— Ну что ж, шериф, — улыбнулся Робин Гуд, — ты хотел заманить меня к себе, но попался сам!
Шериф был вне себя от бессильной злобы. Подумать только: Робин Гуд, тот самый Робин Гуд, которого он так жаждал поймать, сидел с ним за одним столом, спокойно спал в его доме, выиграл стрелу, а теперь взял его, шерифа, в плен!
А в лагере Робин Гуда царило веселье, все поздравляли Робина с победой в состязании. Шерифа и его солдат тоже заставили выпить за здоровье и успех Робин Гуда, а потом отпустили, взяв у них оружие и коней.
Пешком, жалкие, дрожащие от страха, вернулись шериф и его солдаты в Ноттингем. С той поры шериф лютой ненавистью возненавидел Робин Гуда.
Вскоре разнесся слух, что за его голову обещана награда и что шериф готовит большое войско для похода в Шервудский лес. Все опаснее становилось Робин Гуду появляться где бы то ни было. Малейшая неосторожность могла стоить ему жизни.
Но вот однажды к нему прибежала вдова из соседней деревни. Обливаясь слезами, она рассказала, что трех ее сыновей схватили солдаты шерифа за то, что они отказались платить непосильные налоги и бросили долговые книги в костер. Завтра утром их повесят. На поле у городских ворот уже ставят виселицы.
— Ты рано плачешь, мать! — воскликнул Робин Гуд, сжав кулаки. — Клянусь, я спасу твоих сыновей!
На другой день стрелки Робин Гуда, переодевшись в крестьянское платье, смешались с толпой, ожидавшей начала казни.
По дороге к месту казни Робин Гуду встретился оборванный старик нищий, и они обменялись одеждой. Надевая старые штаны с огромной дырой, Робин Гуд засмеялся.
— Затейливый покрой у тебя, папаша! — пошутил он.
Толпа на поле замерла в ожидании. Из городских ворот выехали шериф и его приближенные. Следом за ними стража вела осужденных. Шериф и его свита заняли свои места, стража окружила их. Осужденных ввели на помост. Шериф уже подал знак, забили барабаны, но казнь не начиналась.
— Палач куда-то исчез, а другого нет, — доложили шерифу.
В это время Робин Гуд протиснулся вперед и поклонился шерифу.
— Благородный лорд шериф, что ты пожалуешь мне, если я буду палачом? — сказал он, изменив голос и шамкая по-стариковски.
Шериф окинул его взглядом.
— Новые штаны, старик, да еще пригоршню монет в придачу! — крикнул он.
— Согласен, ваша милость, — прошамкал Робин Гуд и влез на помост.
Он подошел к одному из братьев, взял веревку, делая вид, что хочет накинуть ему петлю на шею, но в тот же миг одним ударом ножа рассек связывавшие его веревки и, выхватив из своих лохмотьев меч, сунул ему в руки. Секунда потребовалась, чтобы развязать оставшихся двоих братьев. Стража бросилась на них, но несколько десятков стрел, пущенных лесными стрелками, скрывавшимися в толпе, запели в воздухе. Одна из них просвистела возле самого уха шерифа; он задрожал и бросился к лошади.
А стрелки Робин Гуда уже дрались с солдатами. Схватка окончилась тем, что Робин Гуд и его товарищи ускакали в лес на шерифовых лошадях, увозя с собой спасенных ими сыновей старой вдовы.
А неподалеку, в овраге, валялся связанный по рукам и ногам палач с кляпом во рту…
Такие истории рассказывают о Робин Гуде.
Эссипатл и Владыка Грозный Червь
Давным-давно жил-был на севере Шотландии один крестьянин. У него было семь сыновей. Старшие сыновья носили самые обыкновенные шотландские имена. А младшего, седьмого, люди прозвали Эссипатл. Это очень странное прозвище, оно значит: «Тот, кто валяется в золе».
Эссипатл и в самом деле любил валяться на куче золы во дворе.
В длинные летние дни он лежал там по целым часам, пересыпая золу между пальцами, как песок на морском берегу. Греясь на солнышке, он сам себе рассказывал сказки, и на уме у него были только тролли да великаны, эльфы да гномы.
А его старшие братья в эти часы усердно работали в поле. Они насмешливо показывали на младшего и говорили друг другу, что вот это настоящий Эссипатл — совсем никудышный малый.
Возвращаясь домой с работы, они толкали его и дразнили, заставляли таскать мусор на свалку, торф из сарая, воду из ручья и вообще взваливали на него всякую грязную и тяжелую работу, за которую сами не хотели браться.
Эссипатл послушно таскал мусор, черпал воду, а сам все время думал о троллях или мечтал о великих подвигах, которые совершит, когда вырастет.
Сгибаясь под коромыслом с полными ведрами воды, он говорил старшим братьям: «Когда я вырасту, не надо будет таскать воду из ручья — она сама побежит в рукомойник. Уж я придумаю, как это сделать».
Но старшие братья только смеялись над ним.
Однажды вечером рыбаки, выехавшие на лодках в море, завидели издали Мастера Стуруорма — иначе говоря, Владыку Грозного Червя. А все знают, что это самый большой, самый главный и самый прославленный из всех морских змеев. Живи он в наши дни, хвост его протянулся бы до Исландии, в то время как голова касалась бы Нордкапа.
