Вот однажды говорит ей мать:
— Принеси воды, дочка!
Айога отвечает:
— Я могу в воду упасть.
— А ты за куст держись, — говорит ей мать.
— Руки поцарапаю.
— Рукавицы надень.
— Изорвутся, — говорит Айога. А сама все в медный таз смотрится, какая она красивая.
— Разорвутся, так зашей рукавицы иголкой.
— Иголка сломается…
— Возьми толстую иголку.
— Палец уколю.
— Наперсток возьми.
— Наперсток продырявился.
Тут соседская девочка говорит матери Айоги:
— Давайте я за водой схожу!
Пошла на реку и принесла воды.
Замесила мать тесто, сделала лепешки. Испекла их на раскаленном очаге.
Увидела Айога лепешки и кричит:
— Дай мне лепешку, мама!
— Горячая она, руки обожжешь, — отвечает мать.
— Рукавицы надену.
— Рукавицы мокрые…
— Я их на солнце высушу.
— Покоробятся.
— Я их мялкой разомну.
— Руки заболят, — отвечает мать. — Зачем тебе, дочка, трудиться, красоту свою портить? Лучше я лепешку той девочке отдам, которая рук своих не жалеет…
Взяла мать лепешку и отдала соседской девочке.
Рассердилась Айога. Пошла на реку, села на берегу и смотрит на свое отражение в воде. А соседская девочка стоит рядом и лепешку жует.
Потекли слюнки у Айоги. Стала она на девочку поглядывать. Шея у нее и вытянулась — стала длинная-длинная.
Говорит девочка Айоге:
— Возьми лепешку, мне не жалко!
Разозлилась тут Айога. Побелела вся от злости, зашипела, пальцы растопырила, замахала руками — и руки в крылья превратились.
— Не надо мне ничего-го-го!.. — кричит.
Не удержалась Айога на берегу. Бултыхнулась в воду и обратилась в гуся. Плавает и кричит:
— Ах, какая я красивая! Го-го-го… Ах, какая красивая!..
Плавала, плавала, пока говорить не разучилась. Все слова забыла. Только имя свое не забыла, чтобы с кем-нибудь ее, красавицу, не спутали. Чуть людей завидит — кричит:
— Айо-га-га-га-га!.. Айо-га-га-га!..
Фархад и Ширин
Давным-давно в одном ханстве, в одном восточном государстве, жил-был хан. Богатым было его ханство — сокровищ не счесть. Огромным было его ханство — конца-края не видно. Крепка была его власть и широка слава — никто и не пытался с ним сравниться.
Всем казалось, сладка у хана жизнь, как мед. Но не так уж она была сладка: у хана не было детей и он очень горевал об этом.
И наконец родился у хана сын. Дали мальчику имя Фархад.
Удивительный это был мальчик. Он рос не по дням, а по часам. В три года он возмужал, как иные в десять, и был он не по возрасту разумен. К двадцати годам не осталось ни одной науки, которую не постиг бы Фархад. Стал он быстрым, как олень, смелым, как тигр, мудрым, как седовласый старец. Стрела его долетала до солнца, а меч прорубал ущелья в горах.
Но никогда не хвастал Фархад своей силой, никогда не заносился перед другими. Все любили его, потому что хоть и был он сильней сильного, но никого не обижал. Даже наоборот — чужие беды были ему тяжелее собственных. Такое доброе было у него сердце.
Как-то вздумал хан-отец выстроить для сына четыре дворца: весенний, летний, осенний, зимний. Хотел порадовать своего любимца. Призвал хан лучших зодчих, лучших каменотесов, лучших живописцев.
Удивился Фархад их прекрасному искусству, пленился их умением. Захотелось самому добиться такого же мастерства. Только и думал о том, как научиться ломать и резать камень, складывать стены из громадных каменных плит.
Мастер-камнерез Карен открыл ему тайну особой закалки резца. Эта тайна передавалась из рода в род, из поколения в поколение. Кирка и резец при такой закалке резали камень словно воск.
Изо дня в день работал Фархад вместе со всеми. Засучив рукава, тесал гранит. Сон потерял и покой.
А когда знаменитый живописец Мани стал расписывать стены и потолки, Фархад и вовсе ни разу не отошел от него ни на шаг. Мани картину на стене напишет, а Фархад тут же ее на бумагу перенесет. Так день за днем учился он великому и благородному мастерству строителя и живописца и достиг такого совершенства, что под его резцом камень оживал. Как будто камень сам давался Фархаду в руки, будто хотел поскорей увидеть на своей серой груди узор необыкновенной красоты.
Кисть живописца в руках Фархада тоже благословляла свою судьбу. С наслаждением окуналась она в краски, а сами краски так и сияли, так и улыбались. Очень им хотелось угодить искусному мастеру, хотелось превзойти яркостью живую природу.
Теперь уже не было на Востоке мастера, равного Фархаду.
Шли годы, Фархад мужал, а хан старел и дряхлел. Заботы совсем измучили его. Особенно беспокоило хана, кто станет править страной вместо него, да так, чтобы народ был счастлив? Хан знал, что власть не привлекала Фархада, и он от нее не раз отказывался. Фархад мечтал о прекрасных подвигах, которые он совершит для народа.
И все-таки еще раз попытался хан уговорить сына, чтоб принял он государство в свои руки.
