братьев и отца? Это ты про Артура и Яра?
— Еще бы. Покрасоваться перед будущей родней надо было. Правда, Артур больше получал поначалу, но потом быстро смекнул, что тем надо пар выпустить, и организовал стенку на стенку.
— Так он моих бил?
— Да нет же! За твоих бился. Как и Яр.
— А что ты узнала у невесты?
— Не успела. Настоящая кошка — забралась со страху наверх, а спуститься не может. Видела?
Такое не заметить трудно.