Светлана сказала маме о свадьбе только за две недели до назначенного дня. Екатерина Алексеевна пыталась отговорить дочь: той так нравилась учеба в институте – и тут вдруг неожиданное замужество. Говорила, что они с Олегом еще мало знакомы, но Светлана, увлеченная молодым человеком, не сдавалась.
Свадьбу сыграли у Козловых на даче. Приехали Хрущев, Брежнев с женами и детьми. Пили в основном за Хрущева, иногда за новобрачных, и ничего примечательного там не было. Но все выглядело очень красиво. Столы накрыли в саду под белыми цветущими вишнями. На невесте прелестное белое платье… Медовый месяц провели в Магнитогорске, куда Олега направили на практику. Потом жили в особняке Козловых на Ленгорах – небольшом двухэтажном доме с довольно скромной обстановкой. Все вещи, мебель с инвентарными номерами…
Когда Светлана поняла, что забеременела, сразу побежала к маме. Мать и дочь долго говорили, Светлана уже не верила в прочность своего брака. Говорила, что с Олегом их многое разделяет…
Фурцева категорически противилась аборту, вместе решили, что нужно рожать. Рожала Светлана трудно: хрупкая девушка весила сорок шесть килограммов, а дочка родилась почти пять.
Потом долго не могла поправиться, запустила зимнюю сессию в институте, но все же нашла в себе силы – сдала экзамены и перевелась на журфак МГУ.
После журфака Светлана устроилась в АПН в редакцию теленовостей, которая работала с иностранными компаниями. Светлана не скрывает, что попросила маму о помощи в трудоустройстве, и ее взяли редактором. В АПН проработала три года, причем половину из них провела в командировках. Однажды с телегруппой из ФРГ собиралась на съемки в Якутск, где температура понизилась до пятидесяти градусов. Фурцева испугалась, уговаривала дочку остаться и взять больничный. Но Светлана не послушалась маму и все-таки полетела.
Частые командировки не способствовали укреплению семейной жизни – отношения с мужем совсем разладились.
В этот нелегкий для нее период она встретила свою самую большую любовь – Игоря. Он был женат, растил дочь и работал в такой организации, где развод означал конец карьеры. Светлана поступила в аспирантуру МГУ, после защиты диссертации должна была поехать на стажировку в Америку, но не захотела расставаться с Игорем и осталась в Москве. Они часто встречались, хотя жил он тогда со своей семьей.
Фурцева очень тяжело переживала развод дочери, как-то даже сказала про Игоря: «Или он, или я!» Светлана считала, что виной всему не Игорь, а их неудачная семейная жизнь с Олегом. После долгих выяснений отношений он ушел. Светлана осталась в квартире на Кутузовском, куда переселилась после рождения дочери, – с Маришкой и ее няней.
Светлана говорила, что никогда не видела маминых слез. Екатерина Алексеевна старалась отгораживать дочь от трудностей, поэтому до определенного времени Светлана видела только парадную сторону жизни. Однажды, сидя со Светланой в саду на даче и глядя на копошащуюся в песочнице внучку, Фурцева вдруг произнесла: «И как ты будешь жить без меня!..»
Екатерина Алексеевна категорически противилась разводу. После расставания с первым мужем десять лет была одна и не хотела, чтобы дочь испытала то же самое. Но Светлана поступила по-своему.
Пережить сложный период в ее жизни помогла Надя Леже. После развода Светланы она приехала и сразу объявила: «Все! Прекращаем слезы, переживания. Покупаем туфли вот на таких каблуках и едем ко мне заниматься живописью!» Надя умела поддержать человека в трудную минуту, помогла она тогда и Светлане.
Через три года Игорь все-таки решился на развод и переехал в квартиру на Кутузовском. Они поженились, он удочерил Маришку, много занимался с ней, воспитывал. Маришка полюбила приемного отца. Как-то он лежал в больнице, Светлана с дочкой его навещали. В одно из посещений Маришка придумала и нарисовала целую историю, которую назвала «Трясогустав» или сокращенно Трясик. Так Игорь стал Трясиком, такое вот детское прозвище…
Ушел из жизни Игорь Васильевич внезапно: возвращался из леса и, не дойдя до дома, умер. Светлана говорила, что после его смерти ощутила внезапную усталость и пустоту. Спасала работа: после защиты диссертации Светлана четырнадцать лет трудилась в Институте истории искусств. А после смерти мужа перешла на должность заместителя директора во ВНИИ повышения квалификации работников культуры, занималась административной работой.
Марина, внучка Фурцевой, поступила в пять лет в балетное училище. Екатерина Алексеевна очень этому радовалась, считая, что у Маришки есть все данные – музыкальность, пластика. Вот только здоровье подвело: после десяти лет голодовок и диет у девочки открылась язва желудка. Пришлось поменять профессию. Поступила в ГИТИС на факультет театроведения и после его окончания устроилась в литчасть Большого театра. Работу полюбила, к тому же в театре встретила ребят, с которыми училась и была хорошо знакома. Вышла замуж за юриста, сына друзей семьи, но через год молодая семья распалась: Марине в то время было всего восемнадцать, мужу – двадцать восемь. Ее вторым мужем стал стоматолог Игорь Владковский, в двадцать пять лет она родила дочку Катю и навсегда распрощалась с работой в литчасти. Когда дочке было четыре года, Марина рассталась с Игорем. В 95-м году Марина снова вышла замуж и уехала в Германию, где прожила около года, затем переехала в Испанию и там осела. В школе, где училась Катя, преподавала балет, думала об открытии собственной балетной школы. Светлана навещала там дочь и внучку.