Но Фархад снова ответил отказом и стал просить отца, чтобы тот отпустил его в дальнюю дорогу, повидать заморские страны.
Как ни умолял хан сына остаться в родных краях, Фархад все твердил свое. И как ни тяжко было хану расставаться с сыном, приказал старик привести в порядок корабли, и на следующий день Фархад вышел в море.
Красивые, стройные, под белоснежными парусами шли корабли. Нет, не шли — летели, как прекрасные гордые лебеди. Мощной грудью рассекали они волны, нет, не рассекали — сами расступались перед ними в восхищении волны.
Но вот в неистовой злобе налетел на море ураган. Волны вздыбились, пена зашипела на их горбатых спинах. И тут же позабыли волны о прекрасных кораблях, которыми только что восхищались. Они думали лишь о том, как бы устоять в схватке с ураганом, как бы выиграть сражение. Зеленохвостые и зеленолапые волны сцепились с чернокрылым ураганом. Ураган и волны обхватили друг друга и свернулись в гигантский клубок, который грохоча катался по морю. Они разнесли в щепки корабль, на котором плыл Фархад.
Все, кто был с Фархадом, погибли. Лишь Фархаду удалось уцепиться за корабельную доску. Крепко он держался за нее. Долго носило его по морю.
Уже давно сложил свои поломанные и изорванные в клочья крылья ураган, уже давно уснули измученные жестокой схваткой победительницы-волны, а Фархад все плыл и плыл, не зная, не ведая куда.
Но вот, проснувшись, одна волна увидела Фархада. Он был едва живой. Стыдно стало волне, жалко ей стало Фархада, и она выбросила его на землю.
Очнувшись на берегу, Фархад осмотрелся вокруг. Земля показалась ему пустынной. Вдали виднелись горы, но и они были неприветливые, безлесые. Встал Фархад и пошел куда глаза глядят.
Долго ли, коротко ли шел, трудно сказать. Вначале палило нещадное солнце, потом наступила холодная ночь, а Фархаду все не попадалась ни одна живая душа. Очень хотел он пить, но нигде не было ни одного даже самого маленького ручейка. Очень хотел он спрятаться от солнца, но нигде не было ни одного зеленого кустика. Вся зелень выгорела.
Вдруг Фархад заметил юношу, который рыл яму. Подошел к нему Фархад и спрашивает:
— Скажи, куда я попал, в какую страну? Почему не встретил я ни одного человека. Ты первый на моем пути. Корабль мой утонул, и все мои спутники погибли.
— Сочувствую твоему несчастью, путник! Попал ты в страну Армен[24]. Правит этой страной наша добрая и прекрасная, как солнце, Ширин. А людей ты не встретил оттого, что все ушли в горы, спрятались от шаха Хосрова. Он разорил нашу страну за то, что Ширин не хочет стать его женой. Не любит Ширин шаха, никогда не будет она его женой. За это отнял у нас шах Хосров воду, а Ширин не велел выходить из ее замка.
— А для чего ты роешь яму?
— Не могу снести позора. Не могу стерпеть власти шаха, а сил у меня мало, чтобы бороться со злодеем. Вот и хочу лечь в яму и помереть. Хочу закрыть глаза и ничего не видеть.
— Ты молод и здоров. И потому должен в бою постоять за родину. Уж если умереть, так вместе с врагами. Это достойно мужчины. Отведи меня к Ширин. Хочу поговорить с ней. Может, я смогу помочь вам.
Отправились Фархад и Шапур — так звали юношу — к Ширин.
Высоко в горах стоял ее замок. Мрачным он показался Фархаду. Окружали замок высокие серые стены. Вокруг него не видно было ни травинки, ни былинки.
Подъехали путники к замку. Открылись перед ними тяжелые ворота, и стража проводила Фархада и Шапура к Ширин.
Увидел Фархад Ширин, и сердце его сжалось от жалости. Сидит царевна одна-одинешенька, бледная и печальная.
Приветливо приняла она гостей и спросила, зачем пожаловали. Фархад ответил, что хочет освободить Ширин и страну Армен от власти шаха.
Услышав такие добрые вести, расплакалась Ширин, а когда успокоилась, сказала:
— Если б вы знали, как трудно мне здесь живется. Нет рядом никого из близких, одна старая нянька. Она и служит мне и утешает. Даже воду отвел от дворца шах Хосров, чтоб заставить меня покориться. Погиб без воды мой красивый и веселый сад. Какие росли в нем диковинные цветы и деревья! Без сада стало здесь так мрачно, так неуютно. Бедная старая нянька ходит по воду в горы высоко-высоко. Там бьет из-под земли один-единственный бесстрашный ручеек.
Говорил Фархад с Ширин и не мог наговориться. Смотрел на нее не отрывая глаз и не мог наглядеться. Хороша была Ширин собою, умна, добра. Полюбил ее Фархад, и Ширин его полюбила.
Поклялся Фархад вернуть счастье стране Армен. А Ширин поклялась стать женой Фархада.
Но, чтобы вернуть счастье стране Армен, нужно было прежде вернуть воду здешним бесплодным и сухим полям. Нелегкое это было дело, но Фархад принялся за работу.
Исходил он все горные тропы, облазил все горные уступы, забирался на самые высокие вершины. Все отыскивал большую реку. Наконец нашел.