– Наверное.
Я указываю через плечо:
– Вон там твой пикап?
Тревор хмурится, похоже, не понимая, о чем я.
– Который под новым синим брезентом, – уточняю я.
В его глаза появляется проблеск понимания.
– А, ну да. «Такома». Это моего дяди Рэя. У него проблемы с законом, и он оставил машину здесь, пока не выйдет из тюрьмы.
– Ты когда-нибудь водил его?
Парень мнется:
– Вообще-то мне нельзя…
Что не означает, что он этого не делал.
– Я не скажу твоему дяде.
Тревор улыбается:
– Я не из-за дяди беспокоюсь.
Улыбаюсь в ответ:
– То есть ты, возможно, прокатился пару раз…
Парень слегка краснеет.
– Ну, может, разок-другой.
– Ты когда-нибудь подбирал девушек на дороге и катал их?
Его щеки вспыхивают ярче, он кивает и бормочет «может быть».
– Ты знаешь девушку по имени Джульетта Ларсон?
Тревор чешет в затылке:
– Кого?
Я повторяю имя, он ненадолго задумывается.
– Вряд ли. У нас большая школа.
Понятно, что он мог знать ее под придуманным именем, которое она использовала в своем аккаунте. Я спрашиваю об этом и внимательно изучаю выражение его лица, пытаясь рассмотреть хоть какой-то намек на узнавание. И ничего не вижу. Тревор качает головой.
– Не-а. Я уже сказал, что у нас в школе много народу, а я не особо запоминаю имена.
Я слышу полицейские машины задолго до того, как вижу: вой сирен эхом разносится по пустынным полям. Тревор тоже слышит их, склоняет голову набок и хмурится:
– Интересно, что это?
Судя по сиренам, машина не одна, и мне лучше не оставаться рядом с Тревором, когда приедут полицейские. Особенно учитывая пистолет в руке, который я не хочу прятать в кобуру, пока не отойду от Тревора подальше.
– Мне пора, – прощаюсь с ним. – Спасибо, что нашел время ответить на вопросы.
И обхожу его по дуге, направляясь к началу подъездной дорожки.
– Я чем-нибудь помог? – спрашивает Тревор. На его лице нетерпеливое ожидание и надежда, совсем несвойственные потенциальному похитителю пятнадцатилетней девочки.
Я киваю:
– Да, помог.
Он довольно улыбается:
– Отлично. Хорошего дня, мэм.
Есть в нем что-то такое, что пробуждает мой материнский инстинкт. Хочется защитить его, а почему – сама не знаю. Тревор уходит по дорожке к трейлеру, а я так и стою на полдороге.
Хочется броситься ему вслед, предупредить, что копы едут как раз за ним, посоветовать не сопротивляться. А если мой инстинкт ошибается? А если Тревор просто ловкий манипулятор, который умеет заставить других поверить в свою безобидность?
В конце концов, разве то, что случилось с Джульеттой, не его рук дело? Заманил ее в интернете и убедил встретиться?
Я так и стою на том же месте, когда первая патрульная машина сворачивает на подъездную дорожку. За ней еще несколько, с сиренами и мигалками. Тревор, не успевший зайти в трейлер, поворачивается к ним.
Копы выскакивают из машин с пистолетами наготове и кричат, чтобы он поднял руки и опустился на колени. Тревор растерянно замирает и делает себе только хуже: получается, он не подчиняется приказу. Крики становятся громче.
Наконец Тревор вскидывает руки вверх, всхлипывая:
– Просто скажите, что нужно сделать, и я сделаю! Вас так много, и я не понимаю, чего вы все хотите…
Два офицера бросаются на него, скручивают руки и валят на землю. Он падает с глухим стуком и не сопротивляется, когда с него срывают рюкзак и надевают наручники. Только плачет, прерывисто всхлипывая, пока они тащат его за собой и заталкивают в машину.
У меня внутри все переворачивается. Зачем же так? Мы даже до сих пор не знаем, тот ли он, кого мы ищем.
Один из полицейских подходит ко мне:
– Вы Гвен Проктор? Это вы нас вызвали?
– Да, я. Я тоже вооружена – у меня слева в наплечной кобуре пистолет. Чтобы для вас не было неожиданностей.
Он согласно кивает:
– Шеф уже едет с ордером. Он хочет поговорить с вами. Просил вас не уезжать.
– Я припарковалась на дороге. Подожду в машине.
Офицер морщится:
– Мне жаль, но он попросил меня проконтролировать вас, а я не смогу, если вы будете далеко.
Я скрещиваю руки на груди:
– И что вы предлагаете?
– Может, вам удобно подождать в нашей машине?
Черта с два. За свою жизнь я насиделась в полицейских машинах.
– Лучше посижу на ступеньках.
Полицейский собирается возразить, но моя поза и выражение лица ясно дают понять: этот спор ему не выиграть. Офицер кивает.
– Ну что ж, ладно, – ворчит он.
Возвращаюсь к трейлеру, присаживаюсь на нижнюю ступеньку и жду. Шеф Паркс появляется только через полчаса, едва удостоив меня взглядом. Первым делом он с одним из офицеров идет куда-то за трейлер – наверное, смотреть пикап.
Я уже начинаю злиться, когда наконец ко мне подходит все тот же полицейский.
– Шеф готов поговорить с вами.
И, не дожидаясь ответа, поворачивается и идет обратно. Это такое давление со стороны шефа – заставить меня самой пойти к нему. Чтобы разозлить меня, но не настолько, чтобы я могла дать отпор.
