Сама не знаю, как мне это удалось, но я каким-то образом сползла с кровати и тяжело привалилась к волку. Наплывала темнота, грозившая вновь поглотить меня.
– Держись, госпожа. Здесь недалеко.
Ну, как недалеко? До конца длинного коридора, потом сквозь каменную резную дверь, и только после этого мы оказались в какой-то пещере, где гуляло гулкое эхо. Смутно помню какие-то колонны и арки, льющийся сквозь широкое окно серебристый свет, беспорядочное кружение звезд. В этой пещере царила атмосфера покоя, умиротворения и тишины, торжественности и седой древности. Но больше всего здесь ощущалось присутствие громадной, немыслимой мощи.
У меня кружилась голова. Я тяжело опустилась на пол, не в силах справиться с болью. Надо мной пронеслось дуновение ветра. Подняв голову, я увидела, как волк склоняется перед человеком с крыльями за спиной.
Затем тот человек наклонился надо мной. Обнял своими крыльями, легко коснулся пальцами моих ран. Я сразу же почувствовала холодок под кожей – именно так ощущается воздействие магии. Боль сразу утихла.
– Спи, милая, – сказал мне крылатый мужчина. – Спи до тех пор, пока мы вновь не встретимся.
Все мысли отлетели прочь, сознание угасло.
Я уснула.
Когда я проснулась, наступило утро. Я снова лежала в своей постели и на груди вновь ровно стрекотали часы, подаренные Родей. На полу возле кровати, в падающем сквозь окно пятне солнечного света дремал волк. Я видела, как поднимается и снова опадает его грудь.
Вероятно, волк почувствовал мой взгляд, потому что открыл один янтарный глаз, затем другой и сказал:
– Доброе утро, Эхо.
Я протерла глаза и села в постели. В голове роились смутные, поблекшие воспоминания о моей недавней стычке с лесом.
– Сколько времени я проспала?
– Недолго, – ответил волк. – Всего лишь со вчерашнего дня.
Что ж, уже неплохо, если вспомнить о том, какие фокусы происходят здесь порой со временем.
– А как называется место, где мы с тобой вчера были?
Волк поднялся, сладко потянулся передними, затем задними лапами, и только после этого ответил.
– Храм ветров. Нам повезло, что один из ветров оказался на месте. Так случается далеко не всегда. У них всегда хлопот хватает. Да и сам храм существует не постоянно: он то появляется, то исчезает. И не является частью дома. Он очень древний. Почти как сам мир.
– Это был привратник? Северный ветер? – спросила я, не веря в то, что злая сила, которую уже довелось испытать на себе при входе в дом, может уживаться с теплым ласковым прикосновением крыльев и мягкой целительной магией.
– Северного ветра больше не существует. Сила давным-давно покинула его. Нет, это был Западный ветер.
– Древняя магия, – тихо сказала я.
– Ага, – кивнул волк. – Ветры повелевают древнейшими видами магии.
Я провела пальцами по недавно зажившей коже, затем притронулась к шрамам. Как жаль, что в тот день, много лет назад, на окраине городка возле попавшего в капкан волка не было никого из ветров.
– Прости меня, – сказала я волку. – Я не должна была пытаться уйти. Очень жалею об этом.
– Мне тоже жаль, госпожа. Боюсь, ты застряла здесь надолго, пока не закончится год и вместе со мной не угаснет лесная сила.
Глаза волка ярко блеснули, а мне вспомнились слова, которые он сказал при нашем знакомстве.
«Я стар, госпожа. Я умираю».
Я сразу подумала о странных, похожих на паука часах в темной комнате с блестящими подвесками. Не они ли отсчитывают время, оставшееся до конца жизни волка?
– Спасибо тебе. Ты спас меня от леса.
– Не стоит благодарности, – ответил волк и опустил свою морду.
Теперь я впервые задумалась над тем, есть ли какой-нибудь способ спасти волка. И поняла, что если такой есть, то я хочу его найти.
Глава 11
Встав за ширмой, которая появилась сразу же, стоило только попросить, я надела новое платье – невесомое, серебристо-голубое, словно облако, с атласными лентами на манжетах и украшенное на талии сплошным поясом вышитых серебряной нитью птиц с широко раскинутыми крыльями.
После этого я позавтракала ореховыми хлебцами с вареньем из груш и пряной апельсиновой цедры, и волк сказал мне:
– А теперь пойдем. Буду знакомить тебя с домом. Обойдем столько, сколько сможем за один день, – он остановился возле двери и добавил, бросив взгляд на туалетный столик, на котором лежал плетеный синий ремешок с синим кожаным мешочком. – Захвати свои инструменты, они нам могут понадобиться.
Я надела ремешок и вслед за волком вышла в коридор.
– Постарайся представить себе дом в виде лоскутного одеяла из комнат, – сказал волк, пока мы шли по коридору. – Эти комнаты-лоскуты связаны друг с другом двумя способами. Первый вид связки служит для того, чтобы удерживать содержимое комнаты внутри нее. Такую связку мы с тобой сделали вчера. Второй вид – связки, которые удерживают сами комнаты и не дают им оторваться от дома. Они редко выходят из строя, но тоже могут ослабеть. Поэтому их следует проверять время от времени.
