Он колеблется.
– Пожалуйста, Майк. Ради Сэма.
– Ладно, но если попадешься, я ни при чем.
– Разумеется.
Майк тяжело вздыхает:
– Есть защищенный сервер. Его нельзя отследить. Я пришлю ссылку. У тебя будет пятнадцать минут, чтобы скачать файлы, прежде чем я их удалю.
– Идет.
– Не заставляй меня пожалеть, Гвен. Не заставляй пожалеть, что я доверился тебе.
Я смеюсь:
– На самом деле ты никогда мне не доверял.
И слышу, как он усмехается:
– Что верно, то верно.
Люстиг отключается, даже не попрощавшись, я тут же завожу мотор и мчусь обратно в мотель. Взгляд мечется между зеркалом заднего вида и дорогой, инстинктивно высматривая что-нибудь подозрительное. Но Гардения – сонный городишко, и в такое позднее время других машин на улицах нет.
По пути прокручиваю в голове все, что только что узнала. Как я могла ничего не замечать? И как долго это продолжается?
Если у Коннора появились вопросы об отце, почему он просто не спросил меня?
Хотя, может, он и пытался…
Пытаюсь вспомнить, когда мы в последний раз говорили о Мэлвине Ройяле. Прямо перед событиями на маяке. Я получила письмо от Мэлвина и разорвала на клочки. Ланни заговорила о нем. Прикрываю глаза и пытаюсь вспомнить реакцию Коннора, когда я уничтожила письмо Мэлвина, не дав детям прочитать. Он отнесся к этому безразлично. Сказал что-то вроде «я уже попрощался с ним и больше о нем не думаю».
Он назвал его папой. Это я помню точно, потому что Ланни никогда так не называет Мэлвина.
Я поверила Коннору на слово, решив, что он оставил прошлое позади – и отца тоже. Значит, он этого не сделал… А я никогда не следила – просто не интересовалась. Даже когда узнала, что Коннор писал об отце на форуме под ником «Потрошитель».
Теперь я вспоминаю, что узнала про его посты за день до того, как выследила Джонатана Уотсона и спрыгнула с лестницы маяка. После этого я так долго занималась своими травмами и восстановлением, что многое упустила. Потеряла сосредоточенность, веру в себя и интуицию.
Откидываюсь на подголовник сиденья. Это не оправдание. Все признаки были налицо. Я должна была догадаться. Я знала, что сын постил в интернете информацию об отце, и не обращала внимания. И ничего не спрашивала.
Наверное, мне просто хотелось верить, что с Коннором все хорошо, и поэтому я никогда не заговаривала об этом. Будь я внимательнее, поняла бы, что у Коннора из-за отца остались нерешенные проблемы. И это нормально. У каждого пятнадцатилетнего возникают проблемы с родителями. Это своего рода обряд посвящения даже для тех подростков, чьи отцы не знаменитые серийные убийцы.
Я просто все упустила. Сосредоточилась на психопате, который преследовал нашу семью, а потом были происшествие на маяке и выздоровление.
Где-то глубоко внутри меня возникает боль, чувство утраты и горя.
Коннор так нуждался во мне, а меня не было рядом… Я ничего не замечала…
Въезжаю на парковку мотеля и быстро осматриваюсь в поисках чего-нибудь подозрительного. Здесь только еще четыре машины, и ни одна не принадлежит новым постояльцам. Я уже попросила в своей конторе пробить их номера, и все прошли проверку.
Паркуюсь прямо перед нашими комнатами и сижу, глядя на мотель в лобовое стекло. Между мной и Коннором только дверь. Раньше я прямо спросила бы его о том, что узнала, – никаких уверток и хождений вокруг да около. Раньше мы вели такие разговоры с глазу на глаз поздними вечерами на кухне за печеньем и горячим какао. Но когда это было в последний раз? Не могу вспомнить. Значит, очень давно…
А потом знакомый внутренний голосок шепотом задает вопрос, на который мне не хочется отвечать. Если я не знала об одержимости Коннора Мэлвином, то о чем еще не знаю? Знаю ли я сына так хорошо, как мне кажется?
Мог ли Коннор иметь более прямое отношение к стрельбе?
Каждая частичка моего тела восстает против такой мысли. Но я должна смотреть фактам в лицо. Если Коннор действительно замешан, то слепая вера в его невиновность не приведет ни к чему хорошему. Если я чему-то и научилась, когда тот пьяный водитель открыл миру самую страшную тайну нашей семьи, так это тому, что надо смотреть правде в глаза. Какой бы суровой она ни была.
Как и было обещано, через несколько минут с неизвестного номера приходит сообщение со ссылкой на защищенный сервер. Беру с заднего сиденья ноутбук и подключаюсь к интернету мотеля. Перехожу на сервер и нахожу только один файл. Начинаю загрузку.
Сигнал слабый, а файл огромный. Я уже боюсь, что не успею загрузить его, прежде чем соединение разорвется. Наконец ноутбук тренькает и файл появляется на рабочем столе. Тут же открываю его.
Передо мной список. Названий нет, только цифры. Ищу какой-нибудь указатель, но его нет. Похоже, ночь будет очень долгой. Первое побуждение – позвонить Сэму, и палец уже зависает над его номером. Я отчаянно хочу услышать его голос, чтобы он успокоил меня: все будет хорошо.
