Я облегченно вздыхаю оттого, что Сэм говорит своим обычным тоном. Обычный – это хорошо. Значит, он и Ланни в безопасности. По крайней мере, сейчас.
– Кое-что случилось, – говорю я. И почти физически чувствую, как он напрягается. Молчит, ожидая продолжения, и я быстро передаю ему рассказ Кец.
Сэм реагирует так же, как я, и засыпает меня теми же вопросами, которыми я засы́пала Кец. И, как и я, разочарован, что так мало информации.
– Мы еще ничего не знаем, вот в чем проблема, – говорю я. – Ясно только, что это угроза. Так и задумано. Сейчас заберу Коннора и Ви, соберемся и поедем – нужно быть в Стиллхаус-Лейке к утру.
– Подожди, – просит Сэм. – Надо сначала все обдумать.
– Не о чем думать. Кто-то угрожает нашей семье. Нужно принять вызов.
– Нужно действовать с умом, – возражает Сэм. – А если это ловушка, чтобы заманить тебя в Стиллхаус-Лейк?
– Меня не так уж трудно найти, – бурчу я. – Если б кто-то захотел напасть на меня, незачем устраивать ловушку. Благодаря интернет-троллям наш адрес в Сети доступен всем желающим.
– И все-таки до тебя не так просто добраться, Гвен, – возражает Сэм. – По крайней мере, сейчас. Кому придет в голову искать тебя в Гардении, Северная Каролина? Но как только ты отправишься в Стиллхаус-Лейк, снова станешь мишенью.
Я прикрываю глаза, вспоминая недавний разговор с Коннором. Тот сказал, что не хочет возвращаться домой – туда, где его могут узнать. После нашего разговора я поискала сына в интернете, и меня чуть не стошнило. Столько ярости и лжи обрушилось на пятнадцатилетнего мальчика, который не сделал ничего плохого…
Но в этом и проблема. Никто не хочет верить, что он ничего не сделал. Вот если б сын серийного убийцы сорвался – совсем другое дело. И как только эта история станет известна всем, – а это только вопрос времени, – то «тролли», которые метили в меня, начнут преследовать его.
У меня внутри все сжимается при мысли, что волна ярости в Сети накроет сына. Откашливаюсь, чтобы унять дрожь в голосе, и спрашиваю:
– А если происшествие в Стиллхаус-Лейке как-то связано с Коннором? Со стрельбой в школе?
Сэм секунду раздумывает:
– Не исключено.
Он говорит разумно и рассудительно. Не знаю, как у него это получается. Мой разум пылает, а тело борется, чтобы не дать гневу выплеснуться наружу. Хочется разнести весь мир в клочья, найти тех, кто угрожает сыну, и просто разорвать. Знаю, это бессмысленно, но воображение уже не остановить.
– Я же знаю тебя, Гвен. Нет такой опасности, с которой ты не готова встретиться лицом к лицу. Но я не уверен, что прямо сейчас это лучший выход. По крайней мере, пока мы не узнаем больше.
– То есть ты считаешь, что нужно просто сидеть сложа руки и ничего не делать?
– Нет, я считаю, что ехать нужно мне.
Его предложение ошарашивает: оно настолько очевидно – и все же не пришло мне в голову…
– Мы – команда, Гвен. А быть командой означает поддерживать друг друга.
Ему даже не нужно произносить «Сала-Пойнт» – это и так повисает в воздухе. Когда Джонатан Уотсон угрожал нашей семье, я все скрывала и не рассказывала Сэму. Думала, так будет лучше. Думала, смогу справиться с Уотсоном сама, но не сумела. И в итоге мне понадобилась помощь Кец и Сэма. Без них я погибла бы.
Я вздыхаю. Хоть я и доверяю Сэму свою жизнь и жизни моих детей, мне трудно не пытаться держать все под контролем. Трудно не пытаться делать все самой, хотя я знаю: это не лучший вариант.
– А Ланни? – спрашиваю.
– Могу отвезти ее к Кец и Хави. Они присмотрят за ней, пока мы не узнаем больше.
Я киваю. Разумно. Но тогда уик-энд для будущих абитуриентов закончится для Ланни раньше, а ей будет нелегко это принять.
– Давай я сама скажу ей?
Я вспоминаю, сколько раз приносила дочери плохие новости. Сколько раз открывала дверь ее комнаты и говорила, что у нее пятнадцать минут на сборы и прощание с привычной жизнью. Сколько раз приходилось отвечать «нет», когда она просила разрешить ей то же, что и всем ее ровесникам.
После раздумий Сэм предлагает:
– Давай лучше я.
Ненавижу себя за то облегчение, которое ощущаю после его слов, но не отказываюсь:
– Передай ей, что мне жаль. И что я придумаю, как загладить вину. Обещаю.
– Она все поймет, – уверяет Сэм, но мы оба знаем: полной уверенности нет. И еще мы знаем, что наступит момент, когда Ланни откажется понимать. Потому что больше не выдержит.
Нельзя допустить, чтобы это произошло.
– Береги Коннора и Ви и занимайся расследованием, – продолжает он. – Об остальном я позабочусь.
– Слушай, Сэм… Спасибо.
– Я люблю тебя, Гвен. Вместе мы справимся с чем угодно, ведь мы семья.
Его слова согревают. Так хорошо, когда есть кто-то, кого можно любить и доверять ему без вопросов и сомнений…
– И я тебя люблю.