Пройдя по коридору с каменными стенами, украшенными сверкающими сапфирами, мы подошли к двери, которую я связала вчера. За дверью потрескивало пламя, но срощенный мною алый шнур держался крепко и нисколечко не ослаб. Волк удовлетворенно кивнул, и мне от этого стало очень приятно.
Затем мы двигались по какому-то обросшему травой коридору, разглядывая тянущиеся вдоль него двери. На одной двери был вырезан цветок, на другой медведь, на третьей паук. К моему удивлению, именно эту дверь волк и велел открыть.
За дверью оказался огромный, весь поросший мхом, зал. Через высокое разбитое окно струился солнечный свет. Серебряные пауки размером с мою ладонь каким-то образом собирали этот свет и плели из него паутину, сверкавшую по всему залу. В одном углу я увидела прялку и корзину с пустыми катушками. Воздух в зале буквально гудел и потрескивал от переполнявшей его магической энергии.
– Эти пауки прядут паутину для связующей нити, – хищно улыбнулся волк. – Иногда удается уговорить пауков самостоятельно сплести нить, но они слишком неохотно берутся за это дело. Так что чаще всего тебе придется делать это самой.
– И как часто рвется нить? – спросила я.
– По-разному. Иногда каждый день. Иногда раз в год. Это зависит от…
– От чего?
– От того, как чувствует себя дом, – сказал волк таким тоном, будто речь шла о чем-то само собой разумеющемся.
Я лишь удивленно покачала головой. Мы открыли соседнюю дверь с вырезанным на ней медведем. Шагнув в нее, мы оказались внутри огромного цирка-шапито. В центре арены на опилках сидели три медведя и странными хриплыми голосами пели какую-то незнакомую песню.
– Я часто приношу им мед, почти каждый день, – сказал волк. – Он смазывает им горло.
– А они еще что-нибудь делают или только поют? – спросила я.
– Только поют.
– И не устают?
– Откуда мне знать? Это поющие медведи. Сидят и поют. Больше ничего не делают.
Затем была дверь с цветком. За ней раскинулся ядовитый сад. Здесь росли розы, с которых струился фиолетовый яд. Из полуразвалившегося колодца поднялась толстая, зловещего вида, лоза. Небо над головами было затянуто темными облаками. В воздухе отвратительно пахло плесенью и гнилью. Лоза вдруг наклонилась в нашу сторону и потянула свои темные усики.
– Дом! – крикнул волк. – Топоры!
И тут же перед каждым из нас появился топор. Мы схватили их (волк свой топор зажал в зубах) и принялись рубить ядовитую лозу. Дело шло так уверенно и слаженно, словно мы каждый день только этим и занимались. Когда лоза превратилась в короткий пень, сочащийся черным, отвратительно пахнущим соком, мы вернулись в коридор. Там я достала из своего мешочка иглу и с удовольствием туго связала дверь.
– За этой лозой нужен глаз да глаз, – сказал волк. – Как ее ни связывай, она все равно пытается просочиться наружу, чтобы уничтожить весь дом!
Мы проходили по пыльным и травянистым, зеленым коридорам; по лестницам, сделанным, казалось, из драконьей чешуи, и по лестницам бумажным. Были у двери, в которую с обратной стороны ломились какие-то чудовища. Мне показалось, что связка на этой двери потерлась и ослабла, поэтому я тщательно укрепила ее. Еще была серебряная дверь, которая светилась и пела. За ней открылось что-то мерцающее, вращающееся, непонятное.
– Это врата в другой мир, – пояснил волк. – Только отправиться туда мы не можем, нас на части разорвет.
Сразу скажу, что не все комнаты были опасными или странными, чаще как раз встречались нормальные. Например, оружейная комната со стеллажами, набитыми оружием, кольчугами и щитами, украшенными фигурой медведя на голубом поле. Или сокровищница, бесчисленные гостиные, кладовые, оранжерея с застекленными стенами, в которой стояли горшки с самой обыкновенной рассадой. Нам встретилась даже прачечная.
Время от времени мне на глаза попадались вещи, говорившие о том, что когда-то здесь жила молодая женщина. Об этом напоминала брошенная посреди зала атласная туфелька; запылившийся, забытый в стенной нише браслет; опрокинутый перед одной из дверей флакон духов, которые все еще пахли солнцем и полевыми цветами. Интересно, куда исчезла женщина, которой принадлежали эти вещи? А я… Быть может, волк привел меня сюда, чтобы заменить ту женщину? Я хотела спросить об этом, но каждый раз, как только открывала рот, мы уже оказывались возле новой двери. Ее нужно было проверить, а в случае необходимости укрепить связку.
День тянулся все медленнее. Ужасный, прекрасный, волшебный и бесконечный дом начинал все сильнее давить на меня.
– Ты устала, – заметил волк с беспокойным взглядом.
Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Только что закончила связывать комнату, которая без предупреждения то росла, то сжималась. Я едва не застряла в ней, когда дверь вдруг начала уменьшаться до размеров наперстка. Спасибо волку, что сумел вовремя вытащить меня оттуда.
– Не представляю, как ты жил здесь один, – охрипшим голосом сказала я. – Этот дом… он такой…