После смерти Игоря Светлана замуж больше не вышла. Марина говорит: «У меня есть обязательства перед семьей. Я очень люблю Катерину, моя любовь к ней совершенно невероятная. В этом мы с мамой одинаковые. Она мне часто повторяла: «Если бы не было тебя с Маришкой, мне не для чего было бы жить»». Светлана считала, что Катерина во многом похожа на прабабушку: стоит увидеть человека, и она его уже любит. Такой же была и Екатерина Алексеевна. Возвращаясь из зарубежных поездок, всегда привозила подарки своим знакомым и близким, никогда не забывала детей Фирюбина – Риту и Николая.
«Ты заметила, как Катя похожа на Екатерину Алексеевну?» – сказала она мне в сентябре две тысячи пятого года, когда я позвонила ей на Кутузовский. 3 октября я улетела в Париж, вернулась 9-го и от знакомых узнала, что Светланы не стало. Позвонила Марине, она подтвердила. Трудно было поверить в такую внезапную смерть. В том же возрасте, что и мать. И лежат они теперь рядом.
– Понимаю, Нами, вы близко знали дочь Фурцевой и стараетесь, тем более что Светланы уже нет в живых, говорить о ней только хорошее. Но у меня все-таки складывается впечатление, что в какой-то мере она виновна в трагедии Екатерины Алексеевны…
– Скажу только одну вещь. Когда я заходила в министерство к мужу, часто встречала там Светлану, прибегавшую к матери по своим делам. Так после ее ухода на лице Татьяны Николаевны, верной помощницы Фурцевой, всегда очень доброжелательной и милой, я видела суровое, даже неприязненное выражение. Понимаете, Светлана уже ушла, а та все не может справиться со своими эмоциями. А как-то раз произнесла в сердцах: «И так получила от матери все, что только можно, а ей все мало…»
Недолюбленная, недолюбившая…
– Размышляя о судьбе Фурцевой, о ее жизни и трагической кончине, вспоминаю ставшие поговоркой слова из песни Булата Окуджавы «Не везет мне в смерти, повезет в любви»… Я думаю о том, что Екатерине Алексеевне не повезло ни в смерти (многие считают, что она покончила с собой), ни в любви…
Из дневника Василия Бухарского:
«Николай Фирюбин был человеком мелким и завистливым. Его глодало лидерство жены в семье, ощущение комплекса своей вторичности. Сидя с Екатериной Алексеевной в театре или на концерте, он постоянно зло бубнил нечто непотребное… Фурцева, к сожалению, с ним соглашалась, а доставалось нам».
– Да, личная жизнь Фурцевой складывалась не так успешно, как карьера. После одиннадцати лет жизни с первым мужем (по словам дочери Светланы, они не были расписаны официально, возможно, считая это формальностью) – болезненный разрыв накануне рождения дочери. Десять лет одиночества. Трудно поверить, что такая красивая женщина не обращала на себя внимания мужчин, но, как считала Светлана, мама всегда выглядела чуточку недоступной – она находилась выше обычного мужского представления о женщине, жене…
Николай Павлович Фирюбин (1908–1983) – советский государственный и партийный деятель, дипломат, второй муж Екатерины Алексеевны Фурцевой
Потом появился Николай Павлович Фирюбин. Он работал в Моссовете «заместителем мэра» и вполне осознавал свою значимость. Светлана говорила, что Фирюбин был достаточно интересным мужчиной, и она может понять маму, которая им так увлеклась.
Все, кто его знал, отмечали, что человек он был неглупый, образованный, очень хорошо говорил по-французски, поскольку рабочим, еще до войны по обмену попал во Францию и с тех пор очень любил Париж. При этом блестящий мастер испортить окружающим настроение. Галина Волчек всегда расстраивалась, когда он приходил в театр вместе с Екатериной Алексеевной.
Однажды мы оказались рядом в театральной ложе. Он по обыкновению был не в духе, ворчал, что всегда голоден, потому что жена не занимается его бытом, и ему приходится самому себе варить суп из бульонных кубиков. Это было безусловным враньем: Фирюбин получал паек, как и все крупные партийные работники тех лет, пользовался закрытой столовой, где готовили очень вкусно, да и цены были вполне приемлемые. Светлана же, наоборот, рассказывала, что у мамы на кухне всегда была чистота, домашний обед. Она даже клюкву для мужа сама протирала, считая, что эта ягода понижает высокое давление…
По словам дочери, Матрена Николаевна невзлюбила зятя сразу, да и Светлану предупреждала, что родной она для него все равно не станет – у него свои дети. А может, понимала своим острым умом, чувствовала материнским сердцем, что дочь не будет с ним счастлива.