– Позвоню, как доберемся.
Я улыбаюсь. Сэм знает, что я буду на нервах, пока он снова не выйдет на связь.
– Поезжай осторожно.
19Ланни
Через год после того, как отца арестовали, мама села в тюрьму, а мы стали жить с бабушкой, у меня начались головные боли. Сильные.
Моя бабушка не сторонница нетрадиционной медицины, но избегает ходить по врачам из страха, во сколько это может обойтись. Когда я жаловалась на головную боль, она сначала давала мне лекарства, которые продают без рецепта, потом пробовала другие средства: холодные компрессы, темнота, эфирные масла.
В конце концов мне стало так плохо, что меня увезли на «Скорой»; все тело болело, меня непрерывно тошнило. Мне сделали анализы, поставили капельницу, и я вырубилась. А когда проснулась, боль прошла. Совсем.
Только тогда я поняла, что боль стала управлять моей жизнью. Я обращала внимание на головные боли, только когда они становились совсем невыносимыми. Но когда боли не стало, я поняла: она преследовала меня постоянно.
Потребовалась куча анализов, и в итоге врачи решили, что дело, наверное, в стрессе, из-за которого у меня произошел гормональный сбой. Они на пару лет посадили меня на гормональные, и голова перестала болеть.
Но больше всего мне запомнились не головные боли, а тот момент, когда я очнулась в больнице и поняла, насколько хреновой стала моя жизнь, хотя раньше даже не осознавала этого.
Именно так я чувствую себя в Рейне. Тусуюсь с соседкой, первокурсницей Хизер, представляюсь ее друзьям как Ланта Кейд, и никто не моргнет глазом и не посмотрит косо. И я понимаю, в какое дерьмо превратилась моя жизнь.
Я уже так привыкла быть Ланни Проктор, дочерью печально известного серийного убийцы Мэлвина Ройяла, что начала думать, что это нормально.
Но нормальных людей не преследуют целые группировки, готовые выследить их и убить. Нормальные люди не растут, меняя имена и переезжая из города в город, снова и снова начиная все сначала, чтобы спрятаться от отца-убийцы и его сумасшедших подельников. У нормальных людей сектанты не похищают братьев и не приносят в жертву отцов, пытаясь утопить. Нормальным не приходится иметь дело с последствиями стрельбы в школе или бежать из города подальше от бури в прессе. Для нормальных людей интернет-тролли – это те, кто пишет гадости в «Твиттере», а не отправляет снимки изнасилованных и изуродованных женщин, прифотошопив ваше лицо.
Ланни Проктор какая угодно, только не нормальная. А Ланта Кейд – совершенно нормальная. Совсем обыкновенная. Это даже скучновато. И мне это нравится. Нравится тусоваться с Хизер и ее друзьями, ходить на шумные домашние вечеринки, танцевать с другими студентами и не находиться в постоянной боевой готовности.
Мама пришла бы в ярость, узнав, что, придя на вечеринку, я не стала сразу озираться по сторонам в поисках возможных путей отступления. Ну ладно, на самом деле я так и поступила – по привычке, – но не стала прокручивать в голове возможные маршруты бегства. Я просто прикрываю глаза, позволяю музыке полностью завладеть мною, и беззаботно танцую. Маму удар хватил бы.
Наверное, это была одна из лучших ночей в моей жизни, но и после нее чудесное ощущение свободы остается. На следующий день я иду с Хизер на лекции и сижу в огромных аудиториях, где никто на меня не пялится. Никто не шепчется, когда я прохожу мимо. Никому до меня нет дела. И это так замечательно!
Я постоянно собираюсь написать маме, Коннору и Ви – узнать, как дела, – но каждый раз, беря телефон, начинаю сомневаться. Знаю, нужно быть с ними на связи, особенно с Коннором. После стрельбы ему тяжело, и я должна быть рядом. Да, ему очень нелегко.
Отправляю несколько сообщений. Маме пишу, что со мной все в порядке. Ви присылаю селфи, где танцую на вечеринке. Коннора спрашиваю, как он. Тот отвечает, что нормально. Надо бы расспросить подробнее, но тогда я вернусь в свой прежний мир – мир Ланни Проктор.
А я не хочу возвращаться. Не хочу оказаться там даже на то короткое время, которое уходит на отправку сообщения. Хоть и чувствую себя виноватой перед Коннором, учитывая последние события. Но у него есть Ви. Пускай большинство видят в ней только сложного, резкого человека, но Ви – надежный друг, на которого можно положиться. Она позаботится о моем брате, я знаю.
Так что я могу и дальше притворяться Лантой Кейд – обычной девушкой, будущей абитуриенткой Рейнского университета.
Мой второй вечер в Рейне занят чаепитием в ботаническом саду. Я даже надеваю платье. Оно тоже черное, но в стиле ретро. Хизер радостно визжит, увидев меня в платье, и одалживает красный кожаный пояс, который подчеркивает талию и делает меня чертовски привлекательной.
Даже Сэм замечает это, когда я встречаю его у входа в сад. Он весь сияет при виде меня и предлагает свою руку. На нем шорты цвета хаки и синяя рубашка на кнопках, на которой бирка с его именем. Его волосы еще влажные, и от него пахнет дешевым гостиничным мылом, но когда мы подходим к месту чаепития, я думаю только об одном: для всех остальных мы просто Ланта Кейд и ее папа Сэм: нормальные, обычные отец и дочь.