На заднем дворе копы толпятся возле старых машин. Они уже содрали брезент с пикапа и открыли передние дверцы. Оглядываюсь в поисках криминалистов, но не нахожу. У меня остается неприятный осадок: дело слишком серьезное, чтобы рисковать потерей улик из-за плохой организации.
Шеф Паркс, завидев меня, снова кивает. Он горд и важен, что неудивительно. Наверное, это его самое крупное дело, и он не хочет упустить награду, если найдет весомую улику. Уверена, сюда уже мчатся фургоны репортеров, чтобы заснять все на камеру.
– Миз Проктор, – говорит он вместо приветствия. – Похоже, у вас выдался удачный денек.
Шеф улыбается, но смотрит серьезно. Еще бы, он работал над этим делом несколько месяцев, а я провела в их городке меньше суток и, возможно, обнаружила ключ к разгадке, который не нашли остальные.
– Вы уверены, что это тот самый пикап, который увез Джульетту? – спрашиваю я его.
– Он подходит под описание свидетелей.
Я не напоминаю ему, что их описания настолько общие, что можно считать подходящей почти любую машину. Вместо этого указываю на офицера, перегнувшегося через переднее сиденье:
– А где криминалисты? Вас не беспокоит, что они могут уничтожить улики на потенциальном месте преступления?
Шеф Паркс смотрит на меня долгим и тяжелым взглядом. Совершенно ясно: я ему не нравлюсь. Но он не может открыто проявлять враждебность: ведь это благодаря мне он только что, возможно, раскрыл дело, которое не давалось ему несколько месяцев.
– Мои парни знают, что делать. Я сам их обучил.
Настаивать бесполезно – он будет только сильнее упираться руками и ногами. Такие, как Паркс, не любят, когда им указывают. Особенно если указывает женщина.
– Нужно, чтобы вы приехали в участок дать показания. Уверен, вы понимаете это, – говорит он.
– Разумеется, – киваю я.
Паркс прищуривается:
– Надеюсь, вы никак не навредили моему расследованию. Я очень расстроюсь, если узнаю, что вы сделали что-то незаконное, и это скомпрометирует найденные нами улики.
Я бы охотно посоветовала ему вести себя иначе и быть более благодарным, но хорошо знаю, какой властью пользуются шефы полиции в маленьких городках. Похоже, Паркс из тех, кто способен арестовать и затолкать человека в камеру и только потом придумать причину. Вместо ответа я скрещиваю руки на груди.
– И как же вы узнали, что нужно приехать сюда? – спрашивает он. – Это как найти иголку в стоге сена.
Я решаю не впутывать Коннора. Не стоит, особенно с учетом того, что взлом чужого аккаунта можно расценить как уголовное преступление.
– Нашла фейковый аккаунт Джульетты на сайте знакомств. Она часто общалась с парнем по имени Бо. Я попросила свое агентство вычислить адрес по IP и приехала сюда. – Пожимаю плечами. И не могу удержаться, чтобы не добавить: – На самом деле довольно просто.
Судя по прищуренному взгляду шефа полиции, он не в восторге от моей последней фразы.
– Ну что ж, мне нужно взять у вас показания сегодня вечером, по свежим следам. Я хочу, чтобы к утру дело было закрыто.
Вспоминаю растерянное лицо Тревора, когда полицейские машины с воем мчались по подъездной дорожке. Что-то мне во всем этом не нравится.
– Если этот парень виноват. Может, и нет, – замечаю я.
Шеф полиции смеется:
– Предоставьте детали мне. Я попрошу сопроводить вас обратно.
Он поворачивается и возвращается к пикапу, что-то бормоча себе под нос, отчего остальные смотрят в мою сторону и хихикают.
Во мне нарастает раздражение. Как я могла так сильно ошибиться в этом человеке при первой встрече? Тогда меня поразило, что он охотно позволил мне участвовать в расследовании. Поделился информацией. Теперь-то понятно, что он просто был в отчаянии.
Если версия окажется верной, он присвоит все заслуги себе, это ясно. Хотя неважно. Главное – выяснить, что с Джульеттой. Но у меня все равно остается нехорошее предчувствие.
Возвращаюсь к своему внедорожнику мимо вереницы полицейских машин. В одной из них вижу на заднем сиденье силуэт Тревора с опущенной головой.
Не останавливаясь, иду к своей машине, забираюсь внутрь, облегченно вздыхаю и открываю приложение, отслеживающее местонахождение детей. Метки Коннора и Ви в кофейне, куда я заходила утром. Хороший выбор. Нельзя винить их за то, что они проторчали там полдня, – я сама провела утром в кофейне несколько часов.
Звоню Коннору, он что-то бурчит. Значит, до сих пор дуется. Надеюсь, новости его обрадуют.
– У меня для тебя кое-что есть: мы отследили IP-адрес того аккаунта и нашли потенциального подозреваемого.
– Серьезно? – Обида Коннора мигом сменяется энтузиазмом, которого я не замечала уже давно. Это напоминает о прошлом, когда мы больше времени проводили вместе. Когда сын не был таким угрюмым и чужим. От этих воспоминаний у меня начинает болеть сердце. Как я могла не замечать, насколько сильно мы отдалились друг от друга? Конечно, в последнее время мне приходилось много ходить по врачам, заниматься физиотерапией и к тому же лечить душевную травму… Но нужно взять себя в руки. Быть рядом с детьми. Больше участвовать в их жизни.