Рыбаки рассказывали, что чудовищный Змей, повернув голову к берегу, открывал свою страшную пасть и зловеще зевал. Он как бы желал показать, что очень голоден и, если его не накормят, он погубит все живущее на земле — человека, зверя и птицу.
Услышав эту весть, люди помертвели от ужаса, а король созвал совет и заседал целых три дня. Но совет ничего не решил.
Наконец к вечеру третьего дня, когда все впали в отчаяние, в зал заседаний вошла королева.
Надо сказать, что эта королева была вторая жена короля. Народ ее не любил — уж больно она была высокомерна, заносчива. Она плохо обращалась со своей падчерицей, принцессой Джемделавли, и вечно шепталась с придворным волшебником, которого все боялись. Королева встала у трона и сказала громким голосом:
— Вы думаете, что вы храбры и сильны! Но ваше оружие — все равно что солома перед Змеем. Не силою рук можно его победить, а только колдовством. Итак, спросите совета у волшебника. Он знает все тайны земли, воздуха и моря.
Ни королю, ни его приближенным этот совет не понравился. Волшебника они ненавидели. Но ведь сами они ничего не могли придумать, и им волей-неволей пришлось послушаться королевы и послать за колдуном.
Он тотчас явился. Это был длинный, тощий, страшный старик: борода его висела до колен, волосы окутывали до самых пят, а лицо у него было белее извести.
— Можно умилостивить Великого Змея, — сказал злой волшебник. — Но для этого надо каждую субботу бросать ему на съедение семь самых красивых молодых девушек. Иного спасения нет. Если же и это не поможет и Грозный Червь не удалится, тогда можно будет применить последнее средство… Но оно так ужасно, что сейчас не стоит говорить о нем.
Что было делать королю и советникам? Как ни тяжко им было, пришлось послушаться волшебника, чтобы спасти страну. Король поневоле издал жестокий приказ.
И вот каждую субботу королевские слуги хватали семерых прекрасных, ни в чем не повинных девушек, приносили их на берег, связанных по рукам и ногам, и оставляли на утесе, который вдавался в море. Чудовищный Змей вытягивал свой длинный, раздвоенный язык и слизывал девушек со скалы, а весь народ в ужасе смотрел на это издали. Женщины закрывали себе лица и громко рыдали, а мужчины опускали головы.
«Неужели никто не может сразиться с чудовищем, убить его и спасти жизнь девушкам? — думал Эссипатл. — Если нет, за это возьмусь я. Я не боюсь Владыки Грозного Червя!»
И Эссипатл дал клятву, что убьет Грозного Змея.
А время все шло. Каждую субботу Грозному Червю бросали семерых девушек на съедение. И наконец в народе заговорили, что больше так продолжаться не может: ведь скоро в стране не останется ни одной девушки.
Король опять созвал своих советников, и после долгого раздумья они решили, что надо еще раз призвать волшебника и спросить у него, какое другое, последнее, средство он знает.
Они и не подозревали, как ненавидит жестокая королева свою падчерицу, принцессу Джемделавли, а злой волшебник знал это очень хорошо. Вот он и придумал, как угодить королеве. Он явился в совет и, притворясь очень огорченным, сказал, что единственное, что остается сделать, — это отдать принцессу Джемделавли Грозному Червю. Тогда уж он наверное уплывет.
Как только он это сказал, грозная тишина воцарилась в зале. Все закрыли лица руками, потому что никто не решался взглянуть на короля.
Король нежно любил свою дочь. Но он понимал, что нельзя щадить свое дитя, когда заставляешь других отцов отдавать на смерть своих дочерей ради спасения страны. Не помня себя от горя, он сделал знак рукой.
И вот самый старый королевский советник встал и, тяжело вздыхая, хотел уже произнести приговор принцессе. Но тут выступил вперед любимый слуга короля.
— Если Владыка Грозный Червь не уплывет в море, как только проглотит принцессу, — сказал слуга, — то мы угостим его уже не семью девушками, а вот этим жестоким, тощим волшебником!
Не успел он это сказать, как раздались столь громкие возгласы одобрения, что злой волшебник съежился и его бледное лицо позеленело.
Итак, самый старый советник произнес два приговора: один — принцессе, другой — волшебнику. Но король повелел, чтобы приговор над принцессой был приведен в исполнение не раньше чем через три недели. За эти три недели король разослал во все соседние королевства своих послов, и те объявили повсюду, что, если какой-нибудь храбрец прогонит Грозного Червя и спасет принцессу, он получит ее в жены и все королевство в приданое, да еще ему дадут прославленный меч Сиккерснеппер — Верноразящий.
И вот тридцать шесть воинов из разных стран прибыли в королевский дворец, и каждый из них твердо надеялся получить обещанную награду.
Но, увидев, как Грозный Червь лежит в море и разевает свою необъятную пасть, двенадцать воинов внезапно занемогли, а еще двенадцать так испугались, что пустились бежать без оглядки и ни разу не остановились, пока, наконец, не добрались до своих родных мест.
Таким образом, только двенадцать из тридцати шести храбрецов вернулись в королевский дворец, но и эти были так подавлены страшным зрелищем, что от их храбрости и следа не осталось. Ни один из них и не пытался убить Грозного Червя.