Но, скорее всего, он с Ланни еще в дороге или уже доехал до Стиллхаус-Лейка и теперь помогает Кец осмотреть место преступления. В любом случае ему сейчас не до разговоров. Со вздохом беру вещи, выхожу из машины и снова осматриваю парковку в поисках чего-нибудь подозрительного.
Убедившись, что тут безопасно, иду в номер и вставляю ключ-карту в дверь. Я не жду, что она откроется, так как четко объяснила Ви и Коннору: нужно все время держать дверь на цепочке. Даже специально подождала перед уходом, чтобы услышать лязг цепочки.
Поэтому для меня полная неожиданность, когда дверь распахивается без всякой цепочки. Сердце подпрыгивает, я роняю сумку и одновременно выхватываю пистолет. Большинство не обратили бы внимания на незапертую дверь номера, но я – не большинство.
Я знаю, что, скорее всего, дети просто забыли накинуть цепочку. Знаю, что не стоит паниковать. Но я слишком много видела и пережила. После Стиллхаус-Лейка я вся на взводе: постоянно ищу признаки опасности и готовлюсь к худшему.
Отодвигаюсь от двери, понимая, что свет с парковки превратит мой силуэт в идеальную мишень. Локтем включаю верхний свет и обшариваю взглядом комнату. Никого не видно, но это не значит, что никого нет.
Крадусь вдоль стены, ковролин приглушает шаги. По другую сторону кровати пусто, как и в ванной и в шкафу. Под кровати не заглядываю: каркасы прочные – спрятаться негде. Я проверила это, как только мы заселились.
Переключаюсь на дверь, соединяющую наши номера. Моя паранойя достигла пика, в мозгу прокручиваются варианты – один ужаснее другого: что именно я обнаружу по ту сторону двери. Заставляю себя не думать об этом. Нельзя отвлекаться.
Подхожу к двери, дергаю за ручку. Не заперто. Сердце бьется чаще. Ви запросто могла забыть запереть обе двери, но не Коннор. Он знает: так нельзя.
Медленно поворачиваю ручку и проскальзываю внутрь. Через приоткрытую дверь проникает достаточно света, чтобы разглядеть: обе кровати заняты. Волосы Ви буйно разметались по всей наволочке, простыни Коннора сброшены, оголив его спину и плечи. Оба крепко спят.
Я еще настороже. Не включая света, проверяю ванную и шкаф, подхожу к двери. По крайней мере, на их двери есть цепочка, хотя от нее мало толку, если б кто-то попытался добраться до них через мою комнату.
Смотрю на Коннора и Ви. Они спят, ничего не замечая. Даже того, что в их комнате женщина с пистолетом в руке. Конечно, я не представляю опасности, но на моем месте мог оказаться кто-то другой.
Раздумываю, не разбудить ли их и еще раз объяснить важность личной безопасности. Но я устала и сомневаюсь, что из этого выйдет толк.
К тому же, как только Коннор проснется, нам придется поговорить о том, что рассказал Майк. А я еще не до конца все обдумала и не готова к разговору с сыном.
Прячу пистолет в кобуру и ухожу к себе. Оставляю дверь между номерами незапертой, но вешаю цепочку на свою входную дверь. Если что-то случится, мне нужно быстро и легко добраться до детей.
Затем, удовлетворившись, поднимаю сумку с пола, бросаю на кровать и иду приготовить кофе. Похоже, ночка будет очень и очень долгой.
23Гвен
Я даже не понимаю, сколько времени прошло, когда рано утром звонит будильник, напугав меня и выдернув из кроличьей норы, в которую я сама себя загнала с этим расследованием. Первым делом инстинктивно смотрю на дверь. Она по-прежнему на цепочке. Оглядываюсь по сторонам, ища в комнате что-нибудь опасное, и не нахожу. Встаю, бесшумно подкрадываюсь к смежной двери соседнего номера и облегченно вздыхаю, только когда заглядываю в щелочку: Коннор и Ви еще спят.
Навалившись спиной на стену, прижимаю руку к груди – успокоить сердце, которое в панике пустилось в галоп. Оглядываюсь на ноутбук на кровати. Отсюда не видно монитора, и это к лучшему. Я просматривала файлы из «облачных» аккаунтов Коннора и сыта по горло донельзя отвратительными в своих подробностях полицейскими отчетами о том, как Мэлвин пытал жертв. От одного воспоминания об этом у меня сводит внутренности и бегут мурашки. Не раздумывая, тянусь к ноутбуку и захлопываю его. Пока с меня хватит напоминаний о преступлениях Мэлвина. Все, что мне нужно прямо сейчас, – это душ. Если б обжигающие струи могли смыть из головы то, что я увидела в тех файлах…
И как только Коннор добровольно копался в этом мерзком дерьме? Ведь я изо всех сил старалась скрыть от детей самое страшное. И думала, что поступаю правильно – защищаю их от ужасов, которые наворотил их отец. А получилось, что это только подстегнуло Коннора искать информацию самому. Может, расскажи я детям о преступлениях Мэлвина больше, Коннор не стал бы так фанатично копаться в Даркнете…
Меня беспокоят не только файлы со сведениями о преступлениях Мэлвина, но и многое другое, присланное Майком. Скриншоты всех постов Коннора под ником «Маленький помощник Мэлвина» на форуме, посвященном Мэлвину Ройялу. Кажется, их сотни. Коннор выдвигал разные версии, отвечал на вопросы, почти упиваясь своими обширными знаниями. В отличие от некоторых других форумчан, сын никогда не оправдывал преступления Мэлвина и не восхищался ими, но его увлеченность отцом абсолютно ясна.